Дым над Страной Чудес

«Есть страна, которую не отыскать на Земле. Говорят, чтобы выжить там, нужно быть безумным как Шляпник, это собственно я и есть.»

Льюис Кэрролл, Алиса в стране чудес.

Собственное тело казалось ей чужим. Оно плохо слушалось, и каждое движение приходилось совершать через силу. Рёбра болели от сильного ушиба. Любой вдох отдавался острой болью в грудной клетке. После очередной игры она не чувствовала себя победителем. Она просто выбралась. Живая, но не целая. Казалось, из игры вышла не она сама, а лишь её тень, состоящая из пустоты и усталости. В какой-то момент позади Аоминэ раздались шаги. Сначала тихие, едва уловимые, потом уверенные и громкие, отчётливо направленные к ней. Девушка услышала их сразу, ещё до того, как полностью это осознала. Тело инстинктивно напряглось. — Эй, милая, — протяжный хриплый голос резанул по слуху. В нём проскальзывало какое-то извращённое удовольствие. — Я тебя искал. Аоминэ замерла, сделала глубокий вдох, тут же хватаясь за бок. Вторая ладонь сжалась в кулак, пытаясь удержать контроль, который медленно ускользал. Она замешкалась на одну-единственную секунду и затем медленно повернулась. Взгляды встретились. Перед ней стоял высокий, худощавый мужчина с запоминающимися чертами лица. В носу и на брови поблёскивали металлические шарики пирсинга. Глаза горели возбуждением и азартом. Он широко улыбался, чересчур широко для такой ситуации. Но в этой улыбке не было ни дружелюбия, ни радости, только предвкушение чего-то интересного, как будто добыча уже загнана в угол. Мужчина двинулся к ней резко и быстро, не дав времени среагировать, и прижал к стене. Травмированные рёбра моментально прострелила боль, воздух из лёгких буквально выбило. В глазах на мгновение потемнело, и мир перед ней поплыл. Неприятный звон зашумел в ушах. Аоминэ пошатнулась, но упасть ей не позволили. Длинные, цепкие пальцы крепко впились в локоть. Она дёрнулась, пытаясь освободиться, но тело предательски не слушалось. — Ну же, — прошептал мужчина, склонившись к её лицу. — Неужели не хочешь поболтать, а? Рука девушки скользнула по его запястью, пальцы вцепились в ткань рукава. Сил хватило лишь на этот слабый жест, на то, чтобы попробовать хоть что-то, что могло изменить положение. Он только хмыкнул, слегка склоняя голову, будто невольно оценивая её решимость. — Пусти, — произнесла без угрозы, но так, как командующие отдают приказы. Это всё, на что она была сейчас способна. Сил после игры едва хватало стоять, не то что вырываться. Мужчина рассмеялся. — А то что? Взгляд Аоминэ оставался прежним. Холодным, упрямым. Она понимала: ещё одна секунда слабости, и он почувствует это, проникнет под кожу, просачиваясь в самые слабые места. Тогда вырваться уже будет невозможно. Они уже встречались. Это было не так давно, во время одной из особенно жестоких игр — в Восьмёрку Буби. Аоминэ тогда сидела на ступенях после игры и просто курила, пытаясь заглушить очередной поток мыслей в голове. Тогда к ней подошёл один из игроков с автоматом за спиной. Он жевал жвачку и смотрел на неё как на цирковую зверушку, изучая каждое движение. Тогда его присутствие давило так же, как сейчас. — Мне тут рассказали, что у нас завёлся кто-то вроде полицейского. Это не ты ли случаем? — спросил он тогда с неуместным весельем. — А ты что, маньяк? — парировала Аоминэ с таким же тоном, как у него. И пытаясь понять: была ли это случайная шутка или он откуда-то знает о ней. Мужчина хрипло рассмеялся. Потом присел рядом, облокотившись на колено, и не сводил с неё глаз. — Для красивой дамы я могу быть кем угодно, — сказал, чуть склонив голову. Он тогда не тронул её, хотя знал, что на Пляж привести должен. Но в итоге он только смотрел, пообещав самому себе, что утаит от Совета встречу с ней. Так и наблюдал — долго и внимательно. Пока в его голове уже зарождался план того, как можно развлечься. Аоминэ взмахнула рукой, пытаясь ударить его. Нираги мгновенно перехватил запястье, сильнее прижимая девушку к стене. Их лица оказались опасно близко. Она почувствовала тепло его кожи, ощутила лёгкий запах пота, смешанный с едва уловимой пряной ноткой одеколона. — Вот это да, — театрально присвистнул он. — В одиночку, в таком состоянии… И всё ещё пытаешься укусить. Аоминэ замерла, судорожно выдохнув. Сердце стучало так, будто хотело выскочить из груди и разбиться о бетон под ногами. Напряжение бегало по телу, пульсируя в руках и ногах, всё было готово сорваться на ещё одну