Дым над Страной Чудес

На закате жара наконец спала. Территория Пляжа постепенно теряла золотое сияние, будто кто-то медленно стирал краски с горизонта. По бетону расползались длинные тени, а запах нагретого за день камня упрямо держался в воздухе. Аоминэ сидела на скамье, закинув ногу на ногу и оперевшись локтем на подлокотник. Клацала зажигалкой в ритм собственным мыслям, короткий металлический звук разносился в тишине как метроном. Она смотрела вдаль, но взгляд то и дело скользил вниз — туда, где в пальцах перекатывалась знакомая тяжесть. — Опять ты с этой штукой, — лениво протянула Куина, появившись без звука, и устроилась рядом. Она шумно выдохнула, раскинув руки вдоль спинки скамьи, вытянула ноги и запрокинула голову назад. Глаза прикрыты, а лицо впитывало последние капли тепла. — Сколько ей лет? — Больше, чем нам с тобой вместе взятым, — отозвалась Аоминэ без особого интереса, не отрывая взгляда от увесистой зажигалки в руке. — От деда досталась. Он считал, что если не можешь контролировать мир — контролируй пламя. — Философ... — хмыкнула Куина, не открывая глаз. — Скорее пироман, — усмехнулась Аоминэ. — А ты, значит, наследница семейных реликвий? — Куина приоткрыла один глаз, скосила взгляд. Аоминэ щёлкнула зажигалкой ещё раз, но теперь звук прозвучал чуть громче — как ответ. — Наследница — это громко сказано. Я просто… не выбросила её. Из глубины теней, где вечер ещё не решил, отступать ли окончательно, выплыл Чишия. Плавно, будто материализовался из воздуха. Он не торопясь подошёл и без слов опустился на край скамьи, вынуждая обеих девушек подвинуться. Сел чуть наискосок, вытянув ноги, сунул руки в карманы и уставился вдаль, словно был тут с самого начала. От него пахло немного дымом, но не табачным, это был запах костра, что сохранился в ткани одежды. — Кто-нибудь из вас вообще отдыхает? — протянула Куина, вновь приоткрыв только один глаз. Её голос звучал так, будто она говорила сквозь сон. — Я чувствую от вас ауру напряжения. Вы вроде сидите, но ощущение, что на минном поле. — Я расслаблен, — отозвался Чишия с тем самым невозмутимым выражением, которое можно было принять за насмешку. — Просто у меня нет зажигалки, чтобы ритмично звякать. Видимо, в этом весь секрет. — Вот и не звякай, — буркнула Аоминэ, так и не повернув головы в его сторону. Щелчок, ещё один. Потом рука всё же замерла, и она скосила взгляд. — Тебя же звали в карты играть. Опять отказался? Чишия кивнул так, будто вспомнил об этом только сейчас. Отнёсся к теме так же спокойно, как и ко всему остальному, но всё же ответил: — Не люблю играть в карты. Особенно по чужим правилам. — И всё же ты на Пляже, — заметила Куина, лениво водя пальцем по спинке скамьи. — А это, если не заметил, и есть чужие правила. — Именно поэтому я и не за их столом, — сказал он, чуть приподняв брови. Как будто удивлялся, что это кому-то не очевидно. Повисла короткая пауза. Где-то над головой с грохотом открылось окно, и оттуда, почти как из другого измерения, донёсся хриплый голос. Какой-то пьяный парень в трагичной манере барда выкрикивал обрывки песни на непонятном языке. Слова путались, плавали в воздухе, словно опьянели вместе с ним. Песню подхватил ещё кто-то — издалека и невпопад. Это был Пляж. Такой, каким он становился по вечерам — безумным, шумным. Аоминэ же наконец убрала зажигалку в карман. — Ладно, хватит загадок, — нарушила молчание Куина, потянувшись за бутылкой с водой, которая стояла у ног Аоминэ. — Пироманка, включай свой дедуктивный режим. Какие выводы сделала о нашем гениальном Чишии? Она сделала пару глотков воды и хитро уставилась на сидящих рядом. — Он считывает и анализирует, — отозвалась Аоминэ, глядя куда-то в горизонт, где тьма уже почти поглотила свет. — Слишком много и слишком часто. И меня это нервирует. — Я просто сижу, — пожал плечами Чишия, беззаботно откидываясь назад. — Это вы всё усложняете и драматизируете. — Ты всё время всё просчитываешь и стараешься держать под контролем, — сказала Аоминэ, поднимая взгляд вверх, к небу. — А когда что-то идёт не по плану, ты этого не признаёшь. Просто делаешь вид, что так и должно было быть. На короткий миг повисла тишина. Даже пьяная песня где-то наверху резко оборвалась — то ли человек ушёл, то ли просто слов больше не было слышно. Мир