Оковы вечной зимы

      На улице начинало темнеть, а воздух, казалось, вот-вот опустится до очередной низшей отметки на термометре. Аника дышала редко, пугаясь ощущения, когда холод обжигал слизистую. Она натянула капюшон глубже, скрывая раскрасневшееся лицо. Шла стремительно, как будто сбегала с этого проклятого всеми архонтами мероприятия. Внимательные взгляды скользили по её телу, лицу, словно пытаясь найти что-то, за что можно зацепиться. Сочувствия она не искала, а уж тем более не хотелось выставлять свою душу напоказ ради вежливости, поэтому, раскланявшись со всеми, девушка ушла. Да и смысла не было в сотый раз повторять пустые слова о тех, кто ушёл. В голове, как заевшая киноплёнка, мелькали кадры, как Аника, наступив собственной гордости на шею, подошла к дяде. Голубые, словно выцветшие со временем глаза смотрели внимательно и спокойно, будто между ними не было никакого конфликта. Девушка не удержалась от чуть ироничной улыбки. За спиной мужчины маячили две мощные фигуры кузенов, как телохранители. Тёмные траурные сюртуки сливались с остальными унылыми декорациями. Всё настойчивее в голову закрадывалась мысль, что это мероприятие нужно не погибшим, а живым. Она мягко склонила голову, приветствуя мужчину, стоящего выше по статусу. Возможно, на семейном древе они были равны, но возраст иногда решает всё. — Доброго дня, дядюшка, — она легко подняла глаза и осмотрела его взглядом, в котором сквозила оценка, усилием воли не отводя глаз. Только не сейчас. Она уже не ребёнок. Мужчина с морщинистым лицом перекосился в подобии улыбки. Он стал ещё старше, будто за раз прибавил десяток лет. Удивительно, как беспощадно время обращается с людьми. Сергий протянул руки, приглашая её в объятия. Аника замерла, не понимая, зачем ему это. Чуть прикусив язык от досады, она помедлила в нерешительности и, в конце концов, ответила на объятия. Дядюшка пах травами, старостью и затхлостью. Именно так пахнут тяжело больные люди. — С возвращением, племянница, — произнёс он, становясь в её глазах настоящим стариком. Мужчина тяжело закашлялся, а затем... Лёгкое чувство вины кольнуло её, отдаваясь болью внутри. Может, не стоило быть столь грубой? Избегать родственников снова и снова было глупо и по-детски. Порой она поступала так и с другими людьми, с которыми прервалась связь. Дальше они перебросились несколькими фразами ни о чём. Неловкая тишина стояла между ними, как стена. Изредка девушка бросала робкие взгляды на кузенов, пытаясь разглядеть в них остатки детских образов. Подобно большинству мужчин, они стали раздались в плечах и теперь значительно возвышались на голову. О былых мальчишках напоминали только чуть кудрявые каштановые волосы и голубые глаза. По старым портретам — вылитый дядя в молодости. Даже такие же чуть квадратные лица с мощной челюстью. Дядя растерял свои мужественные черты с течением времени, а его дети вступали в расцвет своей молодости. Да… Дети — цветы жизни. Правда, на могиле родителей. — Когда ты вернёшься? — спросил он. Для него было очевидно, что ее отшельничество подходит к концу. Действительно, Аника привыкла к высокому уровню жизни. Но с её фамилией сложно не развить в себе не только любовь к комфорту, но и болезненное чувство гордости, которое заставляло её день за днём сжимать зубы и работать. Да, некоторое количество денег она получала, но они поступали из наследства, оставленного родителями. Аника одарила мужчину очередным взглядом — холодным, пронизывающим, пытаясь понять, есть ли в нём раскаяние или это всего лишь попытка сыграть на чувстве вины. Впрочем, никто не принуждал её бросаться в омут с головой. Возвращаться в место, которое больше походило на выжженное поле, полное обид и недопонимания… Крайне неприятное место, но всегда оставался вариант, что, возможно, именно это поможет ей почувствовать себя лучше. События прошлого и по сей день тяготили её, не давая жить своей отдельной, независимой жизнью. Тем более в свете последних событий им всем стоит держаться друг друга, чтобы удержать семейное состояние. Как не вовремя. — Мне нужно время, — сказала она, выразительно взглянув на часы, намекая на необходимость уйти. Склоняя голову в прощальном поклоне, она позволила чуть отросшей челке скрыть голубые глаза. Всё-таки она была до ужаса типичной представительницей своей семьи. — Хорошо. Мы будем рады тебя видеть. Действительно, теперь