попытку, последнюю. Но Нираги уже ослабил хватку, почувствовав это слабое сопротивление. — Не хочу тебя ломать, — тихо произнёс. — Куда интереснее наблюдать, как ты сопротивляешься. С этими словами он сделал шаг назад, вернув ей пространство. Аоминэ сразу отшатнулась в сторону, проверяя, не попытается ли снова схватить. Нет. Он стоял абсолютно спокойно, руки в карманах, взгляд всё ещё цепкий, изучающий. Возможно, даже с чем-то похожим на любопытство. — Пошли, — лениво выдохнул мужчина, но в голосе слышались нотки нетерпения. — У нас намечается вечеринка. Шляпник заждался тебя. Аоминэ догадалась, о чём он говорит, хоть и странное прозвище не было ей знакомо. Пляж. Потому что заметила браслет на его запястье ещё в их первую встречу. Точно такой же, что был у Чишии и Агуни. Она ещё не раз встречала на играх эти браслеты и всегда старалась держаться подальше от игроков, что их носили. Мало ли. Нираги тогда не скрывал это своеобразное украшение, наоборот, скорее нарочно выставил напоказ. Он хотел, чтобы она увидела. Хотел, чтобы поняла, с кем имеет дело, и испугалась того, что он мог увести её за собой. Угрожать, давить, силой заставить идти за ним. Но он не стал этого делать. Сел рядом, выжидающе смотрел, а потом просто ушёл, оставив после себя ощущение чего-то тревожного. И с тех пор она гадала: почему Нираги не воспользовался шансом? Почему не поставил перед фактом о том, что она идёт с ним на Пляж? Ответов у неё не было. Но одно она знала точно. Если человек вроде Агуни дал понять, что её уже заметили — отпускать просто так точно не станут. Тем более она помнила предупреждение, что рано или поздно всё равно приведут. Значит, Нираги специально чего-то ждал. Например, удобного момента. И, кажется, дождался его. — Не собираюсь идти, — бросила она безразлично, хотя голос с трудом подчинялся. Бок ныл всё сильнее и сильнее, а в висках стучало от усталости и недосыпов. И несмотря на это, она не позволяла показаться чему-то, что даже отдалённо могло напомнить страх. Нираги усмехнулся, будто только что придумал что-то для собственного развлечения. Затем достал телефон и повернул экран к ней. На фотографии был паренёк, выживший после последней игры. Испуганный, измученный, с порезами и ссадинами на лице. Она тогда не раздумывала. Протянула руку этому новичку, рассказала о правилах Пограничья, нашла укрытие, поделилась водой и едой, отдала оставшиеся лекарства. Он совсем не хотел говорить, только смотрел на неё с недоверием, но всё равно внимательно слушал и принимал помощь. Потому что изо всех сил цеплялал за жизнь. Аоминэ была уверена, что никто не видел их. Всё произошло быстро, а на улицах огромного города редко можно кого-то встретить. Поэтому она даже не предполагала наличие слежки. Но Нираги был там. И всё видел. — Милый парень, — прошептал мужчина почти ласково. Как будто он действительно испытывал симпатию, но глаза выдавали обратное. — Ты ведь хочешь, чтобы он пожил подольше? Он сделал шаг ближе, громко шаркнув ботинками по земле. — Потому что если не пойдёшь, я доберусь до него первым. Обещаю, ему будет весело, — он чуть наклонил голову набок и, прищурившись, выдержал паузу. — Или… не очень. Повисла тишина, а Нираги уставился на девушку в ожидании окончательного ответа. Хотя прекрасно догадывался, что будет дальше. Аоминэ выдохнула неспешно и почти беззвучно, стараясь унять накатившую злость. Она была не в том состоянии, чтобы рваться в бой: сильно болело тело, голова плохо соображала. А сама ситуация была на грани между «борись» и «бесполезно». Этот человек может выстрелить ей в голову быстрее, чем она успеет развернуться к нему спиной. И даже не из злобы, а просто потому, что таковы правила его собственного мира. Потому что для него это не преступление и не жестокость. Как показала их совместная игра... Это — норма. Значит, и насчёт того парня Нираги не шутит. Она совсем не знала того новичка, даже имени не спросила. Они и не виделись больше никогда. Но Аоминэ очень бы не хотелось, чтобы кто-то погиб из-за неё, из-за какого-то психа, что полез не в своё дело. Она подняла взгляд, чтобы встретиться с его глазами. — Веди, — сказала она спокойно, но с оттенком презрения. Не к нему, а к самой необходимости идти за ним. К тому, что приходится смириться, вместо того чтобы вцепиться в горло. Он хищно усмехнулся и развернулся. Шагнул вперёд довольный, потому что вопрос решён окончательно. Не оглядываясь. Уверенный, что она пойдёт. И она пошла.

