Карма

      Тревога не покидала Какаши. Тревога и гадкое чувство, словно он что-то упускает. Какую-то очевидную вещь.       На обеде в честь сбора гостей Кэтсуо Отомо вел себя вызывающе, но, судя по реакции остальных, это было вполне в его духе. Да и дайме рассказывал, что он наглый, жадный до власти и не очень умный человек. Именно поэтому место советника правителя, а также место главы дома Отомо досталось его младшему брату — умному и спокойному Шо. А старшего, вроде как имеющего право первого, оставили не у дел, ещё и к границам отправили управлять небольшой провинцией. Как итог, одна из влиятельнейших семей страны Огня получила эмоционально неустойчивого, озлобленного родственника, который в ярости и обиде отчаялся настолько, что связался с нукенинами во главе с таинственным Шинодой. Какаши, как ни старался и как бы ни искал информацию об этом человеке, делая запросы и в другие страны, ничего найти не смог.       Он повёл носом. В пыльном помещении одного из потайных ходов Аои-дзе, схему которых предоставили в архиве Конохи, был затхлый воздух. Захотелось расчихаться. Но это всяко лучше, чем отвратный запах ладана от благовоний, пропитавший за полтора дня, казалось, каждую щель в строении. Какаши выдохнул воздух через рот и снова вдохнул. Напрягся. Свежий поток с едким запахом тянул откуда-то слева, хотя, согласно схеме, там не должно было быть ответвлений хода. Он пошёл на запах, проводя руками по стенам, и когда почти упёрся в двери потайного прохода в комнаты дайме, с левой стороны нащупал подозрительное углубление в кладке. Нажал сильнее, и стена отъехала, открывая еще один проход, из которого тянуло влажным воздухом и знакомым запахом вещества, вызывающего сбои в работе чакры, и пороха. Этого хода не было в плане — он помнил его наизусть. И это означало, что раз есть один, то наверняка должны быть ещё и другие. Вот как Кэтсуо Отомо планировал действовать. Пусть его сто раз называли дураком, но самоубийцей он не был. О причине, по которой им выдали не полный или не правильный план Аои-дзе в Архиве, Какаши старался пока не думать.       Он вернулся на несколько шагов назад, дернул за рычаг, открывающий дверь, замаскированную под деревянную панель в комнате — там уже стояли Шикамару, два воина из личной охраны правителя и сам бледный трясущийся дайме.       — Капитан, вы тоже это поняли? — Шикамару мельком глянул на хмурого командира. Какаши кивнул, и махнул рукой в сторону тёмного провала потайного коридора.       — Уходите, только держитесь правой части, она точно была на схеме.       Нара кивнул и, пропустив дайме с охраной вперёд, скрылся в темноте. Панель захлопнулась со щелчком. За дайме можно было не волноваться, так как настоящий находился под охраной одного из Анбу в женском дворце. Какаши настоял, чтобы этой ночью его вывели из покоев, и его место занял слуга, который порой играл роль двойника. Правителю повезло, что обострившееся до паранойи чувство опасности подвигло шиноби на подобное решение.       На одного теневого клона ушло вдвое больше чакры, чем обычно. А вот и вторая неприятная неожиданность. Какаши выругался. Прогремело два взрыва, и теперь в воздухе отчетливо появился опасный запах. В покои правителя, выламывая двери, ворвалась его же охрана. Внезапно. Не доверять словам Ино об их лояльности не было причин, ведь она была одной из самых умелых мастеров техник Яманака.       Его клон вступил в бой, пока Какаши прятался в тенях и наблюдал. В груди начинало гореть от нехватки воздуха, но продержаться до окончания драки его вполне должно было хватить. Дышать было нельзя, ведь с ворвавшимися в помещение воинами по полу тянулся и серовато-белый туман газа. Схватка долго не продлилась — люди были неповоротливыми и какими-то заторможенными. Когда трое из них выбыли, проломив собой стену и обмякнув в коридоре без сознания, Какаши приказал клону придержать четвёртого.       — Кай!       Гендзюцу спало с человека вместе с исчезнувшим с хлопком теневым клоном Какаши — он не смог его удержать. Мужчина от неожиданности упал на пол, растерянно оглядываясь по сторонам. Вдали послышался шум битвы и испуганные голоса. Воздуха уже не хватало настолько, что начала кружиться голова. Какаши обвёл взглядом комнату, увидел стоящий на тумбе кувшин с водой для умывания, поспешно подошёл к нему, выходя из тени и заставив испуганно охнуть растерянного охранника, вылил остатки воды на маску. Осторожно вдохнул, и вроде бы утекающая сквозь тенкецу чакра быстрее покидать его тело не стала.       — Капитан! — мужчина поднялся с пола, подобрался. — Что произошло?.. Где господин?!       — Он в безопасности. — Мысль о том, что не надо предупреждать телохранителей о подмене, тоже была верной и спасла их от возможного провала задания по охране царственной персоны.       — Какаши-сан, — в комнату из потайного входа ввалился Шикамару. Потрёпанный, грязный, с ссадиной на лбу и влажной повязкой на носу. Молодец, сообразил. Нара осмотрел погром в комнате, нахмурился. — Охрана была под гендзюцу, но судя по всему, вы это тоже уже знаете. Я его развеял и отвел людей в женский дворец. Там тихо. Только дамы очень напуганы. Воины, что их охраняют, в порядке. Я сказал им быть на месте.       — Хорошо, — Какаши кивнул. — Что у тебя с чакрой?       Шикамару от досады поморщился. Его резерв был средним, и никакие медитации не помогали его расширить. Сняв иллюзию с двух людей, не ожидая того, что уже был отравлен, он был наполовину пуст.       — Надо найти остальных, и того шиноби, который наложил иллюзию. — Какаши повернулся к выломанной двери. Вспомнил про охранника как раз в тот момент, когда ещё один взрыв прогремел с западной части. — Вы идите и помогите людям!       — Есть! — воин побежал на шум уже затихающей битвы.       Какаши сделал шаг и пошатнулся, ухватившись за стену. Голова опять закружилась, по телу разливалась слабость: вниз по позвоночнику и к конечностям. Это точно не было эффектом истощения — до этого было ещё далеко.       — Капитан? — Шикамару вмиг оказался рядом. — Что с вами?       Лицо Нара расплывалось, да и окружающее пространство рябило.       — У вас зрачки расширенные, — вглядевшись в его лицо мрачно произнес Шикамару.       — Отравление? — Какаши помотал головой, собрался. Напарник перестал двоиться, но слабость никуда не делась, а к горлу начала подкатывать паника.       — Я себя нормально чувствую, если не считать, что меня хватит максимум на одно ниндзюцу.       — Пойдем.       Первым обнаружился похудевший Чоджи и сидящая у него на плече Кацую-сама.       — Ино в беде! — выпалил Акимичи и пронёсся мимо.       Шикамару, вмиг побледневший, кинулся следом за другом. Какаши — за ними, стараясь унять затопившую сознание тревогу за Сакуру, ведь она была неподалёку от Яманака. Чоджи на ходу рассказал, что случилось в казармах, где отдыхали воины из охраны. Драка началась внезапно, и причиной тому было гендзюцу, которое успешно сняли Чоджи и заметившие беспорядки Анбу, пришедшие на помощь. После того, как они воспользовались чакрой, прогремело два взрыва — около хозяйственных построек взорвались мешки с благовониями. Какаши мрачно кивнул, подтверждая свои мысли о том, что травить их начали очень заранее. Скорее всего, Кэтсуо Отомо имел в союзниках слуг во дворце или же просто послал шиноби подготовить почву до приезда Правителя, чтобы быть во всеоружии. То-то он вёл себя так нагло и с таким превосходством поглядывал на ниндзя Конохи.       — А что с Ино? — взволновано спросил Шикамару, пока они пробирались сквозь толпу высыпавших из комнат в коридоры напуганных людей.       — Она без сознания, — ответила Кацую, перебравшись с одного плеча Чоджи на другое, ближе к Какаши. — Сакура просила вас найти…       Королева улиток исчезла, не успев договорить. Призыв прервался. А это значит, что с Сакурой могло что-то случиться.       — Чоджи, Кацую-сама рассказала где Ино?! — спросил Шикамару, стараясь перекричать гул голосов.       — Да. В кабинете южной части дворца. Там ещё выход в сад, который прилегает почти что к крепостной стене. — Акимичи помотал головой. — Чувствую себя так, словно съел специальные пилюли. А я не притрагивался ни к одной из них!       — В еде что-то было, — Какаши с каждой секундой мрачнел всё больше. Как так он не смог этого заметить? Из-за перебившего обоняние запаха?       — Со мной вроде норма, — не очень уверено ответил Шикамару. Сейчас он вообще мало в чем был уверен, больше всего переживал за Ино.       — Потом разберемся!       Они выбежали на энгаву со стороны южной стены, как раз, когда обнаруженный нукенин, схватил в воздушные тиски Сакуру и готовился к удару лезвием ветра. У Какаши потемнело в глазах, и это было не от слабости, вызванной токсином.       