словно затаился. — А какой смысл признавать, если это ничего не меняет? — произнёс он медленно. — Реальность от этого всё равно останется прежней. — Господи, что вы за зануды такие, — протянула Куина, подняв глаза к небу, будто ища там спасение. — Может, сыграем во что-нибудь? Например… в «угадай эмоцию на лице Чишии»? — Я ставлю на «сдержанную скуку», — тут же бросила Аоминэ, повернувшись к нему, будто действительно рассматривала. — С таким лёгким налётом интеллектуального превосходства. — А я — на «задумчивый просчёт», — отозвалась Куина, прищурившись. — Под ним, возможно… скрытая тоска. Такая тонкая, что самому себе в ней признаться сложно. Чишия резко выдохнул носом, но не усмехнулся. — Усталость, — тихо добавил он и свой вариант. Обе девушки замолчали. На секунду. — Мы тебя утомляем, Чишия? Он бросил короткий взгляд на Аоминэ, почти случайный. Но в нём что-то было — то ли ответ, то ли предупреждение. — Пока нет. — Сложно утомить того, кто научился жить в режиме фонового анализа, — Куина усмехнулась, качнув ногой. Стопа описала в воздухе дугу. — А вообще он как кошка: может не двигаться часами, а потом внезапно запрыгнуть тебе на голову. Аоминэ фыркнула, приподняв бровь. — Надеюсь, он не из тех, кто приносит дохлую мышь в подарок, — девушка повернулась к нему с лёгким прищуром. Чишия на это только вопросительно приподнял бровь, но девушки ничего больше не сказали. Наступила уютная тишина, в которой не хотелось двигаться. Закат догорел, небо стремительно темнело, упрямо перетекая в насыщенный синий цвет. Аоминэ слегка ссутулилась, сфокусировав взгляд на мелких царапинах на руках. Она машинально провела пальцем по одной из них, словно проверяя — зажила ли. Чувствовалась неровность кожи, и это призрачное ощущение почему-то удерживало её внимание. Рядом Куина задумчиво накручивала прядь волос на палец и болтала ногой, с которой так и норовился слететь сланец. Чишия чуть наклонился вперёд, уловив краем уха знакомый голос, и скользнул взглядом в сторону входа в отель. У стены, словно совершенно случайно, стоял Нираги. Он что-то оживлённо рассказывал мужчине в тёмной рубашке, жестикулировал, улыбался, почти смеялся. Казалось, был полностью погружён в обсуждение. Но глаза… Глаза не испытывали интереса к собеседнику, даже не участвовали в разговоре. Они были направлены в одну точку, не отрываясь. Прямо на Аоминэ. Он делал это очень явно, из-за чего не оставалось сомнений. Не было даже намёка на осторожность. Он будто нарочно делал всё напоказ, давал понять: да, смотрю, и что ты с этим сделаешь? Вот только было непонятно, чего он этим добивается. Чишия медленно вернул внимание к Аоминэ. Та в этот момент что-то говорила Куине, не подозревая, что стала целью чужого испытующего взгляда. — Похоже, у тебя появился поклонник, — в этот раз иронии в его словах не было. Девушка непонимающе уставилась на него. Он дёрнул головой, указав подбородком в сторону стены. Но стоило только ей повернуться в указанном направлении — Нираги тут же отвёл взгляд. Аоминэ обречённо вздохнула и уткнулась щекой в кулак, опираясь локтем о колено. Всем видом дала понять, что перспектива такого «поклонника» была последним, что могло её порадовать. — Вот морока… — пробормотала она. Чишия уловил, как напряглись плечи девушки, хотя она старалась скрыть это. Её сдержанный вздох и чуть резкое движение рукой к лицу сказали ему больше слов. Куина, всё это время молча находившаяся в своих размышлениях, тоже обернулась. Взгляд её скользнул в сторону Нираги, остановился, задержался. Губы её чуть поджались, брови заметно сдвинулись. — Только этого не хватало, — брезгливо сказала она, вытащив изо рта свою трубочку. Аоминэ медленно опустила голову, провела пальцами по волосам, приглаживая выбившиеся из пучка пряди. — Порой я ловлю его взгляды, — произнесла она так, словно делилась чем-то незначительным, вроде прогноза погоды. Но внутри это ощущение никак не походило на пустяк. Там накапливался неприятный осадок от столь пристального внимания. — И каждый раз думаю, что лучше бы не ловила. — Он скорее будет изводить до конца, чем потеряет интерес, — тихо сказал Чишия. Склонил голову, продолжая смотреть в ту сторону, где уже давно ничего не происходило. Ни Нираги, ни его собеседника не было видно. Абсурдно, но