***

Аоминэ шла молча, едва переставляя ноги. Ветер налетал порывами, бил в лицо, вырывал пряди из спутанных волос и тут же отбрасывал их назад. Воздух был прохладным, но кожу пекло от переутомления и царапин. Рядом неспешно шагал Нираги. Насвистывал одну и ту же мелодию, не заботясь о том, как та звучит. Казалось, он делал это не ради удовольствия, а просто чтобы поиздеваться, подчеркнуть, насколько не напрягается. Он периодически бросал на девушку короткие взгляды. Оценивал реакцию, смаковал её молчание, как хищник, играющий с добычей. И в этих взглядах была странная смесь насмешки, контроля и интереса. Он не тащил её за руку, не толкал вперёд, не приказывал идти быстрее. Но всё равно шагать рядом с ним было невыносимо. Пейзаж менялся постепенно, но сам Пляж показался внезапно, как мираж возникший посреди пустыни. Взору предстал громадный отель. Высокое здание желтоватого оттенка резко выделялось на фоне серых улиц. На арке главного входа, прямо поверх старого названия отеля, красной краской было выведено «Пляж». — Добро пожаловать, госпожа детектив, — прошептал Нираги, нагнувшись к самому уху девушки и заставив её вздрогнуть. То ли от горячего дыхания, то ли от обращения, которое уже сложно было назвать совпадением. — Здесь ты либо играешь, либо становишься частью бесполезных декораций. Мужчина грубо подтолкнул её вперёд, заставив двинуться вглубь территории. Аоминэ споткнулась о собственные ноги, но тёплая ладонь, уже вцепившаяся в её локоть, не позволила упасть. Он потянул девушку за собой, даже не думая отпускать, будто та могла затеряться среди людей и сбежать. Гул толпы накрыл с головой, стоило только переступить невидимую черту. Перед глазами возникла вечеринка у бассейна. Музыка гремела, отдаваясь эхом в грудной клетке. Свет ламп и фонарей резал глаза, разноцветные и мигающие огни плясали на предметах, полу, чужих лицах. Люди в купальниках, растянутых футболках и с раскрасневшимися лицами сновали между лежаками, танцевали и смеялись. Несколько пар целовались прямо на бортике, не обращая внимания на зрителей. Девушка замерла. Просто остановилась посреди всего этого неонового хаоса, ощущая, как чужие взгляды скользят по ней. Нираги покосился на неё, приподняв бровь, но ничего не сказал. Позволил пару секунд рассматривать этот цирк, а затем вновь потянул вперёд. Аоминэ видела, как девушки в блестящих и пёстрых купальниках, визжа, прыгали в воду. Несколько парней устроили соревнование, кто дольше простоит на руках, но выходило у них отвратительно. Чуть дальше парень в ярко-красных плавках с пивом в руках танцевал на лежаке, покачиваясь так, что пластик жалобно скрипел под его ногами. Кто-то из рядом проходящих задел её плечом, даже не извинился. В лицо ударил резкий запах пота вперемешку с парфюмом и приторным ароматом ликёра. Мимо протиснулась компания девушек, размахивая руками, одна из них что-то крикнула прямо над ухом, и громкий смех резанул по оголённым нервам. Аоминэ не могла понять, куда смотреть. Вокруг было слишком много движения и звуков. Чужие локти, плечи, руки то и дело касались её. Музыка давила на виски и не давала сосредоточиться. Голова готова была расколоться на части от всего этого. Нираги тащил её дальше, лавируя сквозь плотную толпу. Аоминэ чувствовала, как его пальцы практически вросли в её руку, не давая даже шанса вырваться. Лица продолжали мелькать, заставляя девушку всё сильнее ощущаться себя не в своей тарелке. В какой-то момент их движение замедлилось. — Отпусти её, Нираги, — внезапный голос прозвучал не очень громко, но твёрдо. Настолько, что сквозь шум вечеринки его было невозможно не услышать. Уловив знакомый голос, Аоминэ резко перевела взгляд вперёд и немного приподняла брови, словно не до конца верила, что этот человек оказался здесь именно сейчас. Агуни стоял неподалёку. Высокий, широкоплечий и с тяжёлым взглядом. Он смотрел не на неё. Только на Нираги. Толпа вокруг продолжала жить своей жизнью. Всё это сливалось в один хаотичный фон, но напряжение в воздухе вокруг троих было совершенно другим, чуждым этой весёлой картине. — Принимай груз, начальник, — Нираги небрежно закинул руку на плечо Аоминэ, немного подталкивая её навстречу мужчине. Его слова звучали лениво, но в них чувствовалась издёвка. — Как сказали... Полезная, осторожная, выносливая? Почти идеальный солдат, да? Агуни не торопился отвечать. Он стоял неподвижно, намеренно выжидая. Его взгляд оставался холодным и пристальным, он будто силой мысли прижимал Нираги к месту, заставляя подчиняться не то просьбе, не то приказу. Аоминэ стояла и даже не пыталась вырваться из хватки, сосредоточенно следила за ними обоими. И старалась понять, в каких они отношениях. — Нираги. Займись делом, — сказал Агуни наконец. Спокойно, без угрозы, но так, что от этого тона трудно было отмахнуться. К удивлению девушки, тот спорить не стал. Она почувствовала, как пальцы Нираги на её плече чуть сильнее сжались. Это было похоже на прощальный жест. А может, мужчина хотел оставить след, ощущение своей власти, чтобы оно жгло даже после того, как он уйдёт. Не спеша отступил на шаг и, встретившись с Аоминэ взглядом, криво усмехнулся. Улыбка была секундной и без капли