Дневник преподавателя.

27 октября. Я начинаю вести этот дневник, потому что нет сил больше бороться со своими чувствами. Они настолько ненормальны, что я не могу ни с кем поделиться ими, потому мне остаётся лишь пачкать тетрадь кривыми строчками. Говорю как поэт, хотя я учитель алгебры. Моё имя Накахара Чуя, мне двадцать восемь лет. Всего три месяца назад к нам перевёлся новый ученик, Осаму Дазай, но здесь я буду называть его Д. Просто буква, если я произношу его имя через чур часто, то начинаю задумываться о неправильных мыслях, это просто ужасно. Я, первую очередь, педагог, и я обязан быть профессиональным в своей сфере, поэтому не должен проявлять эмоций по типу влюблённости. 28 октября. О Боже мой, его взгляд. Его тёмные словно эспрессо глаза, и эта пустота в них, даже когда улыбается, такая тьма, она будто живёт, дышит, отражается в них немым неозвученным укором. И его улыбка, такая безличностная, кажется самозабвенной, отреченной, а на деле лишь часть хорошо склееной маски. Когда он смотрит на меня и отпускает едкие шуточки, я злюсь лишь показательно, а на деле не могу перестать смотреть на него, ловить этот взгляд на себе. Я боюсь своих чувств. Сегодня он смотрел на меня слишком часто, я едва ли с ума не сошёл. Он говорил о том, что я похож на девчонку из-за длинных волос, а я лишь попросил его выйти из кабинета. 29 октября. То, о чем я скажу далее, отвратительно. Ему всего шестнадцать, я понимаю, что не должен чувствовать такого к ребёнку, и все-таки не могу молчать. Похоже, у него не было сменной формы для физкультуры, какой-то одноклассник, который, видимо, решил не пойти, дал ему свою футболку и Д переоделся на моих глазах. Вначале он расстегнул пуговицы рубашки, потом ловко скинул её с плечей. Вид его оголенной груди, перемотанной лишь бинтами черт знает зачем, его тело, такое желанное, я терял рассудок. Бледная кожа без единого изъяна, лишь две родинки: одна на шее, вторая в месте рёбер, чуть пониже левого соска. Хорошо, что у нас довольно высокая кафедра, иначе бы Д мог заметить, что в моих штанах крайне тесно. Он надел на себя белую чистую футболку, она так красиво скользнула по его телу, спрятав очаровательную наготу от меня. Я не смог произнести ни слова. 30 октября. Я покорён. Я завороженно наблюдал за ним, пока он шёл со школы. Он не мог узнать меня, я был в тёмных очках, одежде, в которой в школе не появлялся, мои волосы были убраны под шапку. Я тайком проводил его до самого подъезда, очень хотелось проникнуть в его квартиру, но я понимаю, что сейчас его отец дома, поэтому был вынужден уйти. О чем я думаю? Это просто отвратительно, я ведь и впрямь планирую то, как провести с ним ночь. 31 октября. Я позвал его на разговор после уроков завтра, якобы, чтобы подготовить к контрольной. Хочу побыть с ним наедине, обещаю, я не сделаю ничего плохого, что бы он ни сказал. Он снова шутил про то, что я в свои года гораздо ниже, я же смотрел в его глаза, говоря о том, как он неуважительно ко мне относится. Я жду встречи с ним гораздо сильнее, чем можно себе представить, я жажду вновь услышать его голос, когда мы будем наедине, хочу невзначай коснуться его руки. Я больной человек, никогда такого, как сейчас, не было. Я люблю его. Нет, не так. Я маниакально одержим им.