дядюшка больше не мог тешить себя надеждами отдать её в другую семью. В таком хрупком положении это было бы приглашением поиграть в передел власти, ведь и другая влиятельная фамилия с радостью отщипнула бы кусочек побольше. Сейчас же Аника продолжала свой путь по заснеженным улицам. Девушка всё ещё пребывала в том же настроении, что и на похоронах. Там не было привычной атмосферы горя, когда кто-то плачет, спокойно выражая свою боль от утраты. Напротив, все словно притаились. Даже слёзы казались ужасно наигранными. С неба спокойно падал снег, лёгкий мороз придавал ему изысканную чёткость, сохраняя каждую линию, каждую снежинку. Часть из них вязла в тёплом шарфе, оседала на тяжёлой шубе, муфте, а порой задерживалась на тонких ресницах. Умиротворение. Именно это чувство поселилось в душе от созерцания такого простого пейзажа. Хотелось смотреть вечно на высокие каменные и деревянные здания, пар, изредка поднимающуюся сажу из труб. Но, к сожалению, время поджимало — девушка ускорила шаг. Мерный хруст снега под ногтями казался настолько громким, что она чувствовала себя самой шумной, словно слон в посудной лавке. Девушка поправила шарф и разглядела свой образ в стекле двери. Она снова здесь, в том же здании, но не в то же время. Тарталья сказал , что ей стоит его найти, если он ей понадобится… Какой чудесный способ заставить девушку побегать за собой. Тихо хмыкнув, Аника нервно стукнула каблуками о плитку. — Прорвёмся… — тихо произнесла она себе под нос, вдыхая запах помещения. Здесь было довольно свежо, новая мебель до сих пор источала едва ощутимый аромат дерева. С удивлением она заметила, насколько сильно изменился интерьер. Новый хозяин уже навел свой порядок. — Доброго вечера, мне к господину одиннадцатому предвестнику… — начала девушка, но запнулась под внимательным и цепким взглядом. Собравшись, продолжила: — Мне сказали, что здесь можно его найти. Аника пыталась сохранить приветливое выражение лица, несмотря ни на что. Очень важно было сделать хорошую мину при плохой игре. Ведь никто ей не говорил, что искать его стоит именно здесь. Она пришла, ведомая лишь интуицией. — Добрый вечер, рада приветствовать вас в приемной департамента чрезвычайных дел, — заученные фразы лились рекой, навевая воспоминания о былых днях за стойкой банка. Лёгкая и куда более естественная улыбка возникла на лице. — Пожалуйста, представьтесь. — Анна Долгорукая, — девушка юрко начала листать записи, понятные только ей. Вероятно, это был список лиц, имеющих «пропуск» к милейшему и очаровательному господину Предвестнику. Девушка не сомневалась, что у определённого круга лиц есть постоянный доступ, а для других путь закрыт. Или, как говорят в таких случаях: «К сожалению, господин Предвестник занят/в командировке/отсутствует на посту». Хаять мужчину в собственных мыслях было забавно. Абсолютная безнаказанность привлекала, как магнит. Главное в этом нечистом деле — потом не сболтнуть лишнего, и будет ей счастье. По помещению разнёсся еле ощутимый звон. Всё же годы охоты сделали её гораздо чувствительнее как к звукам, так и к запахам. — Пожалуйста, проходите, госпожа, — девушка выглядела немного более взволнованной, чем в начале разговора. Аника лишь задумчиво склонила голову. Какие интересные перемены. Спросить бы у милейшего «друга», что он успел о ней наболтать… Хотя, кто как не газеты сделают это лучше него. Теперь вся Снежная знает её в лицо. Лестница пролетела перед глазами, и под звонкий перестук каблуков она взбиралась по ней, едва вглядываясь в людей и коридоры. Интересовал её сейчас лишь предвестник. Она мягко, почти ласково постучала по крепкой дубовой двери. — Входи. Казалось, сидеть за столом было для него чем-то противоестественным. Нет, он, похоже, предпочитал сидеть на столе, согнувшись в три погибели, а уж потом ознакомиться с бумагами. Аника стояла на пороге и внимательно изучала помещение. Вскоре дверь громко захлопнулась за её спиной, распространяя вибрацию по стенам и полу. Девушка вздрогнула. Тарталья поднял глаза. Всё те же ледяные омуты, хотя раньше она спешила сравнивать их с чем-то, что было присуще водной стихии, делая скидку на «гидроглаз» бога. Нет, все же они были похожи на бездну. Такие же опасные и притягательные. Ведь сколько бы люди не говорили об опасности, всегда находились те, кто не боялся прыгнуть в бездну. Не была ли она сейчас одной из них? Забраться