веселья, скорее жестом привычки. Он развернулся и, не оглядываясь, растворился в толпе полуголых тел. Агуни сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между собой и девушкой. Его взгляд скользнул по её лицу и телу без тени эмоций, оценивающе, просто проверяя — держится ли она самостоятельно на ногах, не дрожат ли руки, в состоянии ли вообще вести диалог. Он не начал сразу же расспрашивать, только смотрел. И в его молчании было больше давления, чем в словах Нираги. — И снова выжила, — произнёс он коротко. Аоминэ опустила взгляд и провела ладонью по плечу, где ещё ощущался след пальцев. Кожа там будто горела, и эта жгучая отметка мешала сосредоточиться. — Привыкла держать планку, — ответила она. Ей хотелось, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём всё же прозвучала лёгкая хрипотца, выдающая усталость. Агуни чуть качнул головой, словно ответ не удивил его и оказался понятным. Лицо осталось непроницаемым, в нём не отражалось ни сочувствия, ни осуждения, лишь умение фиксировать факты. — Тогда не меняй привычек, — сказал он. — Здесь свои правила, но люди такие же. Мужчина обвёл взглядом пространство за её спиной, задержавшись на мгновение на тенях между колоннами. Проверял, не остался ли кто-то ещё поблизости, кто мог бы наблюдать или вмешаться. Затем его глаза скользнули в сторону, туда, где совсем недавно растворился в толпе его подчинённый. — Нираги привёл тебя? — Случайно встретились, — спокойно ответила девушка. — Или не совсем. Агуни кивнул. Между ними повисла пауза. Ни один не торопился её нарушить. Это молчание было своего рода пониманием, тихим соглашением между людьми, которые уже многое пережили и научились обходиться без объяснений. — Идём. Отведу к Шляпнику, — произнёс он спустя несколько секунд. Развернулся и, не оглядываясь, направился в сторону здания. Вздохнув и немного поморщившись от боли в боку, Аоминэ двинулась следом. Не задавала вопросов, не пыталась затеряться среди людей. Она не хотела находиться здесь, но выбор был сделан. Против воли, под давлением, но теперь — он стал её собственным. Отступать было некуда и оставалось только идти вперёд. По пути она цеплялась за любые мелкие детали. Кто-то сидел прямо на плитке, уронив голову на колени, и сонно покачивался в такт музыке. Заметила, как некто похожий на охранника поправил автомат на плече и бросил на неё быстрый, изучающий взгляд. Сразу же отметила, что люди с оружием — единственные, чья одежда выглядела неестественно закрытой на фоне купальных нарядов. Шаг за шагом она погружалась в атмосферу этого вычурного, кричащего мира, где за яркими красками, скорее всего, скрывалась чёткая иерархия и жёсткие правила. И с каждой секундой она ощущала, как приближается к чему-то важному. К самому сердцу этого места. Туда, где решаются вопросы. А значит, и к тем, кто знает больше, чем она сама.

***

Аоминэ шла за мужчиной, стараясь не сбиваться с его ровного, уверенного шага. Под ногами мягко пружинил ковёр, поглощая звуки. Двигался Агуни быстро, и складывалось впечатление, что он мог пройти этот маршрут с закрытыми глазами. Он не бросал на неё ни одного взгляда, не замедлял шаг, не проверял, идёт ли девушка за ним. Знал, что она идёт. Потому что у неё больше не было другого выхода. С каждой минутой внутри Аоминэ всё сильнее копилось напряжение. Боль в боку стала навязчивой, теперь она отзывалась не только на шаги, но и на малейшее движение. По спине под футболкой стекал пот, но девушка пока держалась. Походка оставалась уверенной, а спина прямой, подбородок чуть приподнят. Её внутренние принципы не позволяли показать слабость. Даже если ноги вот-вот подкосятся — никто этого не увидит. Агуни внезапно остановился. Перед ними оказалась массивная дверь из дерева. Сталь на ручке блестела, как будто её касались сотни раз за день. Мужчина поднял руку и постучал. Два коротких удара, почти как секретный код для входа. Аоминэ не знала, что её ждёт по ту сторону, но уже ясно понимала, что выбор ей больше не принадлежит. Всё, что происходило с момента встречи с Нираги, вело именно сюда. Пляж начал замыкаться вокруг неё, как клетка, которую сначала принимаешь за убежище. А потом осознаёшь — выход был только один. До того, как ты зашёл слишком далеко. — Войдите, — раздался голос изнутри. Низкий, бархатный, с ленивыми нотками, будто он не произносил, а смаковал слова. Агуни распахнул дверь, пропуская девушку вперёд. Аоминэ не сразу сделала шаг. Секунду она неподвижно стояла, будто перед порогом, за которым начиналась совсем иная территория. Чуть прищурилась, как от яркого света, глубоко вдохнула, отпуская остатки лишних мыслей, и только потом вошла. Комната оказалась практически пустой. Панели из светлого дерева покрывали стены. Множество люстр, рассыпанных под потолком, источали яркий, тёплый свет. От которого было сложно спрятаться: он заливал всё пространство, оставляя лишь редкие мягкие тени под длинным столом. В комнате не было картин, скульптур, никаких лишних предметов, только голые стены и один центр — тот самый массивный стол из тёмного дерева. Он занимал почти всё пространство, вытягиваясь так, что стулья вокруг выглядели скорее приложением к нему, чем самостоятельными предметами. Запах в комнате был насыщенный: табак, дерево и что-то пряное, знакомое, но не до конца понятное. Во главе стола сидел мужчина. На нём яркое пляжное кимоно, что было накинуто нараспашку. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и взгляд его был пристальным и изучающим. — Добро пожаловать, — протянул он, словно давно ждал возможности сказать эти слова. — Рад с тобой познакомиться. Мужчина изящным движением руки указал на стул на противоположном конце стола. Приглашение выглядело ясно, но не настойчиво, словно хотя бы этот крошечный выбор оставался исключительно за ней. Аоминэ остановилась в нескольких шагах от стола, но не села на предложенное место. Она не склоняла головы, не опускала взгляд. Просто стояла и смотрела. Отвечать тоже не спешила. Внутри будто сработал сигнал тревоги — негромкий, но настойчивый. И этот сигнал приказывал быть осторожнее. — Зачем я здесь? — нарушила тишину девушка, наконец собравшись с мыслями. Раз уж она оказалась здесь, то сначала хотела выслушать Шляпника, а уже потом делать окончательные выводы. Широкая улыбка расплылась на лице мужчины. — Если ты так долго выживаешь, то на что-то да способна, — ответил он, поднимаясь со своего места. — А значит... Будешь полезна Пляжу. Аоминэ сцепила руки за спиной, выставляя уверенность как щит между собой и этим человеком, чей голос звучал подозрительно мягко для таких слов. Мягкость и спокойствие в этом мире её раздражали сильнее любых угроз. — Я не собиралась становиться частью этой… секты, — выдала она, не пытаясь подбирать выражений. Губы Шляпника тронула слабая улыбка, а в глазах скользнул отблеск интереса. Он не выглядел оскорблённым или раздражённым — скорее, удовлетворённым, словно именно такой реакции и ждал. — А ты уже в ней, — мягко заметил он, констатируя очевидное. — И, как ты понимаешь, обратной дороги нет. Так что… предлагаю тебе играть по нашим правилам. В прямом и переносном смысле. Он прошёл мимо девушки, заставляя воздух рядом с ней колыхнуться. Остановился у небольшого стола, что стоял возле окна. Шторы там были плотно сдвинуты, но сквозь их щели пробивались тонкие лучи фонарных огней, подсвечивая поверхность стола. На тёмном дереве стояла резная шкатулка. Шляпник вернулся обратно и вытащил оттуда колоду карт. Затем начал неторопливо их раскладывать, точно совершал маленький ритуал. Аоминэ невольно следила за движениями. Взгляд скользил по его запястьям, по шкатулке, по этому столу, который внезапно показался центром всего происходящего. — Здесь мы собираем полную колоду, — продолжил он, не глядя на девушку. Взгляд его был прикован только к белым карточкам перед ним. — Каждая выигранная игра приносит одну карту. У кого будет весь комплект, тот… получит выход или ответ, а может, какую-то возможность. Никто точно не знает, но мы все движемся к намеченной цели. Он говорил спокойно, как преподаватель, объясняющий правила новому ученику. — Те, кто помогает системе, становятся её частью. Остальные исчезают. Сгорают, если хочешь. Или теряются по пути. — Или становятся жертвами, — добавила Аоминэ. Не нужно быть гением, чтобы понять, что скрывается за этой красивой обёрткой. Шляпник слегка вскинул бровь, выдавая секундное замешательство. На его лице появилось чуть больше внимательности к персоне перед ним, он действительно не ожидал услышать такой прямоты от неё. Но удивление длилось недолго, оно сменилось чем-то более спокойным. — Верно мыслишь. Смерть предателям — такого принципа мы все придерживаемся. — Я уже поняла, но спасибо за уточнение, — как-то немного обречённо выдохнула Аоминэ. Мужчина не стал отвечать. Только кивнул, принимая её слова. — Ты знаешь, как устроены любые системы, — сказал он после небольшой паузы. — Всегда есть иерархия. Те, кто распределяет ресурсы. Те, кто владеет информацией и решает, кому она доступна. Разница лишь в том, что здесь это не скрывают. Здесь всё на виду, без масок и условностей. Он прошёл вдоль стола, пальцами скользя по гладкому дереву, словно вычерчивая невидимую линию. Остановился прямо перед Аоминэ, как будто хотел убедиться, что она не только слышит, но и понимает. Его взгляд ненадолго задержался на её лице. Шляпник не стремился произвести впечатление. Никто не пытался заключить с ней сделку или дать красивые обещания. Просто ставили перед фактом того, по какому принципу ей теперь предстоит жить. — Здесь неважно, что о тебе думают другие, — продолжил он спокойно. — Всё определяется твоими действиями, силой и умом. Тем, насколько далеко ты готова зайти, чтобы остаться в игре. Неторопливо обойдя девушку, Шляпник направился обратно к своему месту. — И ты тоже нужна Пляжу. Аоминэ сделала глубокий вдох. Мысли хаотично крутились в голове, но не вырвались наружу. Ей хотелось оттолкнуть его фразу. Доказать Шляпнику обратное. Но она знала, что любые неверные слова могут обернуться приговором. Поэтому молчала. Смотрела прямо, не отводя взгляда. Здесь нельзя позволить себе симпатию или неприязнь, нельзя делать ставку на первое впечатление. Только наблюдать. Собирать каждую мелочь, каждое движение и паузу, чтобы позже сложить их в картину. И понять, кто перед тобой — союзник, противник или настоящая