отсутствие фигуры у стены не принесло облегчения. — А я скорее доведу до того, что интерес у него закончится вместе с зубами, — ответила Аоминэ, глядя куда-то в пол. Куина коротко фыркнула, облокачиваясь локтями на колени. Уголки губ дрогнули в одобрении. — Поверь, мы в тебе не сомневаемся. — Да, — добавил Чишия, снова переведя взгляд на девушку. — Но с ним нужно быть особенно внимательной. Аоминэ закрыла глаза, медленно откинулась назад, чувствуя, как мышцы спины немного расслабляются. — Но сидеть и ждать, когда тебе прилетит что-то исподтишка… тоже такое себе, — пробормотала она, не открывая глаз. — Мы не сидим. Мы наблюдаем, — заметил Чишия, чуть приподняв брови. И добавил с почти ленивой усмешкой: — Это стратегическая пассивность. На этот раз Аоминэ медленно повернула к нему голову и наигранно скривилась. — Клянусь, если ты ещё раз скажешь что-нибудь в духе «я всегда наблюдаю», я тебя утоплю в бассейне, — проворчала девушка. — А если не получится, то утоплюсь сама. Куина, дослушав, рассмеялась легко и звонко, отбросив прядь с лица. — Зрелище будет незабываемым при любом раскладе, — сказала она, подмигнув Аоминэ. — Только дай знать заранее. Возьму попкорн. Солнце уже скрылось за крышей, словно ушло, устав наблюдать за ними. Но никто не поднялся, не шевельнулся. Они всё ещё сидели, будто не хотели спугнуть этот странный миг. Чишия смотрел куда-то в сторону, не двигаясь. Мысли текли быстро. Он перевёл взгляд на девушек. Аоминэ рассмеялась чему-то, что сказала Куина, чуть склонив голову. Сейчас они обе выглядели как никогда живыми и настоящими. Куина собиралась снова начать что-то: то ли новое нелепое соревнование, то ли предложить очередной идиотский спор. Она уже открывала рот, когда их перебил мужской голос: — Аоминэ. Трое обернулись почти одновременно, как по команде. Неподалёку стоял Агуни. Как всегда, немногословен, серьёзен, с выражением лица, которое не менялось ни от жары, ни от дождя, ни от глупых разговоров. — Шляпник хочет с тобой поговорить. — Сейчас? — уточнила девушка, мельком посмотрев на Чишию и Куину. Обоих это насторожило по-своему. Куина слегка напряглась, будто интуитивно ждала чего-то неприятного. Чишия просто замер — прикидывал, куда и зачем её зовут. — Да, идём, — коротко ответил Агуни и тут же развернулся, не потрудившись даже дождаться ответной реакции. Аоминэ встала, поправив рубашку. С виду она была собрана и спокойна, но напряжение прослеживалось в мелочах: в сжатой челюсти, в том, как она потёрла ладонью шею, как коротко задержала взгляд на горизонте. Чишия и Куина следили за ней глазами, пока она шла прочь. Мужчина молчал, а потом вполголоса заговорил, как будто размышлял вслух: — Думаю, стоит попробовать поговорить с ней про план. Куина бросила на него косой взгляд, прикусила трубочку и чуть наклонила голову: — А ты уверен, что она вообще станет слушать? — Не уверен, — Чишия медленно повёл плечами, сбрасывая с себя лишние мысли. — Но это пока что наилучший вариант. Куина закинула одну ногу на другую и скрестила руки, словно собиралась наблюдать, как он выкручивается дальше. — Ты и правда в ней заинтересован? — Смотря что ты имеешь в виду, — не раздумывая, спокойно ответил мужчина. — Ты, вроде, и хочешь включить её в план, но как-то не очень уверенно действуешь. Чишия ничего не ответил. Ветер тронул край его толстовки, задел обесцвеченные пряди волос. Он не двигался, только смотрел в сторону бассейна, где толпа только-только начинала своё веселье. — Я не понимаю её, — наконец ответил он. — Ощущение, что она не играет по правилам. — Все играют по ним, — ответила Куина без тени удивления. — Не она, — повторил он. — Играет своим умом, сама решает, кому и когда помогать. И я пока не знаю, какой ход она может сделать. Куина отвернулась, махнув ладонью у плеча, отогнала назойливого комара и потянулась, скрестив руки за головой. Лениво, по-кошачьи. Без слов дала понять, что разговор исчерпан, по крайней мере, на данный момент. А Чишия всё ещё смотрел туда, где несколько минут назад растворилась Аоминэ. И впервые за долгое время позволил себе вспомнить, как всё началось. Когда только увидел её на игре в Пятёрку Пик — мысленно Чишия поставил на ней крест:

«Она не продержится. Погибнет в попытке спасти кого-то или сломается.»

