Карма

      Сакура проснулась от тёплого солнечного луча, который грел её переносицу. Она поморщилась, не открывая глаз, повела кончиком носа в стороны, чтобы не чихнуть. Над ухом вздохнули, кожу на виске обдало горячим дыханием. Открыла глаза. Сонливость отступила, стоило ей увидеть гладкую светлую кожу груди Какаши-сенсея, расчерченную ещё более светлыми шрамами: мелкими, похожими на зажившие царапины, длинными, как от резаных острым лезвием ран, пугающе рванными, плохо зарубцевавшимися. Можно было только гадать, сколько раз он не приходил в больницу. Упрямец. Что его останавливало? Что было в голове?       Сенсей всегда был немного чудным, закрытым, о себе мало рассказывал. Сакура хотела бы знать о нём больше. Даже несмотря на то, что они за несколько последних лет стали очень близки, она пока знала только, что он добрый, надёжный, верный, умный, хотя порой и мог вести себя как дурак. Любил странные шутки и розыгрыши. И свои извращенские книжки. Дорожил друзьями, хоть и показывал свою привязанность очень своеобразными способами: чего стоят их постоянные споры с Гай-сенсеем. Сакура бы многое отдала за то, чтобы залезть к нему в голову. Ино вот смогла бы, наверное. Хотя не факт. Почему-то казалось, что разум Хатаке Какаши — неприступная крепость, как и он сам. Но, к слову, даже эта крепость смогла пасть под воздействием наркотика.       Воспоминания о произошедшем ночью замелькали перед глазами. Сначала появилось беспокойство за Ино: смогла ли Кацую-сама помочь ей? Сакура держала призыв как могла долго, даже когда её сознание стало совсем ей неподвластно, до тех пор, пока… пока… Беспокойство было сметено в сторону напором смущения и волнения. Открывшаяся печать Бьякуго выжгла своей мощью токсины, очистила разум и заставила запомнить всё, что произошло, настолько отчётливо, словно это происходило секунды назад. Она помнила поцелуи, жаркие настолько, что кислород выжигало, и Сакура задыхалась, хватала ртом воздух, чтобы потом снова и снова распылять его. Горячие руки, что оставляли по всему телу раскалённые метки-прикосновения: на груди, животе, на бёдрах и там, внизу. Причиняли удовольствие на грани боли, заставляли стонать от наслаждения. Дикий и слегка растерянный взгляд серых глаз — он смотрел так, когда… двигался в ней. Красивый до невозможности с лихорадочным румянцем на лице и растрепанными волосами. От этих видений сердце стучало сильнее и дыхание сбилось. В груди поселилось приятное томление, которое плавно перетекало вниз. Сакура захотела поджать ноги, но сделать это не удалось, так как её ступни были зажаты между ногами Какаши. Она подняла голову, как только почувствовала, что сенсей пошевелился. Его рука, которая обнимала её за плечо, сжалась сильнее на мгновение, потом ослабла. Проснулся?       Глаза были всё ещё закрыты, только веки и густые светлые ресницы дрожали. Хмурился, от чего меж бровей залегла глубокая морщина, уже ей знакомая. Даже во сне о чём-то беспокоился. Сакура аккуратно высвободила одну руку и провела пальцами по его лбу. Лучи утреннего солнца, которые стали причиной её пробуждения, падали сквозь щели в плохо сколоченной створке окна, путались в густых лохматых волосах, подсвечивая золотом некоторые пряди. Морщинка разгладилась. Какаши качнул головой, следуя за её пальцами и мягкими прикосновениями. Сакура наблюдала и запоминала — никогда ещё не видела сенсея таким беззащитным. И вообще, странно было то, что он до сих пор не проснулся. Настолько устал? Настолько доверял? От последней мысли сердце сладко заныло.       Она провела рукой по шраму вниз, задержала пальцы на игривой родинке. Вот уж что точно выбивалось из образа сурового воина, так это она. Сразу придавала ему вид скорее покорителя женских сердец, чем известного шиноби. Не удержалась и приласкала нижнюю губу по самому краю, при этом почти задержала дыхание, вновь разволновавшись от воспоминаний. Какаши приоткрыл губы, поморщился. Ресницы дрогнули, и он начал просыпаться, а Сакура запаниковала. Что он ей скажет? Как будет себя вести? Вовсе промолчит? Это будет ужасно! А она? Что делать ей?!       На неё уставились мутные ото сна серые глаза, удивительно светлые, почти серебряные. Какаши с трудом сфокусировался на ней, и пока он ещё не успел осознать то, с кем проснулся и что было до этого, Сакура нажала пальцами ему на лоб, быстро высвободила вторую руку и надавила на виски, посылая слабые импульсы чакры. Не успев полностью проснуться, Какаши снова уснул. Ненадолго, правда, но немного времени на то, чтобы потихоньку выскользнуть из кровати, одеться, привести себя в порядок и придумать, как себя вести дальше, у Сакуры было.       И где вся её бравада, которую она ощущала? Мозг от адреналина и эндорфинов был совсем неадекватен. Сейчас же она паниковала и была взволнованна. Ведь предсказать реакцию Хатаке Какаши на произошедшее было очень непросто. Он и до этого сбивал с толку своим непонятным поведением. Что же сейчас учудит? Наверное, было бы проще, забудь он всё. Но надеяться на амнезию сенсея не стоило. Печать Бьякуго помогла справиться с отравлением не только Сакуре, но и ему, ведь они находились в самом тесном контакте из всех возможных. Сакура от своих мыслей вспыхнула до корней волос и порадовалась, что так малодушно усыпила техникой Какаши. Вот бы он был рад увидеть с утра её красное от смущения, большелобое и помятое лицо. Сомнительно приятное зрелище.       Девушка выскользнула из постели, поёжилась. За окном светило солнце, и день, судя по видневшемуся в открытых окнах голубому небу, предполагал быть тёплым. Но от озера, на берегу которого стоял дом рыбака, веяло прохладой. Их вещи были разбросаны по полу возле кровати. Сакура не помнила ни одного случая, когда бы так быстро одевалась. Она влетела в бельё, шорты и юбку быстрее, чем когда подскакивала по тревоге на войне. Одернув подол, она в растерянности прикусила нижнюю губу, глядя на вещи Какаши-сенсея. Опять почувствовала дикое смущение и тут же хлопнула себя ладонями по щекам — глупо строить из себя невинность после того, что между ними было.       