угроза, что выжидает нужный момент. А Шляпник не торопил с ответом. Он просто ждал с тем спокойствием, которое бывает у людей, уверенных в исходе. Он уже привык, что за ним идут. Или исчезают. — Я не даю обещаний, — всё же ответила Аоминэ. Тихо, но достаточно уверенно, чтобы её слова прозвучали не как отказ, а как позиция. Мужчина усмехнулся и сел на свой стул, откинувшись на спинку. Пальцы сцепились за головой, локти раскинулись в стороны, и его поза стала ещё более небрежной. — И правильно. Здесь обещания ничего не значат, поэтому не трать их зря, — произнёс Шляпник с оттенком одобрения, не убирая улыбки с губ и возвращая руки на стол. — Но я рад, что ты пришла. Это многое меняет, для тебя — в первую очередь. Пальцы постукивали по дереву, будто не могли усидеть на месте, отбивая незамысловатый ритм. Мужчина разглядывал карты, аккуратно разложенные перед собой. Жесты были изящными, театральными, он смаковал каждый миг, словно сам процесс доставлял ему больше удовольствия, чем результат. — Неплохое количество, — он замер, будто пытаясь посчитать их. Аоминэ только сейчас осознала, что это её колода. Даже не поверила на секунду, но белые карточки были слишком узнаваемы, она помнила каждую масть, каждую цифру. На каких картах есть пятна крови или заломы, а какие были в идеальном состоянии. Внутри что-то оборвалось, сердце замерло на долю секунды, будто её только что обнажили перед посторонним. Девушка не выдала эмоций, лишь взгляд стал жёстче. Она не понимала, как они оказались здесь. Очевидная мысль мелькнула сама собой — в её тайнике кто-то был. Как нагло. Теперь в голове проступал образ Нираги, который, как оказалось, любит лезть туда, куда не надо. И, скорее всего, он утащил их, пока она была на игре, а после — поджидал и её саму. Челюсть невольно напряглась. Аоминэ перевела взгляд на Шляпника, тот не ждал подтверждения — он уже знал, откуда взялись карты. И это только усиливало неприятное чувство, будто девушку давно дёргают за нити, а её заслуги переходят в чужие руки. — Эти карты… — вздохнул Шляпник. — Каждая как запись твоих шагов и решений. Ты неплохо справляешься, знаешь? Аоминэ склонила голову чуть набок, чтобы спрятать короткую вспышку ярости. Внутри у неё всё звенело от догадок и проклятий в сторону Нираги, но наружу прорвалась лишь лёгкая, холодная усмешка. Она дала понять, что услышала, но не удостоила его ответом. Шляпник не обратил на это внимания, поднял одну из карт и поднёс ближе к лицу, присматриваясь. Он провёл кончиком пальца по краю. Кожа едва касалась поверхности, но движение выглядело так, будто он проверял остроту ножа. Затем опустил её на стол — осторожно, словно возвращал на строго отведённое место в хрупкой мозаике. А потом, будто ничего и не было, одним движением собрал всю колоду. — Все карты, что были у тебя, теперь принадлежат Пляжу, — проговорил мужчина, ставя точку. — Такие у нас правила. Без исключений. Аоминэ никак не отреагировала. Только губы чуть сильнее сжались. Ей не нужно было объяснять, она и так всё знала со слов Агуни. Шляпник, уловив, что момент достиг кульминации, сменил манеру поведения. Его лицо оживилось, он приподнял брови и поудобнее устроился на стуле. Нога легко скользнула поверх другой. — И ещё один закон, — протянул он и сделал широкий, неторопливый жест рукой, обводя собственное тело. — Форма у всех одна. Шёлковое кимоно чуть съехало с плеча, обнажив кожу. Он даже не попытался поправить ткань, наоборот, нарочно позволил сползти ещё ниже. Его поза говорила об абсолютной уверенности в себе, в окружении, в правилах, которые он сам установил. Он наслаждался этим театром и властью в нём. — Купальники, — продолжил Шляпник с усмешкой. — Свобода, честность, простота. Символ того, что мы здесь построили. Нашу маленькую утопию. Аоминэ слегка приподняла бровь, выражая не столько удивление, сколько усталую иронию. Несколько секунд молчала, разглядывая мужчину. Потом коротко, почти сухо произнесла: — Ну точно культ. Мужчина рассмеялся. Смех был лёгким, но в нём не было ни капли наигранности, потому что её реакция действительно доставила ему удовольствие. Его плечи дрогнули, кимоно соскользнуло ещё ниже, и он с лёгкостью стёр невидимую слезу с уголка глаза. — Культ? Может быть, — он медленно успокаивался. — Но мы не верим в богов. У нас осталась лишь одна вера. Аоминэ чуть заметно наклонила голову. Она стояла так же смирно, но во взгляде мелькнуло нетерпение, ей хотелось уже поскорее закончить этот спектакль. — Мы верим в выживание. Только оно имеет значение. А ты, моя дорогая, выживаешь… необыкновенно. В словах не было лести. Он просто говорил то, что видел, и этому не требовалось всякой мишуры. Шляпник небрежно махнул рукой, завершая встречу: — Агуни, помоги гостье устроиться. Пусть подберёт наряд, покажешь комнату. На Пляже надо не только выживать, но и жить. Боевик шагнул в сторону выхода, его ботинки тяжело скользнули по ковру. Он ощущался скорее как солдат, который идёт рядом не для сопровождения, а чтобы, если понадобится — остановить. Или устранить. Аоминэ молча последовала за ним. Дверь за их спинами закрылась с глухим щелчком, и звук этот обозначил переход. Теперь она тоже внутри этой утопии.