Его опыт говорил за него. Он привык угадывать исходы, привычно сводить судьбы к вероятностям. Но она вернулась. Во второй игре. Потом — снова, уже на Пляж. Каждый раз возвращалась живой. И тем самым рушила его прогноз, заставляла с раздражением признавать, что он ошибся. Чишия давно научился отсеивать личные интересы, поэтому наблюдение за игроками было необходимостью. Люди в этом месте редко представляли ценность, но иногда попадались исключения. Те, кто не просто выживали, а действовали. Кто мог оказаться полезным. И если такие вдруг оказывались рядом, то их лучше было перетянуть на свою сторону до того, как они станут чьей-то чужой опорой. С Аоминэ было сложнее. Мотивы её были размыты. Она не рвалась выжить любой ценой, но и не выглядела как человек готовый умереть. Не искала покровителей, не пыталась доказать свою собственную силу. Просто двигалась вперёд, принимая правила этого мира без иллюзий. Чишия пытался раскладывать её поступки, как фигуры на доске. Думал, что найдёт логику, просчитает последовательность. Но что-то ускользало от его внимания. Она не была лидером, не была ведомой. И уж точно не была пешкой. Скорее, самостоятельной переменной в уравнении, которая может внезапно изменить весь результат, если её вовремя не учесть. Включить её в план — означало в первую очередь просчитать её. А вот это и было самым неудобным. Он не знал, на что она пойдёт в критический момент. В чью пользу будет выбирать. Даже не был уверен, выберет ли вообще. Иногда казалось, что она действует, подчиняясь мгновенному импульсу, а иногда — что каждое её движение продумано заранее. Даже в одних и тех же ситуациях Аоминэ вела себя по-разному. Она казалась удобной фигурой для командной работы, но пока слишком нестабильной. И это раздражало. Потому что всё, что нельзя предсказать, может сорвать то, что он тщательно выстраивает. И всё же… Он продолжит наблюдать.

***

Агуни вёл девушку по коридору, не оборачиваясь и не говоря ни слова. Поворот, лестница, ещё один коридор. Аоминэ не задавала вопросов, хотя внутри зудело желание услышать хоть намёк. От мужчины веяло той самой уверенностью, которая говорила: всё уже решено заранее, и любые расспросы не изменят сути. Поэтому ей оставалось только идти позади и не отставать. И эта тишина длилась практически до самого конца пути. — Что-то случилось? — всё-таки спросила она, когда показался нужный коридор. — Узнаешь, — отозвался Агуни, не замедлив шага. Аоминэ кольнуло ощущение, что её ведут к чему-то, чего невозможно избежать. Их ждала массивная дверь. Она была приоткрыта, и свет изнутри вытекал длинной полосой на пол, точно тропинка, ведущая внутрь. В прошлый раз эта картина казалась почти безобидной, но теперь Аоминэ почувствовала, что шаги даются намного тяжелее. Из-за этого она немного замялась на входе, но взяла себя в руки и переступила порог. Комната встретила приятным запахом. В воздухе чувствовался терпкий табак, сладковатая пряность и свежая цитрусовая нота. Аоминэ вдохнула поглубже, стараясь сильнее уловить смесь ароматов. И неожиданно это подарило щепотку спокойствия. В центре расположилась фигура Шляпника. Он вальяжно раскинулся на диване, словно в собственном тронном зале. С ослепительной улыбкой на лице. В руке покачивался стакан с янтарной жидкостью, кубики льда то и дело звонко ударялись о стенки. Слева от него стояла женщина в чёрном наряде. В её неподвижности было что-то тревожное, такое, от чего хотелось отвести взгляд. Ровная спина, как у благородной дамы. Гладкие чёрные волосы переливались под светом, её фарфоровая кожа казалась идеальной. Алые губы создавали контраст, потому что были единственным ярким пятном в этом безупречно-мрачном образе. Но самое жуткое скрывалось в её глазах. Там не отражалось ничего. Ни тепла, ни холода, ни свойственного многим равнодушия. Не было даже человека — только бездонная пустота. Как у манекена с витрины, которому придали очень правдоподобный вид, но не вложили ни капли души. Аоминэ почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она впервые ощутила острое желание повернуться и уйти. Вот только не могла. — Добрый вечер, Аоминэ, — мелодично протянул Шляпник, приподняв стакан с напитком. — Проходи. Познакомься с Мирой. Он указал рукой на женщину, даже не удостоив ту взглядом. Словно она и правда была частью интерьера, изящным украшением комнаты, которое не требовало отдельного внимания. Мира