Чудо в перьях

То, что этот день нормальным не будет, Эрвин Смит понял с самого утра, когда к нему, уже привычно хромая, приковылял Ливай, и с кислой миной пристроился в гостевом кресле. - И что же ты хотел обсудить? – справился Эрвин после стандартного обмена любезностями, заключавшегося в лаконичном «чтоб тебе не чихалось» и «тебе того же», и ставшим уже неизменным «как нога, селезень?» и «получше, чем твоя культя». - Проблему личного характера, - лицо и тон Ливая не изменились ни на йоту, а потому его слова казались ещё абсурднее. Эрвин прикинул в уме, какие проблемы личного характера могут возникнуть у своеобразного, с какой стороны ни глянь, капрала, и закручинился лицом. - Только не говори мне, что ты решил улучшить демографическую ситуацию с какой-нибудь прачкой… - С зимы безгрешен, - поджал губы Ливай. – Не ёрничай, и без этого тошно. Эрвин помолчал, ощупал свой лоб, горячки не заметил, и тяжко вздохнул. - Ладно уж, выкладывай, что у тебя за проблема. Ливай молча принялся расстёгивать пуговицы на безукоризненной рубашке. Эрвин присвистнул: - Что, настолько безгрешен? - Шуточки у тебя… как у Кирштайна, - мрачно хмыкнул Ливай, и, сняв рубашку, развернулся к Эрвину спиной. – Любуйся. Эрвин полюбовался. Вздохнул, снова ощупал лоб, проверил пульс на шее, почесал обрубок руки и откинулся на спинку своего кресла. - И давно у тебя… это? – осторожно поинтересовался Эрвин. Под «этим» подразумевались торчащие в области лопаток крылышки, слегка напоминающие цыплячьи, что размером, что покрывающим их желтоватым пушком. - Ни малейшего понятия, - Ливай снова надел рубашку и занялся пуговицами. – Проснулся, а оно торчит. - Мда, неоднозначно звучит… - Эрвин, ты себя вообще слышишь? – Ливай поморщился и оправил складки на рубашке. – Ни дать ни взять зелёный пацан. - Извини-извини, - усмехнулся Эрвин. – Может, я в душе ребёнок. А теперь серьёзно. Откуда тебе это счастье привалило? С Ханджи пил? - Я настолько похож на идиота? - Совершенно не похож, - очень серьёзно отозвался Эрвин. - Только крылья растут. Что делать с этим планируешь? - Ни малейшего понятия, - повторил Ливай. – Пока они маленькие, под курткой не особо заметно. - Думаешь, вырастут? - Ни малейшего понятия, - в третий раз повторил Ливай, собрав брови в кучку, и, отчаянно хромая – за колоритную походку вразвалку капрал не так давно обзавёлся прозвищем «селезень», и прозвище это прилипло накрепко, - направился к двери. – И не хотел бы проверять. Эрвин снова почесал задрапированный рукавом обрубок. - Ты бы сходил к Ханджи. Ливай остановился у самой двери и медленно развернулся. - Ты всерьёз считаешь, что мне мало кошмаров снится? – с кислой улыбкой поинтересовался он. – В известность я тебя поставил, а теперь пойду активно надеяться на лучшее. Дверь за Ливаем захлопнулась со страдальческим скрипом. Эрвин в очередной раз вздохнул и предпринял попытку взять штурмом гору неразобранной документации. В конце концов, в Легионе всегда хватало людей со странностями, так что крыльями больше – крыльями меньше, такая ли уж это большая проблема?.. *** Мирное рабочее утро, такое спокойное и тихое, нарушила возникшая в дверном проёме светловолосая голова с прикреплённой к ней девушкой. Как же её, Лизхен, Гретхен? Словом, кто-то из прислуги. - Командор Смит, у вас найдётся свободное время? – пискнула она. - Слушаю. - Не могли бы вы зайти к капралу Ливаю? Он хотел что-то с вами обсудить, но у него снова разболелась нога, - зачастила девушка. Эрвин прервал её словоизлияния коротким «уже иду», и со