Сакура подобрала с пола его одежду и аккуратно положила на кровать. Сенсей пошевелился и перевернулся на спину, снова нахмурился. Это напомнило ей о том, что времени, чтобы привести мысли в порядок, остаётся всё меньше и меньше. Пусть контроль над чакрой полностью восстановился, но вот запас её очень сильно иссяк. Только благодаря инфуин она не была беспомощна и даже могла использовать ирьениндзюцу. Пусть и такое простенькое и слабое. Вообще дзюцу «сна без сновидений» она практиковала после войны настолько часто, что выходило оно уже на автомате. Её пациентам это помогало засыпать без кошмаров, высыпаться и восстанавливаться быстрее. Или усмирять на некоторое время беспокойных. Какаши нельзя было назвать «беспокойным», скорее так ощущала себя сама Сакура.       — Извините за это, — проговорила девушка, и голос её предательски задрожал. — Дайте мне пару лишних минут, и я буду в норме.       Она вышла из дома во двор. На заборе сушились сети, хозяин дома их как раз заканчивал развешивать.       — Доброе утро, госпожа. — Мужчина глубоко поклонился, Сакура склонилась в ответ. — Я выполнил ваши указания.       Рыбак выпрямился и, сияя, посмотрел на девушку. Видно было, что он очень горд тем, что смог быть полезным. Сакура растерялась. О каких указаниях шла речь? Она отчётливо помнила лишь холод от мокрой одежды и то, как вздрагивала, когда Какаши-сенсей, ставшим вдруг низким и чарующим голосом просил мужика найти посыльного в Аои-дзе. Надо ли говорить о том, что концентрация её мыслей была акцентирована не на приказах командира, а на нём самом. В любом случае этот человек был очень добр к ним, нужно было быть благодарной.       — Спасибо вам. — Сакура поклонилась глубже. — Вы нам очень помогли.       — Что вы, госпожа! — Мужик замахал руками, но по смущённому румянцу на загорелом простоватом лице было видно, что он тронут таким вежливым обращением. — Для меня было в радость помочь героям войны. О вас же такие истории кажут, что только ахать и успеваешь! А теперь и я смогу что-то да рассказать!       «Рассказать о том, как два опоенных героя войны заявились к нему в дом посреди ночи, наверняка напугали до ужаса, выгнали под дождь с поручением и потом занялись непристойностями» — подумала Сакура и поморщилась от досады.       — Я вернулся за два часа до рассвета. — Рыбак указал рукой на солнце, обтекающее силуэт замка на горе. — Сразу же рыбачить пошёл. Но до этого печку фурако для разжёг — воды для вас нагреть. Ведь вы, госпожа, вчера так бледны были, замёрзли. Да и господин генерал тоже выглядел не очень… Ох, и дела у вас там, в замке творились!.. Но что же это я. Вы идите-идите, искупайтесь!       — Спасибо! — от души поблагодарила Сакура. Это было то, что нужно. Она думала окунуться в озеро, чтобы взбодриться и привести в порядок себя и свои мысли. А радушный хозяин, оказывается, и об этом позаботился! Девушка подошла к ещё больше смутившемуся мужчине и пожала тому руки. Увидела, что одна из них была как попало забинтована, и ткань повязки пропиталась кровью — залечила рану. Должна же она была хоть как-то отблагодарить человека.       — К вашим услугам, госпожа целительница, — благоговейным голосом проговорил он, оглядывая свою целую и невредимую руку, потом поднял на Сакуру взгляд, полный восторга, и девушка быстрее пошла в направлении бани, пока на неё не вылился очередной поток восхищений.       Баня была не большой, едва один человек мог развернуться. И ванна была такой же небольшой, узкой и высокой. Сакура потрогала воду, она была приятно тёплой. Рядом стоял таз и ковш с длинной ручкой.       Сакура сняла с себя одежду. Топ на правом боку был порван, но всё ещё держался за счёт плотной ткани по краям. Наверное, повредился, когда на неё напал неизвестный шиноби. Юбка рассталась с одной застежкой, но вторая на поясе держалась крепко.       — Ох… — Сакура спрятала лицо в порванных вещах. Причиной этой порчи её одежды были не схватка, не падение с высоты, а действительно сильные руки Хатаке Какаши.       Сакура начала на себя злиться из-за того, что все её мысли были только об одном. Глаза жгло, зрение помутнело от нежеланных слёз. Нужно было больше переживать за Ино, волноваться о том, что случилось во дворце после того, как её вывели из боя. Но нет. Сознание сразу же реагировало на эти мысли и успокаивало: там Шикамару и Чоджи, а ещё воины-телохранители, верные своему господину. Если бы в замке было всё плохо, то вряд ли бы хозяин дома дал им с сенсеем поспать до тех пор, пока сами не проснутся. Значит, отчаянный мятеж Кэтсуо Отомо был предотвращён, и его, скорее всего, отправили под стражу. А раз здесь до сих пор не появился ни один из анбу, ни ребята, то и с Ино было всё более-менее в порядке. Сакуре очень хотелось верить, что с друзьями и людьми всё хорошо. Чтобы не было дополнительного беспокойства. Потому что сейчас она ощущала себя разбитой.       Сакура вылила на себя ведро воды. Глаза жечь не перестало. Она расфыркалась и потрясла головой из стороны в сторону, стряхивая капли с волос, стараясь отвлечься, не дать себе заплакать. На душе было горько и обидно. Эти чувства перекрывали все остальные и даже затыкали занудный внутренний голос, который тихо-тихо бубнил ей, что хороший шиноби не должен обращать внимание на такие мелочи жизни. Это не было мелочью.       Она не винила сенсея за то, что произошло. Её участия было куда больше — помнила своё поведение — и даже это не огорчало. И проблема была не в девственности. Она лишь самую малость была расстроена тем, что её первый раз получился так, как получился.       