слегка наклонила голову в приветствии. Взгляд скользнул по Аоминэ, задержавшись всего на миг, как бы фиксируя её образ, а затем глаза вновь наполнились пустотой. Казалось, ей не нужно было рассматривать девушку дольше — она уже всё поняла с первого взгляда. Аоминэ было не по себе, как от шороха за спиной в тот момент, когда ты уверен, что в комнате никого нет. Стараясь не зацикливаться на женщине, она подошла к креслу, что стояло напротив дивана, и опустилась на самый край. Её взгляд намертво приклеился к Шляпнику, показывая готовность к диалогу. Он понял её намёк и, не меняя позы, медленно заговорил. — Ты, наверное, уже догадываешься, зачем тебя позвали, — начал мужчина. — Пришло время игры. Сначала девушка немного не поняла. Причём тут игры? Но вдруг в памяти всплыли слова Куины, когда та рассказывала о том, как тут всё устроено. Она упоминала и игры, на которых присутствуют «наблюдатели», что оценивают потенциал новых участников. — Мы дали тебе достаточно времени, чтобы осмотреться, — продолжал мужчина, лениво покачивая бокал. Отблеск света скользнул по его щеке, на миг осветив чёрную радужку глаз. — Я рад, что ты не доставила никаких проблем за эту неделю. Но, как ты понимаешь, симпатии тут ничего не решают. Здесь всё держится только на поступках. И скоро у тебя появится возможность доказать, что ты заслуживаешь своё место. Аоминэ внимательно слушала, смотря прямо в глаза мужчины. Никаких возражений и лишних фраз от неё не последовало. Лишь внутри, под гладью спокойствия, что-то начинало скрестись. Смесь напряжения и осознание безвыходности положения. Мало того, что придётся вновь выживать, так ещё и делать это так, чтобы угодить кому-то, кто наблюдает за каждым её действием. От подобных мыслей она лишь раздражённо выдохнула. — Какая будет игра? — поинтересовалась Аоминэ, ухватившись за возможность узнать, какой информацией они обладают. — Узнаем, когда начнётся, — Шляпник улыбнулся краешком губ. — Мы не ограничиваем тебя в методах. Нам важен результат. Настолько убедительный, чтобы ни у кого не возникало сомнений. Девушка кивнула. — А если облажаюсь? — прищурилась на мгновение. Вопрос был задан не из сомнений или тревоги. А как часть размышлений, когда надо предусмотреть и худший сценарий. Мужчина поставил стакан на подлокотник, и свет скользнул по стеклу, перелившись тёплой полосой на его запястье. Он усмехнулся, как учитель, который устал слушать одни и те же реплики от новых учеников. Как человек, видевший уже десятки таких «если». — Тогда придётся выкручиваться. Или умирать, Аоминэ. Здесь другого пути нет. Девушка чуть склонила голову, соглашаясь, хотя внутри что-то упрямо сопротивлялось. Слова Шляпника звучали так уверенно, будто он уже мысленно поставил её на место проигравшей. — Не очень вдохновляюще, — заметила она с лёгкой иронией, чтобы хоть как-то оттолкнуть ощущение навязанного исхода. — Вдохновение приходит в процессе, — отозвался мягко Шляпник, и на долю секунды в голосе прозвучало почти человеческое тепло. Но в его искренность Аоминэ не верила. До этого момента Мира казалась лишь тенью в комнате. Она не участвовала в разговоре, не выдавала ни малейшего намёка на интерес, будто её и вовсе не касалась реальность происходящего. Словно присутствовала где-то на границе света и полумрака, почти за пределами восприятия. И всё же её голос внезапно прорезал тишину. — Я пойду с тобой в качестве наблюдателя, — голос её оказался очень приятным слуху. — Но вмешиваться не буду. Ни в процесс, ни в исход. Аоминэ повернула голову в её сторону. Она смотрела не просто внимательно, а так, как привыкла смотреть на людей, которых надо раскусить. — Готова рискнуть своей жизнью? Мира не ответила сразу. Промедление было не робостью, она обдумывала. Не ответ, а форму, в которой его стоит произнести. И всё же, когда она заговорила, голос её остался таким же чистым и тихим, без намерения что-либо доказать. — Мне не нужно рисковать, чтобы увидеть человека таким, какой он есть, — произнесла она, позволив уголкам губ изогнуться в почти незаметной улыбке. — Достаточно знать, как он делает выбор. И как живёт с тем, что случилось после. — Красиво сказано, — тихо выдохнула Аоминэ, больше для себя, чем в ответ. Шляпник поднялся со своего места, стряхнув с колен воображаемую пыль. Его голос, обычно лёгкий, теперь обрёл незаметную жёсткость, на секунду выдавая усталость. — Твоя виза заканчивается