скрипом – стула ли, половиц ли, суставов ли, - поднялся на ноги. Дверь в комнату Ливая была, как обычно, не заперта – не было здесь таких самоубийц, которые бы сунулись в капралово логово по доброй воле, - и Эрвин дробным стуком отбарабанил марш «Прощание Легиона». После короткого «заходи», Эрвин толкнул дверь, и та приглашающе отворилась, явив взору темноту, в которой смутно угадывались очертания... чего-то. «Что-то» стояло у кромки падающего из открытой двери квадрата света, и являло собой некое подобие храмовой статуи, слегка подсвеченной сзади просочившимся из задёрнутого шторой окна тусклым светом. - Ты это хотел обсудить? – сохраняя ещё более некое подобие невозмутимости, уточнил Эрвин. «Храмовая статуя» знакомо фыркнула. - Закрой дверь и проходи, нечего зря народ эпатировать. Эрвин не стал спорить. Пока он наощупь воевал с замком, Ливай соизволил-таки раздвинуть шторы. «Странно, - подумал Эрвин, прищурившись от ударившего в глаза света. – Обычно у него ни пылинки в воздухе не пляшет…» Когда глаза привыкли к освещению, Эрвин только вздохнул – пылью, как и прежде, здесь и не пахло. В воздухе плясал мелкий белый пух, вроде того, каким набивают подушки. Эрвину немедленно захотелось чихнуть. - Полюбуйся, - мрачно заявил Ливай, разворачиваясь к заглянувшему на огонёк начальству спиной. Эрвин присвистнул. Крылья казались белее безукоризненной Ливаевой рубашки, сейчас, впрочем, прозябающей в бездействии, а размером были уже чуть ли не в половину его роста. - И они всё ещё растут, - ещё более мрачно добавил Ливай. Крылья пару раз хлопнули, подняв ветер. - Нужно посоветоваться с Ханджи, - подумав, изрёк Эрвин. Левое крыло конвульсивно дёрнулось, правое обвисло ухом спаниеля. Ливай немедленно скис, но с судьбой смирился. В самом деле, а что ему ещё оставалось? У непомерно разросшихся крыльев была целая масса недостатков, Ливай убеждался в этом с каждым днём всё сильнее. Во-первых, это было неудобно. Надеть рубашку было решительно невозможно – пришлось просить штатную портниху Клару слегка поколдовать над его одеждой, и теперь крылья торчали сквозь длинные прорези в ткани, а самому Ливаю приходилось демонстрировать чудеса акробатики, пытаясь застегнуть на спине пуговицы, удерживающие разрезанную рубашку в мало-мальски пристойном состоянии. О куртке пришлось забыть напрочь. Как на это великолепие нацепить ремни УПМ – Ливай не хотел даже задумываться. Спать на спине теперь тоже не представлялось возможным. Вернее, можно было, конечно, завернуться в крылья, и так и лежать, но крылья практически не слушались. Во-вторых, ходить с таким довеском за спиной – а лёгкими крылья вовсе не были – было не так-то просто. Крылья цеплялись за любые выступающие предметы. В-третьих – в первую же неделю Ливай умудрился подцепить пухового клеща. В-четвёртых – крылья линяли. В-пятых – их нужно было мыть. В-шестых… - Они всё ещё растут, - скорбно сообщил Ливай, когда Ханджи снова явилась ощупать и чуть ли не обнюхать его крылья. Строго говоря, к исходу седьмого дня они, наконец, слегка замедлили рост, но Ливая это уже не радовало. Даже в сложенном виде крылья напоминали маячащий над его головой парус. В-седьмых – его обсуждали, и обсуждения эти обрастали такими подробностями, что Ливаю становилось не по себе. - Это всё военные эксперименты, - перешёптывались медсестрички-близняшки Марейн и Маргрет. – Вот как с тем мальчиком, Йегаром! Титаны, крылья, а дальше что делать будут?! - На него снизошло благословение богинь наших! – вещала повариха Рут, набожно касаясь