Сакура не выдержала, всхлипнула, присела на корточки, обняла коленки руками и, уткнувшись носом в локти, тихо заплакала.       Проблема была в Хатаке Какаши.       Он же наверняка вобьёт себе в голову что-то странное, опять начнёт избегать, или того хуже: начнёт чувствовать ответственность и вину. Вот уж чего меньше всего ей хотелось. Если он ответит на её чувства из жалости? Из-за того, что он, как старший, должен взять ответственность за произошедшее на себя? Ведь он не раз так делал! Это будет ужасно! Надо этого не допустить. Но как?       Сакура вытерла глаза запястьями, шмыгнула носом и уставилась на свои пальцы. Не было ни единой дельной мысли. Почему у неё всегда всё так нелегко? Ведь только-только Какаши-сенсей начал хоть как-то отвечать ей. Пусть непонятно, заставляя недоумевать, но явно же пытался показать свой интерес. А сейчас всё грозило откатиться на изначальный уровень. Или мутировать во что-то невообразимое. Что же делать?       — Господин генерал! — Из-за плотно захлопнутой двери донесся радостный крик рыбака. А Сакура испуганно сжалась, с опаской глядя на дверь. Как будто бы она должна была тотчас открыться, и на пороге, освещаемый лучами солнца, появился бы Какаши. Какаши, который холодно бы на неё взглянул и назвал бы падшей женщиной или что-то в этом духе. Или Какаши, одетый в официальное кимоно, который схватил бы её за локоть и потащил в ближайший храм спасать её честь. Сакура зажмурилась и вновь спрятала лицо в руках. Что за больные фантазии? Тем временем полный энтузиазма мужик продолжал: — Разрешите доложить!       Ответом ему было недоуменное молчание. Сакура ясно представила удивлённые глаза сенсея, потом он бы слегка растерянным голосом сказал:       — Докладывайте…       Уши и щёки покраснели, стоило его услышать.       Пока хозяин дома рассказывал Какаши о том, как он выполнил «задание» и что происходило в замке, Сакура потихоньку начала успокаиваться. Насколько это было возможно, конечно. Волнение никуда не делось. Стало даже немного стыдно за глупые мысли и фантазии. Пусть знаки внимания, которые ей оказывал Хатаке Какаши, были немного странными, но все же он не вел себя совсем абсурдно. Она его знала достаточно хорошо и была уверена в том, что, несмотря ни на что, сенсей будет вести себя правильно. Значит, и Сакура тоже должна собраться и перестать себя жалеть. Просто принять тот факт, что в картине в розовых тонах под названием «идеальные отношения» ей не место. Так уж получалось, что ее любовь всегда выбирала не самые простые и каноничные ходы.       Она встала, зачерпнула воды и вылила на голову. Потёрла изо всех сил руками щёки так, чтобы кожа раскраснелась и стало не заметно, что она плакала. Расстраивать Какаши своими слезами не хотелось, ведь он и так, скорее всего, был не в самом радужном расположении духа. Надо хотя бы поддержать видимость спокойствия. Самым лучшим решением было вести себя так, словно ничего не случилось. Сакура провела руками по волосам, выжимая лишнюю воду, заплела косу. Надевать вещи на влажное тело было не очень приятно, но времени на то, чтобы сушиться, нет. Она и так, по ощущениям, слишком долго пряталась.       Девушка поправила на себе одежду, ещё раз похлопала ладонями по щекам, вышла на улицу и смело направилась в дом.       — Доброе утро, — стараясь звучать «как обычно», поздоровалась Сакура, увидев стоящего у стульев со своими вещами Какаши. Он тут же повернулся к ней и будто бы с настороженностью оглядел с ног до головы. Вот и началось то, чего хотелось меньше всего.       Сакура натянула на лицо бодрую улыбку, отгоняя от себя подлые мыслишки о том, что сейчас — вот прямо сию минуту — Хатаке Какаши убежит от неё, как сделал после её недопризнания. Несмотря на всё волнение, нужно было вести себя нормально. В конце концов, они же взрослые люди. А кое-кто даже более опытный, между прочим.       — Доброе, — проговорил сенсей и отвернулся. Сакура, затаив дыхание, наблюдала за ним. Вот он нахмурился и потер лоб рукой, вздохнул тяжело, вновь обратил на неё своё внимание. А вот и виноватый взгляд. — Сакура…       — Сенсей, — перебила она. — Давайте потом.       Сейчас точно было не самое лучшее время для этого разговора. К нему они явно не были готовы. Времени нужно чуть больше. Им обоим.       Какаши очень внимательно всмотрелся ей в глаза. Сакура выдержала, даже не моргнула, продолжала улыбаться. И надеялась, что следы от слёз не видны. Наконец, он ответил:       — Ты права. — Губы под маской тронула улыбка. Вкупе с едва угадывающимся румянцем на щеках и немного потерянным взглядом она читалась очень застенчивой. — Спасибо за это.       Сакура тоже покраснела и кивнула, уткнувшись взглядом в носки сапог. Почему-то Какаши-сенсей сейчас казался милым. Мысленно девушка надавала себе тумаков: ну как она в принципе могла подумать о том, что он её после всего бросит? Другое дело — волнение вызывало то, что он мог себе напридумывать.       — Вот, надень. — Сакура уставилась на протянутую водолазку. Взяла её молча и прижала к груди. Какаши тем временем поправил на шее маску, надел жилет на голое тело и повязал хитайате. — Будет прохладно. Со стороны гор опять тучи идут.       Сакура вздрогнула и поспешила одеться. Водолазка была ей, конечно же, велика. Нижний край почти скрыл подол юбки, а ещё пришлось закатать рукава, но сразу так тепло стало. И это было не от того, что вещь была теплой, а от ощущения искренней заботы. Она вытащила из-за ворота косу и с готовностью слушать дальнейшие указания взглянула на сенсея. Какаши смотрел на неё совершенно нечитаемым взглядом, потом отвернулся резко и махнул рукой в сторону двери:       — Пойдем. Что с чакрой?       — Порядок. — Сакура постаралась настроиться на деловой лад. — До Аои-дзе хватит и даже ещё останется.       