завтра, — произнёс он, глядя чуть в сторону. — У тебя есть день. Потрать его с умом, потому что можешь уже не вернуться. Следом поднялась с кресла и Аоминэ. — Спасибо за «чай», — иронично отозвалась она. Не дала никаких комментариев на слова Шляпника, а лишь поставила таким образом точку в конце разговора, после которого каждый уходит своей дорогой. Мужчина усмехнулся, но в этой усмешке не чувствовалось веселья. — Мы ещё устроим настоящее чаепитие, — пообещал он. — И, быть может, не одно. Если, конечно, доживёшь. Аоминэ ничего не ответила, только скользнула взглядом по дверному проёму и направилась к выходу. Когда она дошла до двери, Мира вдруг оказалась рядом. Появилась внезапно, почти касаясь плечом, но не нарушая дистанции. Никто ничего не сказал, женщины даже не смотрели друг на друга. Они свернули на развилке — каждая в свою сторону, будто так и было задумано. Но даже когда шаги Миры уже стихли, у Аоминэ не исчезло ощущение чьего-то взгляда за спиной.

***

Когда Аоминэ вернулась во двор, небо уже полностью погрузилось в ночную синеву. Лёгкая дымка скрывала звёзды, делая их совсем тусклыми. Воздух был липким и неприятным от духоты, которая не ушла даже с наступлением ночи. Девушка плелась вперёд с ощущением, что ей только что вежливо выдали приговор, заботливо перевязанный подарочной лентой. Свернув к бассейну, она ступала по плитам, которые ещё хранили тепло дневного солнца. В воздухе плавала лёгкая сладковатая нота от цветущих деревьев, смешанная с запахом спиртного и хлорки. Где-то рядом шуршали листья, чей шум иногда можно было различить сквозь крики и музыку. У самого бассейна царила своя шумная жизнь. Которая привычно состояла из танцев, выпивки и времяпровождения в воде. И всё под светомузыку. Аоминэ пробежалась глазами по толпе и выцепила нужные силуэты. Двинулась прямо к ним. На одном из шезлонгов, что находились дальше всего от центра веселья, устроился Чишия. Белая толстовка почти сливалась с подголовником, капюшон был небрежно натянут, скрывая большую часть лица. Одна рука закинута за голову, вторая покоилась на животе. Рядом, почти вплотную, стоял шезлонг, на котором расположилась Куина. Она сидела, поджав под себя ноги, и жевала что-то, скользя глазами по проходящим мимо людям. Аоминэ остановилась возле них, засунув руки в карманы шорт. Она позволила себе несколько секунд молчания, чтобы выпрямить спину и сделать глубокий вдох. Затем подняла глаза на парочку, оценивая их позы, настроение и степень вовлечённости в происходящее, и с лёгкой иронией поинтересовалась: — Вы всё ещё никуда не разбежались? Куина лениво повернула голову на звук, не удивившись такому скорому появлению. — Здесь не так много вариантов досуга, — отозвалась девушка. — Я хотела погулять вокруг отеля, но эта ленивая задница упёрлась. Она почти по-детски обиженно посмотрела на блондина, который даже бровью не повёл на высказывание в свой адрес. Аоминэ опустилась на край соседнего шезлонга. Локти опустились на колени, плечи ссутулились, и девушка с облегчением выдохнула. Затем скосила взгляд на Чишию. Он всё так же лежал неподвижно, будто каменная статуя в капюшоне. Глаза прикрыты, но веки чуть дрожали, значит, не спал. И всё же не обращал внимания ни на неё, ни на Куину. — Разговор со Шляпником был насчёт игры, — поделилась Аоминэ и отвернулась к бассейну. — Сказали, что пора отрабатывать место под солнцем. Она мимолётно усмехнулась. Пыталась разрядить напряжение, хотя и сама не до конца верила в то, что это удастся. Куина замерла, перестав жевать. Рука с батончиком застыла на полпути ко рту. Она хмуро посмотрела на Аоминэ, моргнув медленно, как будто что-то просчитывала. Затем, не говоря ни слова, положила шоколадку рядом. — Ожидаемо. Подробности были? — Вообще никаких, — ответила Аоминэ, слегка облизнув пересохшие губы. — Только с наблюдателем познакомили. — Кто? — впервые отозвался Чишия, не меняя своего положения. — Мира, — произнесла Аоминэ почти шёпотом. Ненадолго наступила тишина. Ветер лениво перебрался с дерева на дерево. И по воде пошла рябь, как мурашки по человеческой коже в момент дурного предчувствия. — Осторожнее с ней, — тихо сказал Чишия. — Она самая закрытая из всех в Совете. Я не стану даже предполагать, что у неё на уме. — Уже поняла, — кивнула Аоминэ, медленно выдохнула, позволив воспоминанию о взгляде Миры всплыть в сознании. — От неё веет… чем-то жутким. Просто