Шикамару остановился, сложил печати и его тень устремилась к противнику, оплела тело, не давая закончить технику — футон-чакра сорвалась с его рук, но смертельную форму не приняла. Чоджи побежал за хотевшим улизнуть Кэтсуо Отомо. Какаши не успел на долю секунды, чтобы сбить связанного тенями с ног и изменить траекторию направленного удара. Сакуру отбросило за стену. Он, подскочив к освободившемуся от теневых оков шиноби, ударил его по затылку, особо не контролируя силу. Оставалось только надеяться, что тот выживет, и его можно будет допросить. Вслед что-то крикнул Шикамару, но он уже не слышал. Запрыгнул на стену и оттуда нырнул в воду, как раз в том месте, где упала Сакура.       Холодная вода судорогой сжала мышцы, и нестерпимо захотелось сделать вдох. Какаши сжал зубы и мощным гребком ушёл ниже, в толщу воды, где с трудом угадывалась фигура девушки. На мощном завихрении потока её резко опустило на дно, и после этого она сразу обмякла. Надо было торопиться. Благодаря всё тому же светящемуся в темноте мху, что рос на камнях по обоим берегам реки, было хоть какое-то скудное освещение. Течение усиливалось. Какаши подплыл к девушке, схватил за руку, с усилием опустил ноги на дно, оттолкнулся и взмыл к поверхности, увлекая её за собой.       — Сакура! — крикнул он. Шум воды и грохот приближающегося водопада оглушали. Он сорвал с ее лица повязку и слегка ударил по щеке. Девушка тут же распахнула глаза, открыла рот, закашлялась, судорожно вдыхала воздух и вцепилась в его плечи мертвой хваткой. — Я держу тебя. Держу.       — Сенсей, — прохрипела она. Какаши прижал ее к себе одной рукой, второй попытался уцепиться за поверхность воды, но бесполезно. Чакра утекала сквозь тенкецу все быстрее и быстрее. А водопад приближался. Плыть в сторону берега при таком течении уже было бесполезно.       — Держись за меня крепче, — крикнул Сакуре Какаши, освободил руки и, молясь всем известным богам, сложил за ее спиной печати. Скорости хватило, а вот чакры нет. Водяной поток, подхвативший их за мгновение до того, как они должны были упасть вниз и наверняка разбиться, форму дракона не принял, но был достаточно мощным. В глазах потемнело от перерасхода энергии, Какаши махнул рукой в сторону, не глядя, куда именно задаёт движение техники, и, скорее всего, отключился бы, если бы не Сакура, которая начала передавать ему свою чакру. Только ощущалось это не как обычно в её случае: ровно и без ощущения чего-то постороннего и давящего, а скорее резким и больным уколом.       Поток устремился вниз по течению реки, сквозь хвойный лес. Истончился и распался ливнем, сбросив выбившихся из сил шиноби в небольшое озеро, почти у берега. Повезло, что высота была не такая большая, вряд ли они смогли пережить такое падение. Какаши, стискивая запястье Сакуры в руке, вынырнул на поверхность воды и вытащил её. В небе сверкнула молния, гром раскол небеса так, что даже по спокойной воде пошла рябь. Началась долгожданная гроза, проливаясь тяжёлым дождем на землю.       — Было бы проще, — выдохнула девушка, обернувшись на возвышающийся на громадой на скале замок. — Если бы дождь пошёл раньше. Тогда мы не лишились бы наших сил.       — Было бы, — согласился Какаши и решительно поплыл к берегу, увлекая Сакуру за собой. Казалось, ещё немного и всякие силы в принципе покинут его тело. В голове плыло ещё сильнее. Состояние было сродни опьянению, вот только ощущения не притуплялись, как обычно оно бывало в случае алкоголя, а наоборот, обострились. Холодная вода и крупные капли причиняли почти боль.       Они с трудом выползли на каменистый берег, хватаясь руками за тонкие ветки нависающей над водой ивы. Какаши упал на спину, стараясь отдышаться и сообразить, что делать дальше. Рядом растянулась Сакура, так же тяжело дыша.       — Простите, — выдохнула девушка. Какаши повернул голову на её голос. Она лежала на боку и виновато смотрела на него. — Я не смогла заметить, что нас опоили. Что-то похожее на наркотик. И раз универсальное противоядие не действует, это что-то отличное от того, что я знаю.       — Вот уж тебе точно извиняться не за что, — Какаши повернулся на бок, оказавшись к ней лицом. Мысли путались. Адреналиновая кровь била по венам и нервам. Он чуть не потерял Сакуру. Не это ли предупреждение, чтобы он забыл о своих робких надеждах? — Не ранена?       — Нет. — Сакура медленно моргнула. — Холодно только.       — Дождь, — невпопад ответил он, во все глаза наблюдая за ней. Её глаза казались почти черными из-за огромного расширившегося зрачка. На бледной коже щек яркими пятнами горел румянец. Какаши не пошевелился, впал в странное оцепенение, когда холодные дрожащие пальцы стянули с его лица мокрую маску. Ближе. Вдох — и расстояние ещё сократилось. Выдох — и можно было почувствовать на губах чужое дыхание. Ещё один вдох — и уже почти прикосновение, ощущение робкого тепла, такого желанного и живого. С ней всё было хорошо. Она была рядом. С ним. Это вызвало в теле такую эйфорию, что все страхи исчезали.       Сакура порывисто прижалась к нему губами, отпрянула, словно обожглась, разомкнула губы на вдохе и Какаши его поймал. Притянул к себе, приласкал её нижнюю губу, которую она так любит терзать зубами, когда нервничает или о чём-то размышляет. Его язык скользнул по нежной коже, она была сладкая на вкус. Почувствовал, как руки девушки ухватились за его плечи, как она обвила ими его шею, прижалась так, что между ними была только мокрая одежда. Он втянул носом воздух, и голова опять пошла кругом. Наверное, он бы не смог удержаться на ногах, если бы стоял. Её запах, пробившийся сквозь притупленные от ладана рецепторы, заставил кровь буквально вскипеть, и холод отступал. Её пальцы, глядящие кожу головы на затылке, посылали в и так опьяненный мозг электрические импульсы, которые никак не способствовали трезвости сознания. А когда её язык осторожно соприкоснулся с его, то о существовании сознания можно было забыть и вовсе.       Возбуждение окутало всё тело, заставляло дрожать от восторга, даже просто от того, что Сакура невесомо прикасалась к нему руками, гладила шею, прижималась сквозь слои ставшей вдруг неудобной одежды. Хотелось ещё ближе. Словно угадывая его желание, Сакура перекинула через него одну ногу, и Какаши затянул её на себя, шаря руками по почти голой спине — она была всего лишь в одном топе. Или как это у девушек называется?       — Какаши-сенсей, — выдохнула Сакура, как только он смог от неё оторваться.       «Сенсей» — остатки здравого смысла зацепились за это слово. И Какаши прошибло громом осознания. Небо, словно подтверждая его мысли, недовольно заворчало, и дождь усилился, больно жаля ставшую чувствительной кожу. На контрасте со сладким поцелуем и нежными прикосновениями Сакуры к его скулам, это было восхитительно мучительно. Она нежно провела кончиками пальцев по шраму под его левым глазом. Какаши растерянно смотрел на её блуждающую улыбку, на то, как она наклоняется к нему, нежась губами. Словно во сне, как будто это происходило не с ним. Позволил ей ещё один глубокий, влажный, почти высасывающий из него все остатки адекватности, поцелуй. Вздрогнул, когда она, пытаясь поудобнее устроиться на его бедрах, сместилась чуть ниже, задевая его эрекцию.       Какаши решительно и осторожно отстранился, пытаясь собраться с мыслями, что было сделать очень тяжело. Думать о чём-то, кроме невероятно прекрасной Сакуры и её приятной тяжести на нём, плохо получалось. Его не страшило то, что происходило, он был просто растерян. И именно это остановило его.       — Сенсей, — позвала девушка, глядя на него мутными глазами. — Почему вы остановились?       — Потому, — хрипло проговорил Какаши. С трудом сел, поднимая и Сакуру, которая всё ещё смотрела на него взглядом с поволокой. — Мы оба не в себе.       — И что? — выдохнула она, вновь оказалась близко, прижалась к губам, и Какаши ей не противился. Но тут же собрался с силами и отстранился.       — Не стоит этого делать. — Улыбнулся как можно более увереннее, провёл пальцами по её щеке и нижней губе. Отвернулся, чтобы искушения продолжать не было. А оно было, пронзало иглами каждую клетку тела. — Мы замерзнем, если будем оставаться тут. Вставай.       Сакура нахмурилась, но указание выполнила. Сразу же вся сжалась и задрожала. Какаши поднялся на неуверенных ногах, протянул девушке руку, которую она тут же безропотно приняла, и повёл вдоль берега озера по едва угадывающейся тропинке.       У Аои-дзе, как и любого другого замка, была своя земля и подконтрольные поселения. Небольшая деревня располагалась на берегу озера, вдали от основной дороги. Оттуда приходили работать люди, привозили свежую рыбу и некоторые другие продукты. Жители, помогающие встретить и разгрузить караван, видели шиноби Листа, и Какаши надеялся, что они смогут им помочь, не испугаются внезапных ночных гостей.       