Во дворце царил относительно упорядоченный хаос. Удвоенная охрана патрулировала стены и внешний периметр, личные телохранители дайме и высокопоставленных чиновников находились подле господ. Рабочие сновали туда-сюда под бдительным присмотром и начали уже восстанавливать разрушения. Появившийся перед Какаши и Сакурой командир команды Анбу отчитался, что пострадавших среди гражданских почти не было, если не считать пары обмороков чересчур впечатлительных дам. А почти, потому что чета Отомо обзавелись ушибами и синяками. «Ранения» Кимико были обеспечены её мужем, но в принципе, женщина была в порядке, заперта в своей комнате и находилась под стражей. Кэтсуо же получил не только от Сакуры и Чоджи, который его поймал, когда тот собирался сбежать, но и от дознавателей дайме, которые уже успели с ним пообщаться в дворцовой камере. Что же касается нукенина…       — Мертв, — глухо ответил командир Анбу, склонил голову. — Простите, Какаши-сама, мы не успели. Он воспользовался ядом, что держал в капсуле во рту. Остатки капсулы сохранили, а тело находится в подземельях замка.       — Хорошо, — кивнул Какаши и взглянул на Сакуру.       — Я займусь.       — Акимичи-сан сейчас вместе с Яманака-сан. Она недавно проснулась, — предупреждая последующие вопросы, продолжил шиноби. — Нара-сан у дайме-сама. Пытается уговорить благородное собрание не казнить предателя без всестороннего расследования.       — Спасибо. Можете возвращаться на пост, — Какаши махнул рукой, анбу поклонился и ушёл. Видимо, с запасами чакры после нападения у всех были большие проблемы.       — Мне надо к Ино. — Встревоженно проговорила Сакура. — Разрешите, я сначала проверю её? И спрошу, вдруг кому-нибудь ещё помощь нужна.       — Конечно. — Какаши улыбнулся. — Поступай, как считаешь нужным. Мертвец от тебя точно никуда не убежит. А мне стоит поторопиться к Шикамару. Зайду к Ино чуть позже.       — Она поймет.       — Ты только не перенапрягайся. — Сенсей указал пальцем на всё ещё бледную печать Бьякуго. — И не вздумай пить солдатские пилюли.       Сакура прикусила нижнюю губу, потому что мысли такие у неё были, пока они возвращались в замок. По телу гуляла слабость, чакра накапливалась медленно, и появилось беспокойство о том, что она может почти полностью выдохнуться, когда прибудет на место. Хатаке Какаши чересчур проницательный. Пришлось заверить, что в мыслях подобного даже не было. И, конечно же, ей не поверили.       — Не дури, — добавил строгости в голос Какаши и коснулся рукой её волос. Коса за время бега растрепалась, на голове был полный беспорядок. Вид у неё, наверное, был тот ещё, ведь как иначе объяснить непонятный застывший взгляд сенсея. Он моргнул, словно нехотя, убрал руку от её головы с зажатым в пальцах листочком. — Запутался.       Улыбнулся и с хлопком исчез. Лист, плавно покачиваясь в воздухе, опустился на землю. А Сакура поспешила во дворец к Ино. Надо было срочно себя занять делом, чтобы успокоиться. Сенсей точно издевался над ней, смущая и выбивая из колеи иллюзии относительного спокойствия.       — Ино! — Сакура ворвалась без стука к ним в комнату. Ино, облачённая в светлую юкату, бледная, с горящими праведным возмущением синими глазами, сидела на футоне, обложенная со всех сторон подушками. Рядом, скрестив ноги, сидел уменьшившийся в габаритах Чоджи, который обрадовался появлению Сакуры, сразу же подскочил и сгрёб пискнувшую девушку в медвежьи объятия. Силы не растерял.       — Ты в порядке! Как это здорово! — объятия стали крепче, Сакура сдавленно захрипела, и парень опомнился. Отпустил и извинился за чрезмерную эмоциональность. — А Какаши-сан?       — Он сейчас с Шикамару, — ответила девушка, подлетая к подруге и порывисто её обнимая. — Свинка-Ино, как ты меня напугала!       — Лобастая. — Яманака сжала её в ответ, по ощущениям очень слабо, и Сакура тут же почувствовала вину за то, что почти не думала о состоянии подруги, слишком была сконцентрирована на собственных проблемах. А ей так нужна была помощь. Ино ткнулась ей лбом в плечо и вздохнула. — Ты спасла меня. За мной должок.       — Прекрати. — Сакура погладила её по волосам, длинные платиновые пряди немного запутались. — О каких-то долгах говоришь… Совсем с головой плохо?       Спросила абсолютно серьёзно, так, что Ино выпрямилась и кивнула, уловив деловой настрой.       — Встать не могу, — пожаловалась она. — Как только поднимаюсь на ноги, голова кружится, тошнит. Меня бы, наверное, даже вырвало, но не чем.       — Она и не ест, — внезапно строгим голосом сказал Чоджи и указал на деревянную подставку с рисовой кашей. — Я сам всё приготовил, мало ли…       — Да просто потому что не могу, Чоджи, — вздохнула Ино. В её животе забурчало. Желудок Сакуры поддержал. — Вот, пусть лучше Сакура поест.       От еды Сакура бы не отказалась. Но важнее было привести в порядок подругу, чтобы она смогла хотя бы бульон выпить. Девушка повернулась к Акимичи:       — Давайте так поступим: я сейчас полечу Ино, а ты пока сходи на кухню, попроси чего-нибудь ещё перекусить…       — Сам все сделаю, — нахмурился парень, поднялся на ноги. — Нет им доверия больше.       — И, если не затруднит, поспрашивай, нужна ли кому-нибудь помощь, — добавила Сакура. В задании было ясно указано, что нужно сделать всё, чтобы дайме и его приближенные в случае опасности не пострадали. Конечно, благородные сейчас слишком заняты своими внутренними разборками, но это не говорит о том, что они потом не припомнят свои увечья Конохе.       Как только Чоджи ушёл, Сакура достала из своего рюкзака аптечку. Закатала сползшие до пальцев рукава и обработала руки антисептиком.       — Это не твоя форма, — задумчиво глядя на подругу, которая вновь устроилась возле её футона и перебирала препараты, проговорила Яманака. На бледном лице появилась хитрая улыбка. — Какаши-сана? Что произошло?       — Давай не сейчас, Ино, — строго ответила Сакура и уложила подругу на спину. — Голова кружится?       — Нет. Только когда встаю. И совсем плохо, если пытаюсь дзюцу использовать.       — Бака! Кто же так сразу после отравления и истощения переходит к ниндзюцу? — возмутилась Сакура, активируя чакру на руках. В этот раз все получилось с первого раза и как надо. Система циркуляции работала нормально. Такое быстрое восстановление было заслугой печати Бьякуго.       — Мой резерв не на нуле. Благодаря тому, что я потеряла сознание раньше, чем нас начали травить, а потом и ты помогла с повязкой. Думала, что сама смогу себя поставить на ноги, но увы…       — Травить нас начали очень заранее, — мрачно сказала Сакура, сканируя общее состояние подруги. — Я даже могу предположить, что это было.       — Я тоже. — Ино дёрнула головой, как только Сакура провела руками по вискам. — Тошнит.       — Потерпи.       Скорее всего, токсины были в чае, который пили все во время путешествия и которым потчивали шиноби и в Аои-дзе. Сочетание веществ, вызывающих возбуждение психики и галлюцинации. И эффект был накопительный, ведь отравление наступило только на пятый день. На гражданских они воздействия не оказывали, значит, предназначены были исключительно для шиноби. И не удивительно, что Ино была более чувствительна к такому препарату, ведь Яманака имели куда более чувствительную и подвижную нервную систему, чем прочие. Разумом своим они управляли почти идеально и защищали так же, но чем-то за такую способность всё же платили. Сакура постаралась убрать последствия отравления как могла, но подозревала, что по большому счёту Ино придётся просто потерпеть некоторое время неприятные ощущения от позиционного головокружения, а о применении клановых техник пока и не думать. Это она строго-настрого ей запретила.       Сакура закончила лечение и повернулась к аптечке. Где-то у неё были препараты от тошноты. Ино осторожно приподнялась сначала на руки, потом села, прислушиваясь к своим ощущениям.       — Тогда расследование Кэтсуо Отомо отложится, — поморщилась от досады Яманака. Взяла у Сакуры таблетки и стакан с водой. — Может быть…       — Даже не думай об этом, — раздался недовольный голос Шикамару со стороны двери. Он стоял, прислонившись к сёдзи. Взъерошенный, бледный и очень усталый. — Сакура сказала «нельзя» — значит «нельзя».       — Шика! — обрадовалась Ино и даже чуть подпрыгнула на футоне.       — Шикамару! — Сакура тоже была рада его видеть. Судя по тому, что он тут, значит, им удалось убедить дайме пока не трогать преступника.       — Рад, что ты в порядке, — Нара тяжело плюхнулся на пол рядом с Сакурой и легонько толкнул её плечом в бок. И, предупреждая вопрос, добавил: — Какаши-сан сейчас уговаривает аристократов отложить допросы и перенести следствие в столицу.       — Но я могу… — Ино сжала руки в кулаки, её глаза вспыхнули от возмущения. Видимо, именно тем, что её не допускают к расследованию, она была недовольна, когда Сакура только зашла к ним в комнату.       — Нет! — хором ответили Сакура и Шикамару.       Ино расфыркалась раздражённо, но тут же успокоилась, стоило Шикамару взять её за руки. Сакура поспешно отвернулась и начала собирать свою аптечку. Было немного неловко наблюдать за друзьями, но интересно! Никогда бы не подумала, что Шикамару мог быть таким порывистым и эмоциональным даже в присутствии посторонних, а Ино внезапно могла становиться очень кроткой и нежной. Это выглядело так мило со стороны. Так и хотелось прокомментировать эту сцену: «Совет да любовь, дети мои!».       «Интересно» — подумала Сакура, откладывая в сторону аптечку и доставая из рюкзака запасную одежду. — «Я так же выгляжу, когда рядом с Какаши-сенсеем?»       Конечно же, нет! Это Ино была нежной и красивой, а Сакура, скорее всего, выглядела как обычно, по-глупому.       — Я принес еды! — Чоджи торжественно и громко завалился к ним в комнату. — О, Шикамару! Здорово, что ты тут! Я на всех рассчитал.       За спиной Акимичи маячили слуги с подносами. Он отошёл в сторону, чтобы блюда смогли занести и аккуратно расставить.       — Ты что, обнёс дворцовую кухню? — удивился Шикамару, которому пришлось залезть на футон к Ино, чтобы места для столиков хватило.       — Это благодарность от дайме. — Чоджи сел на пол, взял миску и от души положил себе порцию риса. — Я на всякий случай всё проверил, можете быть спокойны.       — В травяном сборе была отрава, — вздохнула Сакура. Команда десять согласно кивнула.       — Я уже запечатал его остатки в свиток. — Шикамару пододвинул к Ино мисо. — Сейчас нет нужды проверять всё срочно. Это же касается и тела нукенина. Какаши-сан просил тебе это передать. Важнее доставить Кэтсуо и Кимико Отомо в столицу живыми.       — Сенсей всё ещё у дайме?       — Да. — Шикамару поморщился. Ему, не спавшему всю ночь, общение с аристократами далось очень тяжело. Они жили в каком-то своём мире и доводов рассудка и логики в лице Шикамару никак не хотели слышать. Боги видят, какими усилиями он смог удержать их от решения немедленного суда над мятежником. Какаши-сан подоспел очень вовремя, как раз когда терпение спокойного Шикамару подходило к концу, а такое случалось крайне редко. — И, судя по всему, надолго. Но не волнуйтесь, он сможет договориться.       В этом сомнений не возникало.       — Я переоденусь и вернусь, — Сакура выскользнула в коридор и зашла в соседнюю комнату. Быстро сменила одежду, облачившись в стандартную форму шиноби. В «мужской» комнате царил бардак. Вещи сенсея так же не очень аккуратно валялись на заправленном футоне, видно было, что перед тем, как пойти к дайме, он всё же переоделся. Девушка аккуратно сложила водолазку, которую он ей дал, и положила на рюкзак. Судя по всему, их разговор откладывается на неопределённое время. Сакура прислушалась к себе и поняла, что была этому даже немного рада.       