смотришь ей в глаза, и ощущение, что в пустоту заглядываешь. Куина взяла в руки недоеденный шоколадный батончик, но теперь жевала рассеянно, задумчиво. Откусила, но не почувствовала вкуса, немного помолчала, раздумывая о чём-то. И лишь потом заговорила: — Если будет плохо, то не надейся, что она вмешается. Даже если будешь умирать у неё на глазах. — Я и не надеюсь, — выдохнула Аоминэ, прекрасно понимая сложившуюся ситуацию. Чишия наконец приподнял голову. Вытащил из-под головы руку и небрежно провёл пальцами по капюшону, стянув его чуть назад, чтобы открылась часть лица. — И что будешь делать до игры? — спросил он. Аоминэ чуть наклонилась вперёд, вытаскивая зажигалку из кармана. Привычно закрутила в ладонях. Металл был тёплым от тела, но пальцы всё равно дрожали от накопившейся за день усталости, которую она ещё не позволяла себе признать. Она просто продолжала катать зажигалку, будто стирая с неё невидимую пыль. — Думать. Курить. Смотреть на подозрительных блондинов в капюшонах. У меня всё строго по расписанию, — серьёзно заявила она, будто и не пыталась шутить. Куина фыркнула и расхохоталась, прикрыв рот рукой, чтобы не плюнуть в кого-нибудь шоколадом. Чуть качнулась вперёд, едва не задев лбом плечо Чишии. — Осторожно, — буркнула она сквозь хохот и ткнула Чишию локтем под рёбра. — Он может воспринять это как флирт. Блондин не сразу отреагировал, как будто мысленно ещё оставался где-то в предыдущем разговоре. Он повернул голову чуть в сторону, и угол его рта дрогнул, почти как случайная тень на губах. Взгляд скользнул по лицу Аоминэ, зацепился, остался. Его капюшон ещё немного сдвинулся от движения, показав миру пряди белых волос, на мгновение поймавших свет от ближайшего фонаря. Он посмотрел не прямо — немного мимо, скользя по чертам Аоминэ, словно рассматривал не лицо, а движение ветра рядом с ней. Та не отвела глаз, просто лениво приподняла одну бровь и ухмыльнулась, как бы спрашивая: «Куина же не серьёзно?». — Если это флирт, то тебе стоит взять пару уроков, — ответил Чишия. — Точно не у тебя, — отозвалась Аоминэ. Куина закатила глаза и махнула рукой. — Да чем вы вообще занимались до всего этого? — девушка недовольно переводила взгляд с одного на другую. — Точно настоящие зануды, честное слово. Ни романтики, ни азарта. — Не всем же быть энтузиастами, — хмыкнула Аоминэ. Чишия только лениво пожал плечами, не споря и даже не делая вид, что задет. Куина протянула руку вперёд и сжала кулак, демонстрируя железную решимость. — Подумаешь! Научу вас сама, — заявила она с блеском в глазах, как будто речь шла вовсе не о флирте, а о великих подвигах, которые они обязаны совершить. — Из вас ещё выйдут обольстители, вот увидите. Куина сунула последний кусок сладости за щеку и, гордо вскинув подбородок, принялась оттирать пальцы от остатков шоколада. Аоминэ сдержанно фыркнула, глядя на боевой настрой, с которым Куина уцепилась за свою идею. Её брови едва заметно приподнялись от почти детского изумления. Смотря на то, как кто-то так искренне берётся за что-то с горящей уверенностью. Чишия глянул на Куину, прищурившись, словно не до конца был уверен, шутит она или действительно намерена устроить всё так, как только что прозвучало. А потом тихо сквозь зубы пробормотал что-то вроде: «Этого ещё не хватало мне». Аоминэ скользнула по нему взглядом из-под тёмных ресниц, оценивая реакцию, и затем повернулась к девушке с лёгкой насмешкой: — Куина, он же теперь вообще шарахаться от нас начнёт. — Пусть шарахается, — девушка стрельнула взглядом в сторону Чишии. — Уверена, что даже при таком раскладе он всё равно будет ошиваться поблизости. А как скучно станет, то и вовсе сам вернётся. Она подмигнула блондину, широко улыбаясь, и с лёгкой, дружеской грубостью хлопнула Аоминэ по плечу. — Пошли, — кинула она. — Завтра будет весело. — Безумно весело, — отозвалась Аоминэ, поднимаясь следом. — Прямо праздник. Они махнули на прощание и пошли в сторону отеля. Фонари, натянутые над дорожкой, рассыпали на плитах тёплые световые пятна. Куина что-то напевала себе под нос вполголоса, сбиваясь с ритма. Аоминэ такого настроения сейчас не разделяла. Уже почти скрывшись за поворотом, она всё-таки остановилась. Бросила взгляд через плечо. Мужчина по-прежнему был на своём месте. Сидел неподвижно, как часть пейзажа. Он не смотрел на воду. И не на дорожку, по которой они ушли. Взгляд его был застывшим, устремлённым в никуда.