***

Гардеробная напоминала элитный бутик, бездушный, выстроенный для показухи, а не для людей. На вешалках, словно на витринах, висели ряды купальников, парео, рубашек, шорт. На полках в углу было множество стопок с футболками и прочими элементами гардероба. Аоминэ, нахмурившись, скользнула рукой по тканям, оценивая на ощупь. Всё это выглядело нелепо и казалось броским. Будто кричало: «Смотри на меня! Любуйся!». А Аоминэ хотелось одного — исчезнуть. Раствориться в пространстве, чтобы продолжать оставаться незаметной для других. Немного побродив по помещению, девушка вытянула первый попавшийся чёрный купальник. Однотонная гладкая ткань без каких-либо подвесок и дополнительных аксессуаров. Сняла с вешалки короткие спортивные шорты такого же цвета. Не потому, что стеснялась, а потому, что не желала давать никому лишний повод задержать взгляд. Перекинула через плечо рубашку. Бордовую, чуть мятую, с запахом стирального порошка и складками, говорящими, что она долго пролежала на полке. В образе не было ничего, что могло бы привлекать внимание. Пусть выглядеть «незаметной» почти невозможно в этом месте, но… Иногда иллюзия тоже спасала. Она медленно повернулась к выходу. В дверном проёме стоял Агуни, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Он следил за ней осторожно, внимательно, отмечая каждую мелочь: понравившийся цвет, текстуру ткани, сам принцип её выбора. В этом не было ни пошлости, ни насмешки, только изучение. Потому что он привык проверять детали и не собирался скрывать этого. — Всё? — сухо спросил. — Всё, — отозвалась девушка. — Как говорится: просто, но со вкусом. — Уверена? — Агуни чуть приподнял бровь, предоставляя возможность пересмотреть решение. — Если правила таковы, значит, уверена, — сказала она, слегка наклонив голову. — Веди, капитан. У меня сегодня новоселье. Мужчина коротко кивнул, оттолкнулся плечом от косяка и шагнул в коридор. Аоминэ последовала за ним. Вещи в её руках были зажаты так крепко, что костяшки пальцев побелели. Однако шаги были уверенными. Она ощущала присутствие ловушки вокруг себя, но это чувство уже не давило так невыносимо. Скорее, оно стало чем-то вроде тесного пространства, в котором нужно научиться двигаться так, чтобы не задеть стен. Периодически слышались звуки: где-то позади хлопнула дверь, у лестницы кто-то громко запел, из-за угла донёсся обрывок смеха. Всё это сливалось в непривычный фон, который напоминал, что жизнь здесь текла по своим законам, к которым ещё только предстояло привыкнуть.

***

Комната располагалась на третьем этаже. Небольшая, но уютная и чистая. Кровать застелена белым постельным бельём, на противоположной стене висело прямоугольное зеркало, а в углу находился шкаф. Тумбочки возле кровати, на которых стояли лампы. Небольшая зона отдыха состояла из простого столика и двух кресел, а за окнами раскинулся вид на горизонт. Всё выглядело аккуратно и нейтрально. Прошла в комнату Аоминэ, осторожно присматриваясь к пространству. Её взгляд фиксировал мелочи: тонкий слой пыли на поверхностях, небольшое пятно на ковре возле шкафа, шторы были несимметрично привязаны. Тело ныло, напоминая о прошедшей игре. Особенно гудели ноги от долгого бега и ходьбы. Бок напоминал о себе постоянной пульсацией. Девушка бросила комок из одежды на край кровати, не заботясь о том, как он упал, и подошла к зеркалу. Свет, падавший неравномерно, выделял тени на скулах, подчёркивал мелкие неровности кожи и серые круги под глазами. Она провела ладонью по лбу, отбрасывая прядь волос, что настойчиво лезла в глаза. И выдохнула, стараясь собрать остатки сил. Позади, в полумраке маленького коридора, стоял Агуни. Он не пересекал границу комнаты. Просто оставался на месте, словно хотел слиться с интерьером. Его присутствие ощущалось скорее кожей, как когда кто-то смотрит на тебя в абсолютно пустой комнате. — Привыкай, — сказал мужчина. — Скоро поймёшь, кто есть кто. Она всё так же стояла у зеркала, не двигаясь. Продолжала вглядываться в отражение, стараясь рассмотреть в нём что-то важное, запомнить все детали. Вдруг в следующий раз она не узнает взгляд, не узнает того, кто стоит перед ней. — Да, наверное. Я хорошо это умею, — безэмоционально ответила девушка. Сзади была лишь тишина. Потом Агуни коротко кивнул, и этот жест оказался незамеченным. Он уже разворачивался, когда плечо скользнуло в тень, и на выходе добавил: — Тогда, может быть, ты проживёшь дольше остальных. И исчез. Аоминэ осталась одна. Несколько мгновений стояла на месте, прислушиваясь к тишине, которая постепенно вытесняла следы чужого присутствия. Опустила взгляд на собственные руки. Пальцы чуть дрогнули, но она быстро сжала их в кулаки. Ничего здесь не отзывалось. Ни стены, ни мебель, ни сама тишина. Девушка словно оказалась в пространстве, которое ей абсолютно не откликалось. Но наиболее удачного выбора не было. В эту игру она вошла не по своей воле. Но играть — придётся. И раз так, то сделает это красиво.