возлежащей на внушительной груди тройной цепи. - Это всё экология! – потрясал обвисшими щеками и половником супруг Рут, необъятный Папаша Элиас. – Едят что попало, вот и растёт всякое! - Линяет, ирод, по всем коридорам – одни только перья, - квохтала старая Лара, оперевшись на верную метлу, помнившую, наверное, ещё первое падение Шиганшины. - А он правда летать теперь может? – цеплялся сын оружейника Паула за отцовскую штанину. - До чего страну довели, - дребезжал Дряхлый Феликс – покрытый старческими пятнами тощий дедуля, чьей роли в Легионе не знал и не помнил уже никто, а потому впавшего в маразм старика воспринимали просто как данность и пережиток прошлого. Была ещё одна проблема. Вернее, даже не проблема – небольшое досадное недоразумение… - Капрал Ливай! У недоразумения было имя. - Эрен, ты долго собираешься за мной бегать? – поинтересовался Ливай, не отвлекаясь от созерцания содержимого своей чашки. С тех пор, как скрывать крылья стало невозможно, темноволосая голова торчала из-за каждого угла. О том, что мальчишка к нему как-то по-своему привязан, Ливай знал и принимал как неизбежное зло, но в последнее время Эренов фанатизм принял масштабы стихийного бедствия. Теперь от паренька с сияющими восторгом глазами было не скрыться – даже в столовой от него не было спасения. - Капрал Ливай, разрешите обратиться! - Вольно, салага, - Ливай отпил остывший чай и поморщился. – Что рожа такая осоловевшая? - Прошу простить… Я это… - Ты – это самое, знаю. Что-то ещё? Эрен как-то поник, но немедленно снова сверкнул улыбкой. - Капрал Ливай, а можно ваши крылья потрогать? - Не надо было тебя на суде так по голове бить, - задумчиво пробормотал Ливай, не отрываясь от чашки. – Руки-то не тяни, пока не поотшибали. - Ну пожалуйста, капрал! - Эрен, с этим счастьем и так слишком много мороки. Если их ещё и лапать начнут – я полжизни потрачу, пытаясь их отмыть. - Я только руки вымыл! - Лучше не надо, - начал сдавать позиции Ливай. Парнишка был настырным, без хорошей трёпки всё равно бы не отвязался, а устраивать эту самую трёпку в столовой Ливай не хотел. Тем более, Эрен только сравнительно недавно перестал от него шарахаться – это был большой прогресс, работать с невротическими подчинёнными Ливаю не нравилось. - Капрал, я осторожно! Правда, ничего не запачкаю! - Что с тобой поделать… - Ливай вздохнул и одним глотком допил оставшуюся бурду, по недоразумению называющуюся чаем. – Только за перья не дёргай. Может, ему показалось, а может, Эрен действительно издал восторженный писк – парнишка был слишком уж эмоциональным, с него бы сталось. - Учти, им это не понравится, - флегматично сообщил Ливай, когда Эрен принялся со всей осторожностью ощупывать пернатую дрянь. Левое крыло недовольно дёрнулось. Правое такой малостью не ограничилось, и с силой приложило не в меру деятельного Эрена по лицу. Судя по хрусту – досталось носу. - Я же говорил, что лучше не надо, - вздохнул Ливай, за локоть поднимая не удержавшего равновесие паренька на ноги. – Они своевольные. - И-извините, - гнусаво отозвался Эрен, зажав ладонью разбитый нос. Между пальцами сочились кровь и пар – похоже, регенерация уже шла полным ходом. Ливай проследил за направлением перепуганного взгляда и снова вздохнул – на белых перьях красовались неопрятные красные капли. От души выругавшись – судя по навострившимся ушам, присутствующая в столовой молодёжь узнала несколько новых словесных конструкций, - Ливай выпустил руку Эрена, цветом лица сравнявшегося с его перьями, и пошёл к себе. Стирать крылья.