***

Комната утонула в полумраке. Единственным источником света оставалась лампа на тумбочке, её матовое свечение окутывало пространство мягкими янтарными всполохами, как если бы кто-то разлил мёд по стенам и потолку. За занавесками, почти невесомыми, слышались звуки улицы. Аоминэ сидела на полу, прислонившись к прохладной стене. Босые ноги лежали на пушистом ковре. Ткань была мягкой, ворсистой, и под тяжестью тела она чуть продавилась, словно запоминая очертания. На другом конце комнаты хлопнула дверца шкафа. Куина вытащила запасное одеяло и небрежно кинула его на край кровати. Затем сняла резинку, освободив волосы, и те в миг коснулись плеч, соскользнули на ключицы. На секунду она остановилась, прислушалась. Голова чуть наклонена. Ухо улавливает: нет, не звук, а отсутствие движения. Девушка повернулась и вгляделась в силуэт, сидящий на полу, который расплывался в полумраке. Нахмурилась. Куина сделала один шаг, потом второй, бесшумно ступая по полу. Она присела рядом с Аоминэ. — Ты собираешься спать? — негромко спросила она. Почти шёпотом. Аоминэ чуть склонила голову, не отрывая взгляда от одной точки на полу. — Не знаю, — устало ответила она, с хрипотцой, что, словно пыль, осела в лёгких за день. — В последнее время всё чаще кажется, что смысла в этом нет. Куина понимающе кивнула. Подтянула колени к груди, обхватила их руками. Долго молчала. В щель окна сочился ночной воздух, что понемногу начал остывать. — Я не скажу, что всё наладится, — тихо произнесла Куина. — Это было бы… глупо. Но ты не одна. Даже если иногда проще так думать. Аоминэ чуть дёрнула плечом — то ли от неожиданности, то ли от эмоции, которую не хотела показывать. Она не посмотрела на неё, но кивнула, почти не заметно. Просто как факт, без обещания поверить. Без попытки приблизиться. Услышала и приняла. Не более. — Ты хорошо справляешься, — продолжила Куина. — А ты? — Аоминэ подняла на неё уставший взгляд. — Я? — усмехнулась собеседница. — Я просто везучая. Аоминэ запрокинула голову к стене. Свет лампы отразился в её глазах — блестел, как в воде, но не от слёз. Просто там было тихо, пусто. Она чуть приподняла уголок губ и неуверенно спросила: — Слушай, тебя всегда тянет на философию по ночам? — Только когда в комнате пахнет тоской и одиночеством, — ответила Куина, поднимаясь на ноги. Она лениво потянулась, задев рукой стену, а потом подошла к окну и захлопнула его. Шум улицы стих. — Спи. Или делай вид. Завтра пригодится. — Думаешь, у меня получится? Куина обернулась, бросила на неё взгляд поверх плеча. — Ты же справлялась до этого. Справишься и завтра, — беззаботно произнесла она. Куина забралась под одеяло, повернулась на бок. Одну руку положила под щеку, а вторую прижала к груди вместе с одеялом. — И не крути в голове миллион вариантов исхода игры, а спи, — добавила она уже тише, почти сонно. Аоминэ слегка улыбнулась, показывая тем самым своё согласие с её словами. Однако осталась сидеть на полу. Глядела в потолок, всё больше уходя в себя.