Проблем с укрытием не возникло. Мужчина, в дом которого Какаши постучался, сначала испугался, увидев их, промокших и продрогших насквозь, но потом рассыпался в извинениях и впустил внутрь. Сакуру сразу же усадили возле очага с тлеющими углями, набросили на плечи лоскутное одеяло. Какаши, стараясь говорить чётко (язык заплетался, мысли путались), попросил отправить в замок кого-нибудь, чтобы предупредить либо охрану, либо, если найдет Шикамару, что с ними всё хорошо, высылать помощь нет нужды. Относительно хорошо, конечно же. Состояние возбуждения никуда не пропало — Какаши предполагал, что когда наступит адреналиновый откат, то станет проще, но не стало. Оставалось сжимать зубы и терпеть. Судя по тому, как Сакура сжалась в комочек под одеялом и сверлила его блестящим в тусклом свете зажжённого масляного фонаря глазами, ей было не легче.       Хозяин дома, оказавшийся местным рыбаком, вызвался сам передать послание. Заверил, что для него честь помочь героям войны в их миссии и что они могут оставаться в его доме столько, сколько нужно. Когда за ним захлопнулась дверь, в единственной комнате повисла тяжёлая тишина, только немного успокоившийся дождь шелестел листьями деревьев за окном. Какаши снял мокрый жилет и водолазку, развесил на спинке стульев. Обошёл Сакуру по широкому кругу и присел на скрипнувшую кровать, поверх которой радушный хозяин расстелил тонкое покрывало.       — Это похоже на смесь действия психостимулятора и галлюциногена, — тихо проговорила Сакура, встала и, таща плед следом за собой, медленно подошла к Какаши. Он поднял на неё взгляд. Возможно, действительно галлюцинация. Она всегда была красивой, а сейчас и вовсе казалась невообразимо прекрасной. Как принцессы из романов, попавшие в беду. Цветастое лоскутное одеяло было шикарным шёлковым кимоно. Какаши зажмурился, отгоняя видение, и опустил голову вниз, пытаясь успокоиться. Увидел, как голые ступни Сакуры, видневшиеся сквозь разрез лоскутного кимоно, обошли его, почувствовал, как слегка прогнулся матрас на кровати. Ткань зашелестела — она подняла руки, чтобы развязать узел его хитайате, снять и отложить в сторону. Непослушные волосы тут же упали на лоб. Сакура протянула к нему руки и аккуратно отвела пепельные пряди от лица, попутно делясь с ним чакрой, как только прикоснулась подушечками пальцев к коже. Какаши тут же поймал её руки в свои, отвел в стороны, но пока не выпускал.       — Не надо.       — Утром вам будет лучше, — Сакура придвинулась ближе, почти касаясь своим бедром его. — У меня ещё достаточно чакры. Один из призывов Кацуя-сама на месте.       — Ты молодец, — улыбнулся Какаши и прикоснулся губами к её пальцам. Как хотел сделать тогда, на стоянке. Потом вспомнил, что все эти порывы сейчас диктуются опоённым сознанием и поспешно выпустил её ладони из своих, отвернулся.       Он кожей ощущал атмосферу ситуации, в которую они угодили. Она обтекала со всех сторон, оглаживала покрывшуюся мурашками кожу, шептала пьяному мозгу, что это был его шанс, ведь внезапно сны, мучившие его до этого, могли воплотиться в реальность. Стоило только сделать ещё один шаг. А правильнее было уйти сейчас, пока они не наделали глупостей.       Не успел.       Сакура прикоснулась пальцами к его шее и медленно-нежно провела по позвоночнику. Какаши окаменел, не в силах пошевелиться. Не дождавшись от него сопротивления, девушка положила тёплые ладони на его плечи и провела до шеи, слегка проминая мышцы, по безвольно опущенным рукам. Обратно. Ладони скользили по спине, гладили, где-то с нажимом, отчего хотелось застонать — так было это приятно. Какаши закрыл глаза, и в темноте смежённых век от каждого её прикосновения взрывались разноцветные фейерверки. Она придвинулась ещё ближе — можно было почувствовать её дыхание кожей. Руки, которые аккуратно гладили рёбра по бокам, опустились вниз и, на мгновение замешкавшись, легли на сразу же напрягшийся живот, а она прижалась грудью к его спине, дрожала и тяжело дышала. Лоскутное одеяло соскользнуло с её плеч и упало к ногам. Какаши положил свои ладони поверх её дрожащих — такие маленькие по сравнению с его большой рукой — чтобы она дальше не делала глупостей. Он и так опять позволил себе слишком…       Поцелуй в районе лопатки, заставил его вздрогнуть, выпрямиться. Она провела губами чуть вниз, выцеловывая белёсую линию одного из шрамов. Вздохнула тяжело и горячо, опаляя кожу, прижалась к его спине щекой, потерлась.       — Вы же всё понимаете, — тихо проговорила она. Снова поцеловала.       Какаши разомкнул кольцо её рук и резко повернулся, сверкая глазами, приказывая себе остановить это безобразие. Но все слова, столкнувшись с немного безумным, уверенным взглядом зелёных глаз, застряли в горле. Он сглотнул, а Сакура проследила за тем, как судорожно дернулся его кадык при этом. Потянулась к нему лаской, потерлась носом о шею. По крупицам собранные остатки адекватности, которые не были растворены в коктейле неизвестных препаратов, мигом растворились в накатившей похоти, заставив тело вздрагивать от каждого осторожного её прикосновения.       — Погоди, — Какаши в панике осознал, что даже не сделал попытку увернуться от мягкого поцелуя. Что сам помог Сакуре залезть к нему на бёдра и подставил под запутавшиеся в его густых волосах пальцы голову. — Мы же…       — «Мы» очень красиво звучит, — выдохнула девушка ему в губы, увлекая в поцелуй.       Все ощущалось очень странным, как что-то на грани фантазии и реальности. Какаши не доверял тому, что видел, и тому, что чувствовал, потому что только во снах подобное и происходило. Только во снах Сакура его целовала так горячо, страстно, сплетаясь языками, делясь воздухом. «Мы» действительно красиво звучало. Заставляло сердце биться ещё быстрее, а мозг — плавиться от неразберихи чувств. Сакура огладила ладошками его шею, плечи, ухватилась за кисти и настойчиво завела их себе за спину — нужно было обнять. Какаши прижал её к себе, надавил на поясницу, чтобы изогнулась, подстроилась под него, чтобы и миллиметра пространства между ними свободного не оставалось. Чтобы стало ещё горячее. Его руки скользнули по талии на подрагивающие бёдра, пробрались под неприятно влажную ткань юбки и погладили полоску кожи, которая начиналась у края шорт. Сакура сладко повела тазом, и Какаши, прервав поцелуй, резко втянул через рот воздух, как только почувствовал, что она потерлась о его возбуждение.       — Какаши, — прошептала девушка и вновь потянулась к нему. Его имя — просто имя, без всяких почтительных суффиксов, которое звучало так интимно — стало спусковым механизмом, на который она ненароком нажала, отправляя оставшийся здравый смысл в пропасть, следом за давно падающим в бездну Какаши. Он сам захотел туда рухнуть. — Так хорошо, что голова кругом.       Какаши стиснул Сакуру в стальных объятиях и повалил на кровать, осыпая лицо поцелуями, особо не разбирая, куда попадает. В курносый нос, в закрытые от удовольствия веки, в уголок губ, изогнувшийся в нежной улыбке. По подбородку, вниз, провёл языком по шее до ключицы, с наслаждением прикрыл глаза, запоминая её вкус. Не выдержал и вобрал тонкую нежную кожу в рот, приласкал языком, отпустил. Немного отодвинулся, глядя, как на Сакуре появляется красная метка. Будто бы она теперь должна была принадлежать только ему.       Эта мысль была пронзительной до дрожжи. И что-то тёмное поднималось из глубин сознания. Это сводило с ума ещё больше, чем наркотик. Какаши оставил ещё один засос, на этот раз на подставленную под его губы шею. Услышал довольный вдох и почувствовал, как руки Сакуры тянут его к себе. Видимо, ей понравилось целоваться. Он поудобнее устроился между её разведенных ног, оперевшись локтем одной рукой, чтобы её не придавить, а второй провёл по дрогнувшему плоскому животу и накрыл ладонью грудь. Аккуратную, маленькую и очень чувствительную. Сакура застонала и выгнулась под его ладонью. Какаши скользнул рукой ей за спину, понял, что сражаться с застежкой сейчас у него не было никакого желания, да и она не отпускала от себя, поэтому просто задрал тонкую ткань топа вверх, чтобы трепетно и нежно сжать нежную окружность.       