в логово Предвестника, когда гораздо безопаснее было бы вернуться в руки родного семейства. Мурашки бегали по спине, как стайка блох. — Добрый вечер, — мягко произнесла она. Какими бы сомнениями она не была терзаема, вежливость — всегда лучшее оружие. Стоит соблюсти её, чтобы выиграть время. Она кивнула в такт собственным словам. — Добрый вечер, княгиня Долгорукая. — Так официально… Мы столько раз уже совершенно случайно встречались, думаю, можно начать общаться чуть менее формально. — Вот как, а я думала, девушкам вроде вас по душе предельная вежливость. Мужчина захохотал. — Неужели вы знали много девушек, как я, — Анна изобразила возмущение. — Туше, я сдаюсь. В словесных играх я вам… тебе не соперник, — примирительно вскинул руки. Девушка чуть улыбнулась. Атмосфера в помещении стала приятнее. — И зачем же ты пришла? — его вопрос прозвучал с лёгким налётом издёвки. Стал бы ты нарезать круги вокруг, если бы не ждал? — А ты не знаешь? — хитрая улыбка. Следом она подошла чуть ближе, присаживаясь на кресло напротив. — Ах, что же я, простой работник этого унылого места, могу знать? — мужчина склонил голову и посмотрел так грустно, как только мог. Совсем простой, наверное, предвестником стал по ошибке. Просто бланки перепутали, а потом переделывать было лень. Верю. — Ну, раз так, тогда мне придётся напомнить, — Аника наигранно тяжело вздохнула. — Если мне не изменяет память, ты занимаешься делом моей семьи. Её рука вольготно разместилась на подлокотнике. Теперь она опиралась всем телом на него, словно находясь в своей стихии. Ткань чёрного платья немного натянулась, подчёркивая изгибы груди. Играть с ним было забавно. Ведь взгляд, брошенный на неё, не остался незамеченным. Что скрывалось за этим взглядом? Зачем он снова возник перед ней после стольких лет, как призрак прошлого? — Так ты бы хотела присоединиться, помочь в этом деле? — спросил он, слегка приподняв бровь. На его лице оставалась та же доброжелательная улыбка, но с каждым новым моментом она становилась всё более приклеенной, почти фальшивой. — Да, в обмен на небольшую услугу — отмени мою подписку о невыезде. Знаешь, она уж слишком мешает вступить в наследство. И здесь уместна старая поговорка: «В большой семье клювом не щёлкают». Упущу момент — всё, конец. Семья у меня действительно большая, — Аника растянула губы в улыбке, от которой веяло едкой горечью. — Прости, но это не в моих силах. На эти слова девушка сжала кулак, чувствуя, как раздражение наполняет её. Неужели всё это время было потрачено впустую? Она едва прикрыла глаза, пытаясь не выдать эмоции, и встала, готовая распрощаться и искать другой путь. О гневе, который кипел внутри, говорили лишь поджатые губы. Улыбка на лице мужчины оставалась той же картонной, фальшивой, вызывая у неё ощущение чего-то опасного, неправильного. Всё в её нутре кричало, что пора уходить. Мужчина спрыгнул со стола. — Зачем спешить? Даже не дала мне договорить, — мягко произнёс Тарталья, словно кот, растягиваясь и разминая спину. Лёгкий скрип пола сопровождал его каждый шаг, но когда его тембр понизился до почти мурчащего, лёгкие мурашки пробежали вдоль позвоночника. Не сдержавшись, Аника вздрогнула и чала обратно. Он остановился за её спиной, и, наклонившись, опёрся о спинку кресла. Внезапно ей показалось, что она могла почувствовать его дыхание и аромат его парфюма. — Я могу поехать с тобой. Мое сопровождение избавит от части вопросов. — И добавит новых. — Безопасность или пересуды — выбирать тебе, — мужчина снова вернулся к столу. — Все очень просто. Мое дело предложить, твоё — отказаться. Небольшая пауза. — Или согласиться. Сердце Аники колотилось в два раза быстрее, чем раньше. Игры с власть имущими редко заканчиваются хорошо. Это будет уроком, но что делать с Тартальей? Она резко встала, ударив каблуками о пол так сильно, что это прозвучало как вызов. — Ладно, я собиралась поехать в конце этой недели. Буду рада вашей чудесной компании, — не удержавшись, она добавила в голос ещё немного яда. — Только не забудьте подыскать кого-то третьего. Иначе эта поездка выйдет крайне двусмысленной. На прощание девушка кивнула и планировала хлопнуть дверью, надеясь, что побелка с потолка упадет на одну рыжую голову. Аника фыркнула. Она ещё отомстит. Ее одарили милой, чуть клыкастой улыбкой. Задумчиво склонив голову к плечу, девушка натянуто улыбнулась на прощание.