Какаши терпеливо и монотонно повторял одно и то же разными словами, чтобы в упрямые благородные мозги въелась одна единственная правильная мысль: судить Кэтсуо Отомо и его жену сейчас нельзя. Нельзя этого делать без полноценного расследования, иначе всё может быть воспринято противниками дайме как произвол. Оно ему надо? Конечно же не надо. Если хочет ещё править и более-менее жить в спокойствии и здравии, для этого нужно показать, что правитель справедливый и, пока не разберется во всех нюансах дела мятежника, не будет обвиняющим перстом отдавать указание на казнь. Дайме-сама ведь очень справедливый, да? Как с несмышлеными генинами общался. И то, единственная его команда, судя по воспоминаниям, была более сообразительная, несмотря на нежный возраст.       Какаши устало потёр рукой переносицу, когда поднялся очередной виток обсуждения случившегося, и попросил богов о том, чтобы дали ему терпения выдержать это по новой. Кстати, в который раз это было? Понятное дело, что люди были взбудоражены происходящим, но дайме-то, который сам, между прочим, согласился подобным образом вывести предателя на свет, молчал по большому счету, улыбался довольно, прикрываясь веером, и никак ему не помогал убеждать своих сторонников. Наслаждался вспыхнувшими в подданных почтением, опасениями и страхами. Поднимал свой авторитет. А разруливать всю ситуацию оставил будущему Хокаге. Как же удобно.       Будущий Рокудайме почувствовал крайнюю степень озверения, когда солнце скрылось за горизонтом. Небо заволокло тучами, из открытых окон подул холодный пронизывающий ветер. И создалось такое ощущение, что именно неприятные погодные условия заставили благородное собрание по-быстрому свернуть заседание, приняв изначальное предложение Какаши о суде в столице и проведении расследования при содействии шиноби Конохи.       Оставшись один в комнате, которую выбрали условным залом для совещаний, Какаши тяжело поднялся на затёкшие от долгого сидения ноги, прошёл на энгаву и привалился спиной к сёдзи. Видимо, целый день смирения был его наказанием за то, что он натворил. Пусть оно и было неприятным, но показалось очень лёгким. И мыслей о том, как искупить свою вину перед Сакурой, не было никаких. Да как вообще подобное можно было исправить?       Идей не было. Чувство вины привычно начало вгрызаться во внутренности. На этот раз было особенно больно. Почему он всегда всё портит?       — Какаши-сама. — Капитан команды Анбу появился из тени сгустившихся сумерек. — Какие будут указания?       — Охраняйте подозреваемых, особо следите за слугами, что контактируют с госпожой Кимико. Завтра, как только отправимся обратно, также будете закреплены за ними. Если заподозрите что-то — докладывайте сразу же и действуйте на ваше усмотрение, — отдал указания Какаши, глядя на покачивающиеся на ветру деревья в саду.       — Так точно.       Дорога домой будет не легче, чем до замка. Судя по всему, после почти недели жары их ожидали дожди. Оставалось надеяться, что грозы и ливня не будет. Подтверждая его мысли, с гор потянуло свежестью и влагой. Какаши потёр шею — она затекла от долгого пребывания в одной позе — спрыгнул в сад и призвал свою свору. Нинкены радостно загалдели, окружили его и чуть не сбили с ног.       — А-ну, цыц! — прикрикнул на них Паккун, удобно расположившийся на голове Булла. — Что нам нужно делать, Какаши?       — Патрулируйте территорию и внутренние покои. Если что почуете, увидите — докладывайте. — Какаши задумался на мгновение. Если быть честным, то он чувствовал, что ещё немного и он просто где-нибудь вырубится. Призыв всех нинкенов съел с трудом накопленную за день чакру, что никак не добавляло бодрости. Но без охраны оставлять территорию замка нельзя. Муж и жена Отомо были слишком ценными свидетелями, и вполне вероятно, что их захотят потихоньку убрать. Хотя чутье молчало и было спокойно. — Первым будет дежурить Шикамару, потом Чоджи и я.       Но будет ещё более глупо не дать себе отдохнуть, и рисковать вывести себя из строя тогда, когда будет необходимо.       — Принято, босс, — дружно ответили псы и бросились в рассыпную.       В комнате его ждали. Шикамару словно наперёд знал, что будет дежурить первым, был уже готов. Рассказал о том, что запечатал оставшиеся благовония, травяной сбор, который стал причиной отравления, а также то, что анбу запечатали в специальный свиток тело убитого неизвестного шиноби.       — Я убедил Сакуру, что исследование подождет до Конохи. — Нара встал, потянулся и пошёл к двери. — Вы же вызвали своих нинкенов?       — Да, они найдут тебя в случае чего, — Какаши увидел, что его водолазка, которую он отдал с утра Сакуре, лежит сложенная на рюкзаке. Нужно было зайти к девушкам и узнать, всё ли хорошо с ними, и как Ино.       — Отлично. — Кивнул своим мыслям Шикамару и вышел на дежурство.       Чоджи подвинул к капитану стол с ужином. Это было очень вовремя. Есть хотелось ужасно.       — Все безопасно, Какаши-сан.       Пока Акимичи готовил вещи для своего патруля, Какаши быстро поел, и обернувшийся парень не смог скрыть своего разочарования. Для него внешность бывшего Копирующего ниндзя всё ещё оставалась загадкой.       Хатаке Какаши не делал особо великого секрета из своего лица, просто как-то так получилось. Маска была с ним с раннего детства, когда ему было сложно контролировать очень чувствительное обоняние. Отец смог придумать только это, чтобы помочь сыну. Потом же Какаши начитался приключенческих романов о великих шиноби, которые скрывали свою внешность. И даже после того, как научился контролировать чувствительность своих рецепторов, оставил все как есть. И привык, считая, что выглядит если не круто, то очень загадочно. А ещё дразнить окружающих тоже было весело. До сих пор.       — Не ясно только, почему на Шикамару этот отвар не подействовал. — Какаши перебирал вещи в поисках полотенца.       — Сакура предположила, что никотин стал своеобразным антидотом. Хотя точнее она сможет сказать в Конохе. Но это логично. Шикамару — единственный из нас, кто курит.       Перед тем, как пойти в купальню, Какаши решил зайти в комнату к девушкам.       Ну, как зайти? Стоял возле сёдзи, подсвеченных мягким светом лампы, слушал тихие разговоры и никак не мог решиться постучать.       «Ты трус, Бакаши!» — всплыл в голове голос Обито. И, как когда-то давно, просто из чувства противоречия и желания доказать другу обратное, он поднял руку и постучал.       — Войдите, — ответила Ино.       Какаши немного отодвинул дверь в сторону. Девушки сидели на футоне, и Сакура расчёсывала Ино волосы, потупив взгляд. Даже не посмотрела в его сторону.       — Как ты, Ино? — спросил он, так и оставшись на пороге. Старался смотреть на Яманака, но взгляд всё равно соскальзывал на розовую макушку, которая всё больше и больше пряталась за спиной подруги. И вот что ему с этим делать?       Сакура сама предложила перерыв. И он был благодарен ей за это. Потому что с утра, вероятно, наговорил бы кучу всего странного. Обидел бы ещё больше. Даже сейчас Какаши не был уверен в себе и в том, что готов поговорить о произошедшем спокойно. Теперь же Сакура хотела начать его избегать? Это было обидно. Ещё один подзатыльник от кармы — ведь он поступал с ней так же.       — Всё почти нормально, Какаши-сан, — широко улыбнулась Ино. — Я не буду никого задерживать.       — Если в дороге станет плохо, пожалуйста, не молчи.       — Не беспокойтесь. Я почти здорова. Правда, Сакура? — Ино обернулась, и Сакура опасливо высунулась из-за её плеча. Смущённая и с горящими зелёными глазами, в которых плясали желтые отсветы лампы. Красивая.       Какаши понял, что, видимо, наркотик его до сих пор не отпустил.       — Конечно, — поддакнула она Ино, и её губы шевелились, словно в замедленной съёмке.       Вчера эти губы его целовали.       — Тогда спокойной ночи, — поспешно сказал он, отступил в коридор, закрыл за собой сёдзи под аккомпанемент слегка удивлённых голосов девушек, которые желали ему того же в ответ.       Отошёл спиной к стене и ударился пару раз затылком. Старался отогнать галлюцинации. Может, стоит взять у Шикамару сигареты? Покурить и успокоиться. И никотин сведет на нет действие наркотика. Которого на самом деле не было. Но ведь надо же было хоть как-то объяснить свои мысли и видения. А голос в голове всё удивлялся тому, что же он так мается — ведь сам того желал.       — Да, — грустно и тихо проговорил Какаши, глядя на дверь, за которой только что погасили свет. — Но не так.       Дорога до столицы была на порядок проще. С одной стороны, было не жарко, так как небо затянуло тучами, дождя не было, только дул порой неприятный ветерок. С другой же стороны, за процессией дайме в этот раз нужно было следить ещё лучше. Охранять помимо дайме и аристократов, возвращающихся в столицу, ещё и подозреваемых. Хорошо, что благородные, отбывающие в свои владения самостоятельно, оставили часть своей охраны в подмогу.       Шиноби были настороже, но никаких происшествий по дороге не случилось. Если не считать того, что у госпожи Кимико за день до приезда в столицу началась истерика. Сакуре даже пришлось её успокоить с помощью дзюцу. Ино всё порывалась использовать на ней свою технику, но Сакура запрещала, да и Какаши настаивал, чтобы девушка не перенапрягалась. Вечером на последней стоянке перед прибытием в город пошёл мелкий дождик. Не сильный, но неприятный. Над кострами для дежурных натянули тенты, и вскоре в засыпающем лагере остались только они. Дежурные и одна из куноичи, которой просто не спалось.       Сакура сидела на бревне и заворожённо смотрела на пляшущий огонь. Завтра утром они закончат свою миссию. Команда анбу останется в качестве охраны для подозреваемых во дворце дайме, а они вернутся в Коноху вечером. И девушке очень хотелось отсрочить этот момент. Ведь они с Какаши-сенсеем так и не поговорили. Она пыталась много раз, но каждый раз пугалась, лепетала что-то глупое и находила миллион дел, чтобы улизнуть. Почему-то ей казалось, что ничем хорошим для неё этот диалог не закончится. Сколько раз с ней такое бывало? Пора бы выучить урок. Но, с другой стороны, долго молчать тоже не получится. Судя по тому, как с каждым днём всё больше и больше хмурился Хатаке Какаши — ему это не нравилось. Ещё и Ино постоянно пыталась у неё выведать то, что произошло в ночь нападения. Пока Сакура не могла ей открыться. Куда там? Она же сама ещё ни в чём не разобралась.       На бревно рядом сел человек и протянул ей кружку с чаем. Она уставилась на руки в защитных митенках и сразу же повернулась к соседу лицом. Какаши смотрел на неё настороженно. Нелепый страх, сковавший сердце, вдруг отступил, когда стало понятно: он в замешательстве и боится так же, как она. Если не больше. Сакура улыбнулась и, поблагодарив, взяла в руки кружку, сделала глоток. Чай кислил от ягод, но во рту вдруг стало сладко. А правому боку тепло от того, что рядом сидел Какаши. Так же молча смотрел на огонь.       Наверное, это можно было назвать разговором без слов. То, что нужно было им обоим, раз говорить было тяжело. Сакура прикрыла глаза, наслаждаясь теплом. Всё равно волнение никуда не делось, но стало легче. Какаши не оставил её один на один с их общей проблемой. Действительно, как она вообще допускала такие мысли? Они же всегда были хорошей командой. Надо было просто вспомнить об этом и не мучить себя. Как-нибудь всё наладится.       