Девушка промычала что-то невнятное ему в губы. Какаши оторвался от неё и скользнул вниз, лаская вторую грудь губами, всасывая в рот чувствительный сосок и обводя языком ареолу. Сакура взметнула руки вверх, видимо не зная, куда себя деть, открыла рот и часто поверхностно дышала. Сквозь прикрытые веки, обрамлённые густыми ресницами, сверкали глаза — она наблюдала. Разрешала ему себя ласкать. И хотела этого. Он чувствовал её возбуждение и сам был как натянутая струна. Хотел всего и сразу. Прекрасный морок, ставший вдруг реальностью, сбивал с толку. Гуляющее по венам опьянение добавляло неразберихи и в то же время усиливало все ощущения. Его затрясло от того, как она, прикусив губу, сдвинулась немного ниже, развела шире ноги и потерлась промежностью о его бедро.       Какаши резко сел, перебрался в сторону, чтобы было удобнее снять одежду. Расстегнул ремень на поясе ее юбки и стянул раздражающую тряпку вместе с шортами вниз, застыл, оглаживая взглядом тонкие лодыжки, стройные ноги… И белые трусики, ткань которых прикрывала её лобок, выступающие тазовые косточки и уходила за бёдра.       — Какаши-се… А-а-ах, — Сакура сбилась и забыла, что хотела сказать, как только он наклонился к её животу и провёл языком мокрую дорожку от пупка до резинки. Втянул носом её запах и опустился вниз, лаская губами там, через ткань. — М-м-м…       В штанах стало уже невыносимо тесно. Не отрываясь от неё, Какаши с трудом расстегнул ремень и стянул вниз свою одежду, отправив её на пол к одежде Сакуры. Поднял на неё абсолютно безумный взгляд, встретился с таким же опьянённым и отбросил последние сомнения, которые все ещё тлели в его голове. Устроился между её ног удобнее, сдвинул ластовицу трусиков в сторону и провёл горячим языком по набухшим в возбуждении половым губам, заставив Сакуру задрожать и раскинуть шире ноги в попытке придвинуться к нему ближе.       Она была мокрой. Её влажность размазывалась по складкам, его губам. Такая податливая, сладко стонущая от того, как он, прикрыв глаза, наслаждаясь интонациями её голоса, нежно ласкал языком клитор. Хоть он и был одурманен — наверное, больше был пьян ею, чем что бы то ни было — Какаши не был уверен, что готов пойти до конца. Хотел неимоверно: внизу всё сводило от напряжения, звук её голоса заставлял дрожать, её вкус был гребаным афродизиаком. Да он только от одного взгляда на неё, такую открытую, готовую его принять, готов был кончить. Закрыть глаза, прикоснуться к себе и высвободиться. Он уже неплохо натренировался в одиночестве. Сакура в его фантазиях была удивительно реальной и принимала всё, что он с ней и с собой делал.       Реальная же Сакура оказалась чуть более решительной — Какаши почувствовал её руки у себя на голове. Она потянула его вверх, заставляя посмотреть в лицо. Прекрасное, раскрасневшееся, с блестящими зелеными глазами, зацелованными до красноты пухлыми губами.       — Пожалуйста, — попросила она и с намеком повела бедрами, сдвинулась в сторону, туда, где лежала его рука, и потерлась о его пальцы. Её брови сдвинулись на переносице, она выглядела потерянной и несчастной. Какаши, не отрывая от неё взгляда, провёл пальцами по половым губам, раздвинул их и осторожно погрузил в её жаркую влажную тесноту средний. Вздрогнул вместе с ней. Её лицо разгладилось, вновь вернулась эта блуждающая порочная улыбка. Девушка отпустила его волосы, оперлась на локти и приподнялась, внимательно следя за его руками.       Какаши в оцепенении медленно двигал рукой и чувствовал, как по вискам стекает пот. Такой концентрации напряжения во всем теле он давно не помнил. Она была такая узкая, горячая и мокрая. Он добавил ещё один палец, вызвав взволнованный вдох. По его пальцам размазывалась её смазка, блестела в неверном тёплом свете. И он не смог больше терпеть.       Сакура охнула, когда сенсей внезапно сел и, подхватив её бёдра руками, придвинул к себе. Прикрыла глаза, как только почувствовала его прикосновение к промежности — упругое и приятное. Он тёрся о неё, отчего от ставших невероятно чувствительными половых губ и клитора расходились волны покалывающего удовольствия, что собиралось где-то внизу. Оно уже давно там было: давило, требовало выхода, до боли и темноты в глазах, до тремора по всему телу. Так, что сложно было себя контролировать. Сакура почувствовала в какой-то момент, что её естественный резерв чакры достиг критического минимума, и как запульсировала на лбу печать Бьякуго. Она отвлеклась на неё, и в этот же момент Какаши качнулся вперёд, внутрь, растягивая, заполняя собой. Принося вспышку приятной боли, облегчения и затопившего всё тело удовлетворения. Этого она и хотела. Сакура закрыла глаза, выгнулась навстречу первому аккуратному толчку и перестала себя контролировать вовсе.       