***

Вечер давно уступил место ночи, и воздух стал прохладнее. Лёгкий ветер качал листву на деревьях, приносил с собой запах хлорки, алкоголя и чужих разговоров, доносившихся из глубины отеля. Он трепал полы рубашки, которую Аоминэ не стала застёгивать. На общий балкон она вышла не за свежим воздухом, а чтобы просто постоять и не думать. Внизу едва заметно мерцали тёплые огни, похожие на звёзды, слышались движение людей, ночные шорохи и приглушённые голоса. Девушка оперлась ладонями о холодный камень перил. Несколько секунд казалось, что тишина принадлежит только ей. — Красивый вид, да? — чей-то хриплый голос прозвучал с насмешкой, будто сам не верил, что произнёс это серьёзно. Хватило пары слов, чтобы ощущение уединения исчезло. Аоминэ повернула голову на звук. Нираги уже подошёл ближе и остановился немного левее, опираясь локтями на перила. В пальцах тлела сигарета, тонкая дорожка дыма извивалась в воздухе и исчезала, не оставляя следов. Он глядел не на горизонт — на девушку. Оценивающе, внимательно, как наблюдают за чем-то новым и непонятным. — Неужто будешь продолжать следить и на Пляже? — немного нахмурившись, поинтересовалась Аоминэ. Он затянулся и выдохнул дым, который на секунду застыл между ними и тут же исчез в вечернем пространстве. Казалось, мужчина что-то рисовал в воздухе, что-то такое, что понимал только он сам. — Следить? Ты о себе слишком высокого мнения, — ответил он с дерзкой усмешкой. — Я, между прочим, тут уже стоял. — Ясно, — девушка вернула своё внимание на вид внизу. Нираги сильнее наклонился, опираясь всем весом на руки, и повернул голову, чтобы видеть её профиль и ничего не упустить. — Или ты правда думаешь, что меня волнует, мешаю ли я тебе? Аоминэ тихо усмехнулась, не отводя взгляда от огней под балконом. Но боковым зрением стралась контролировать то, что происходило рядом. — Мне всё равно на твоё присутствие, — пальцы скользнули по краю камня, будто она искала, чем занять руки, чтобы не дать раздражению выдать настоящие мысли. И Нираги уловил этот мелкий жест. Его усмешка стала больше походить на хищный оскал. Он сделал медленный шаг в её сторону, заставив девушку повернуть голову. Он не просто сокращал расстояние, а проверял границы терпения этой женщины. Хотел посмотреть, как близко можно подойти, прежде чем услышит «стоп». Его взгляд не метался, был направлен точно в глаза напротив, не давая ни ей, ни себе возможности отступить. — Какая жалость, — наигранно протянул Нираги и хищно облизал губы. — Мы бы могли чертовски классно провести время вместе. — Отойди, — твёрдо произнесла девушка. Мужчина не двинулся, только немного склонил голову от любопытства. И просто ждал, что будет дальше. Он всего лишь хотел посмотреть, как быстро она сорвётся. Не ради какой-то цели, просто ради игры, удовольствия. Нираги сделал очередную затяжку, глядя девушке в глаза. — И вновь мы в этой ситуации, — сказал он почти шёпотом, выдыхая дым прямо ей в лицо. — Как забавно. Аоминэ проигнорировала его выходку, но развернулась всем телом. — Ещё шаг — и я тебе врежу, — она даже не пыталась угрожать. Просто сказала то, о чём думала прямо сейчас. Нираги никак не реагировал, только разочарованно цокнул. Он чувствовал, как нарастающий азарт гаснет, будто свеча, потухшая от ветра. В одно мгновение. Он искал слабость, страх, почти машинально, как будто только они могли дать ему ощущение контроля. Но сейчас не получил столь желанной реакции. Ни паники в глазах, ни попытки сбежать от него. Ничего. — Ну и хрен с тобой, — пробурчал он, вновь подцепив сигарету зубами. И в итоге отступил, но не потерял интерес. Ему всегда нужны были яркие эмоции других, а не их стена равнодушия. И когда этого не было — он шёл искать новое развлечение. Но сейчас... разочарование смешалось с возбуждением. Азарт вновь начал разгораться от мысли, что игру придётся продумать намного тщательнее. Любую стену можно пробить, просто на это нужно время. Нираги больше не стал задерживаться на балконе. Медленно развернулся и шаг за шагом пошёл прочь, оставляя после себя лёгкий запах табака и едва уловимое чувство тревоги, от которого не так просто избавиться. Аоминэ осталась стоять у перил. Снаружи у неё царило полное спокойствие, которое можно было бы принять за хладнокровие. Но внутри всё было иначе — там бушевало. Она чувствовала раздражение, накопившееся за весь вечер. Из-за того, что её выдернули из привычного ритма жизни, отобрали право выбора и попытались прогнуть под свои правила. Лёгкий ветер колыхал волосы, касался кожи, пробираясь под рубашку. Девушка позволила себе ненадолго замереть, прикрыв глаза, и ощутить смесь злости и усталости. И в этом мгновении ясно осознала, что уходящий Нираги оставил после себя не только запах табака, но и пространство для размышлений. Где Аоминэ могла собраться и понять, что больше не позволит играть с собой. Ночь продолжала медленно окутывать балкон.