Какаши почувствовал, как Сакура навалилась на его плечо, придержал, чтобы не упала, и вовремя успел подхватить начавшую выпадать из её рук кружку с остатками чая. Уснула. Он взял её на руки и пошёл к тенту, где были спальники куноичи. Ино спала уже давно и крепко (во сне она восстанавливалась лучше всего), поэтому тихо положить Сакуру на расправленный спальник и укрыть, не разбудив соседку, не составило труда. Девушка глубоко вдохнула, как только он накрыл её сверху ещё и одеялом, даже показалось, что она проснётся. Но нет: повернула голову, поморщилась. Выглядела такой милой. Какаши позволил себе ещё немного ею полюбоваться. Опять словно какой-то воришка, пока никто не видит. Но прогресс в своём поведении явно был. Было ощущение, что сейчас он поступает правильно.       Исправить то, что случилось, уже никак не получится, но вот провести работу над ошибками вполне можно было. Главное — новых не наделать. Это будет сложно с его потрясающей способностью всё портить. Но ради Сакуры стараться определённо стоило. Хотелось, чтобы она улыбалась ему, а не ходила грустная.       И от неё бегать Какаши тоже больше не собирался.       Когда команда выполнила своё задание, возвратив аристократов домой в целостности и сохранности, а также сопроводив в тюрьму и под домашний арест Кэтсуо и Кимико Отомо соответственно, вернуться домой быстро стало легкой задачей. Анбу остались стражами и ждали следующую смену, которую запросил дайме, передав Какаши свиток для Годайме, так что за жизнь подозреваемых и свидетелей можно было не переживать. В Коноху вернулись с закатом.       До ворот оставалось совсем ничего — там убежавшая вперёд команда десять уже весело переговаривалась с Котетсу и Изумо — Сакура ухватилась пальцами за рукав водолазки Какаши, придерживая того на месте. Он остановился, обернулся и вопросительно посмотрел на неё.       — Вы же не будете меня избегать? — спросила Сакура, сцепив руки в замок, и решительно посмотрела прямо в глаза. Ей просто необходимо было это услышать. Придумывать радужные фантазии она была мастерицей, но хотелось какой-то уверенности. Хотя бы в том, что сенсей не будет дурить и опять вести себя странно.       — Не буду. — Какаши потёр рукой шею, покраснел ушами и, смотря в сторону, продолжил: — Прости за то, что так себя вёл.       — Но… — Сакура удивлённо моргнула, — я на вас совсем не злилась.       Какаши выразительно посмотрел на неё, даже брови приподнял.       — Если только самую малость. — Тут же исправилась девушка, смутилась.       Он хмыкнул, достал из подсумка ее кунай и протянул ей рукоятью вперед.       — Это твоё. Кажется, ты его кинула в меня, когда «совсем не злилась, только самую малость». — Не смог сдержать улыбку, глядя на постепенно надувающиеся от возмущения щёки. Вот это было уже лучше. Осталось вернуть улыбки. — Я заслужил.       Сакура взяла оружие и растерянно покрутила в руках, глядя на то, как сенсей не спеша идёт к воротам, откуда их уже окликала команда десять. Надо же. Извинился. Хотя она и правда уже давно не сердилась на него. А сейчас тем более злиться глупо. Но всё равно было приятно.       Доклад Пятой затянулся до ночи. Возможно, отчитывались бы они и вовсе до утра, если бы Цунаде не сжалилась над потрепанной командой. Плюс ко всему, Какаши предупредительно отправил ей сообщение с Паккуном за день до возвращения, где всё обрисовал в общих чертах. Теперь за ним был полный отчет. Завтра к обеду. А вот это было жестоко со стороны Годайме. Поспать как следует не получится.       Шикамару и Чоджи вызвались проводить Ино и Сакуру домой, когда их компания вышла из Башни Хокаге. Квартира Какаши была совсем в другой стороне. Конечно же, ему ничего не стоило пройтись с ними, но это, наверное, будет подозрительно и совсем не к месту.       Сакура, словно почувствовав его смятение, повернулась и смущенно улыбнулась:       — Постарайтесь отдохнуть, сенсей. Увидимся завтра. — Взмахнула рукой и побежала догонять друзей. Опять помогла ему не вляпаться в неловкую ситуацию.       Какаши давно не ощущал себя настолько неуверенным. Техники, боевые искусства, работа — всегда давались ему достаточно легко. Там, где нужно было прилагать усилия, он старался, не сомневаясь в себе. Но отношения с женщинами, судя по всему, были полем со взрывными печатями. И ни в одном из своих романов он не мог припомнить ситуации, подобные той, в которую он попал. Так что, как следует себя вести правильно, у него не было ни единого предположения.       — Ты всё ещё называешь меня «сенсеем», — покачал головой Какаши, глядя вслед ушедшей Сакуре.       Кстати, у него же был роман про учителя и ученицу — последнее приобретение. Кажется, он был запрятан между книгами в шкафу от греха подальше, потому что вносил смуту в сознание. А раз сейчас всё пошло неправильно настолько, насколько возможно, то и бояться не стоило. Нужно внимательнее перечитать. Может, хоть там были подсказки о том, что нужно делать и не чувствовать себя при этом идиотом.       Дома Какаши лежал на кровати, раскинув руки-ноги в стороны, и смотрел, как по потолку проползают тени. Усталость смыла прохладная вода, и раз сон всё не приходил, то по-хорошему нужно было думать о работе, но в голове не было ни единой мысли о делах. Он прикрыл глаза и чувствовал, как по телу разливалось приятное тепло, отмечал, что сердце бьётся чуть быстрее обычного, а ещё было странное приятное волнение, которое покалывало на кончиках пальцев. Память, пользуясь его расслабленным состоянием, подбросила образы разметавшихся по простыни розовых волос, персиковой кожи, по которой так красиво извивались линии печати, красные зацелованные губы и затуманенный взгляд из-под густых светлых ресниц…       Какаши резко открыл глаза. Потолок никуда не делся, паук, который поселился в углу, свисал на нитке паутины и многозначительно потирал лапками, намекая на то, что снова пора в душ. Оказавшись в ванной, он бросил взгляд на корзину для грязного белья. На крышке лежала его водолазка, которая до сих пор пахла Сакурой. Открыв тёплую воду, Какаши усмехнулся своему отражению в зеркале.       Что же.       Диагноз импотенции был снят.       Теперь он чувствовал себя извращенцем.