Какаши не сдержал тихого стона, как только погрузился в неё полностью. Сакура откинулась назад, закрыла глаза и хватала ртом воздух. Она обхватила его плотно, сжалась тесным кольцом. Он взрывался от удовольствия и восторга. Медленно вышел и снова толкнулся вперёд, заставляя девушку выгнуться, застонать сладко. Какаши поднял на неё взгляд и увидел, как по её телу заструились живые чёрные ленты печати. По лицу, соскользнули на шею, оплетая плечи, руки, до самых кончиков пальцев, под грудью и вокруг живота. Расчертили татуировками бёдра, змеились до самых стоп. Не в силах отвести взгляда от неё и от того, как по ее телу пляшет живая печать, Какаши наклонился к ней, прижимая бедрами ещё ближе, оказываясь в ней ещё глубже, и провёл языком по одной из живых лент под шеей, навис, любуясь её лицом, и поцеловал, толкаясь в неё коротко и быстро. Сакура тут же обняла его руками за плечи, прижимая, заваливая на себя, и ноги закинула за бедра, скрестила. И шанса не было выбраться из её захвата. Да и не хотелось. Какаши был на грани. Он по ней ходил и так уже очень давно. Тело щекотало возбуждением изнутри, а высвободившиеся запасы чакры Сакуры добавляли остроты ощущений. Можно было сгореть в этом огне. Пьяный дурман, который делал всё происходящее нереальным, постепенно рассеивался, очищая разум. И всё стало настоящим до дрожи.       Настоящая Сакура в его руках вскрикнула тонко, вздрогнула и выгнулась, крепче сжимая пальцы на его плечах. Настоящее удовольствие — не иллюзорное — пронзило тело навылет, затопляя сознание горячими волнами, эпицентром которых стало соединение их тел. Она сжалась вокруг него, увлекая за собой. Наслаждение было чувствительно острым, Какаши уткнулся носом ей в шею и застонал, кончая внутрь. Водил губами по мокрой от испарины шее, слышал её заполошное дыхание, ощущал, как она всё ещё вздрагивает под ним, как гладит по плечам, как ослабевают её ноги, и как они соскальзывают по обе стороны от его бёдер. Жаль, что так всё быстро закончилось.       «Закончилось».       Какаши осторожно приподнялся и взглянул на Сакуру. Печать Бьякуго вернулась обратно, только стала очень бледной. В отличие от яркого румянца, который покрывал щеки и нос девушки. Зеленые глаза смотрели прямо, смело и как будто бы с вызовом. Он почувствовал, как она напряглась. Лучше бы они всё ещё были пьяны! Тогда бы, наверное, не было так… неловко. Он вышел из неё и откатился в сторону. Главное — не ляпнуть сейчас что-то глупое. В этом он мастер, особенно когда не знает, как поступить. Лучше просто молчать.       Сакура вздохнула, вытянула ноги и повернулась на бок, подгибая под себя коленки. Ждала, пока он что-то скажет? Или сама жалела о том, что произошло, поэтому даже смотреть не хотела?       Какаши скользнул по её фигуре взглядом и увидел на внутренней поверхности бедра небольшой кровавый след и белесые разводы его семени. Почувствовал, как краснеют уши. Надо было хоть что-то сказать.       — Сакура… — начал он и чуть не закашлялся от сухости в горле.       — Не переживайте, — сразу же откликнулась девушка. — Если вы об этом. — Она неопределённо повела плечом. — Я все же ирьенин…       — Ясно, — от сердца отлегло и стало как-то проще. Хотя бы немного. Но он совсем не то хотел сказать. Стало гадко от того, что она подумала, что его в первую очередь будет заботить подобное. Это было не так.       Он дотронулся до её плеча. Сакура тут же повернула к нему голову, словно этого и ждала. Глаза блестели, но слёз вроде бы не было. Если бы она заплакала, то он бы тот час пошёл топиться в озере.       — Больно? — но что нужно было говорить в таких ситуациях, он не знал, поэтому спросил то, что волновало больше всего.       Девушка повернулась к нему полностью, мимоходом поправляя на груди сбитый топ. Доверчиво заглянула в глаза и ответила:       — Всё хорошо. Обнимите меня? Холодно.       С какой стороны ни посмотри — то, что произошло, было ошибкой. Но сейчас идей о том, как всё можно исправить, не было. В голове было приятно пусто. Единственно верным казалось укутать лоскутным одеялом — бывшими волшебными одеждами принцессы — уткнувшуюся в его грудь носом Сакуру и обнять.       До рассвета оставалось совсем мало времени, и была возможность забыться в тёплых объятиях хотя бы ненадолго.