Чудо в перьях

Ливай обвёл мрачным взглядом учинённый в душевой бардак и от души чихнул. С мокрых волос и крыльев полетела мыльная пена. Крылья наотрез отказывались мыться отдельно от хозяина, и вели себя совершенно непотребным образом. Сушиться им тоже не нравилось, с полотенцами они боролись нещадно, поэтому Ливай полтора часа просидел в комнате отдыха, прищепками прицепив мокрые крылья к мебели, чтобы те сохли «навытяжку». Словом, вели себя крылья, как маленькие дети – шалили, действовали на нервы, задирали друг друга и окружающих, время от времени устраивали «бойкоты» и часами висели за спиной безвольными метёлками для пыли. Впрочем, после такой чистки крылья стали на удивление послушными, и даже перестали раскрываться куполом всякий раз, как Ливай пытался пройти в дверь. А затем произошло странное. Ливай мирно спал, уткнувшись лицом в подушку и до пояса укрывшись тонким одеялом. Что ему снилось – он бы и сам не вспомнил, главным образом потому, что сон его был прерван самым неприятным образом – потолок ударил по голове. Виртуозно выматерившись сквозь зубы, Ливай открыл глаза – и немедленно рухнул на кровать. Та страдальчески скрипнула и затрещала, но не сломалась – это была казённая солдатская кровать, чем только ни закалённая и к чему только ни привыкшая. – Что за шутки? – прошипел Ливай, когда к нему вернулась способность цензурно выражаться. Крылья невинно сложились за спиной, как у добропорядочной курицы. – Так вот что значит «я летал во сне», – едко прокомментировал Ливай. Крылья немедленно раскрылись куполом, а затем вдруг совершенно синхронно взмахнули. Ливаю это не понравилось. Раньше крылья действовали совершенно независимо друг от друга, и это было неудобно и проблематично, но чем могло бы обернуться их слаженное взаимодействие – Ливай даже представлять не хотел. А крылья тем временем махали всё активнее. – Хорош! – шикнул Ливай, и крылья испуганно сложились. Ливай сердито завернулся в одеяло и снова уткнулся носом в подушку. – Спать, – суровым шёпотом велел он, когда крылья снова попытались устроить беспредел. Крылья вытянулись вдоль одеяла и до утра не дебоширили – видимо, решили не рисковать и не злить нервного хозяина. До утра у Ливая в голове созрело нечто вроде плана действий. *** – Ханджи, наш селезень не говорил тебе, куда похромал на этот раз? – поинтересовался Эрвин, выглянув в окно. Невысокая крылатая фигурка неспешно двигалась куда-то в сторону лежащего неподалёку от полигона леса, заметно припадая на одну ногу. – Он передо мной не отчитывается, – хмыкнула Ханджи, вертя в руках короткое белое перо. – Ты его ощипала? – справился Эрвин. Ханджи сунула перо за ухо и надула губы: – Ну да, как же, ощипаешь его. Я хотела маховым разжиться, а левое крыло увернулось. Я не могу работать в таких условиях! – Придётся, – осадил её Эрвин. – Кстати, он УПМ с этим украшением использовать сможет? – Едва ли, – Ханджи зацокала языком. – Его крылья, похоже, не могут скоординироваться. Минимум, что ему грозит – запутаться в собственных тросах. Максимум… Сам подумай, а если его за крыло схватят? – Скверно, – нахмурился Эрвин. – Скверно, скверно, – закивала Ханджи. – Так скверно, что даже хреново. Впрочем, ты не слишком переживай – его нога ещё не скоро заживёт, а до тех пор об УПМ и думать глупо. А пока заживёт – я что-нибудь с этими крыльями придумаю. – Чтобы ты там ни придумала – учти, Ливай нужен нам живым и непрепарированным, – Эрвин уже привычно потёр обрубок руки. – Слушай, что-то из леса птицы летят. – Ага, и зайцы бегут, – Ханджи поправила очки и прижалась лбом к окну. – А пойду-ка я проверю, не нашего ли селезня заслуга… *** – Голуби просто озверели, – мрачно изрёк Эрен, натирая мылом испоганенную рубашку. – И не говори. Тухлятины, что ли, обожрались? – не менее мрачно отозвался Жан, выполаскивая изгаженные брюки. – Или они так территорию метят? Эй, Армин, голуби территорию метят? – Не метят, – Армин уже полчаса драил рубашку, на которую в полной мере обрушился гнев голубиного народа. – Разве что их кто-то напугал – видел, какой стаей летели? – И гадили, – поддакнул Эрен. – Ещё раз, чья это была идея – пойти потренироваться на полигоне? – Ты на меня не косись, – Жан хотел было запустить в приятеля куском мыла, но передумал. Мыло казённое, получить по шее не улыбалось. – Кому там так хотелось показать «я тут такой манёвр освоил – шик какой блеск»? – А что сразу я? – Эрен даже рубашку от негодования выпустил, и та поплыла вниз по реке. Поймать беглянку удалось только метров через тридцать. – Я вообще ничего, я для общей пользы… – Покрасоваться для общей пользы, ага, – Жан желчно усмехнулся и взглянул на свою постирушку. – Кажется, чисто. – Ага, – Эрен придирчиво осмотрел восстановившие первоначальную белизну штаны. – Слушай, а что их так вспугнуть могло? – Да чтоб я знал, – огрызнулся Жан, сверкнув подштанниками с не слишком аккуратной заплаткой на причинном месте. – Так проверить хочешь? Валяй, потом будешь отстирывать и штаны, и подштанники… – Тихо! – шикнул Армин, и спорщики послушно прикусили языки – буквально и довольно больно. – Слышите? Жан и Эрен навострили уши, и вскоре услышали, а затем и увидели: со стороны леса в сторону казарм Легиона бежало и восторженно выло взъерошенное и изрядно изгвазданное в грязи и прелой листве нечто, на ходу записывая что-то в чудовищных размеров блокнот. – Это ведь была майор Ханджи? – осторожно поинтересовался Жан. Армин судорожно дёрнул головой. Эрен не ответил – он снова убежал ловить уплывшую по течению рубашку. *** Клара работала при Легионе уже почти семь лет. Была она обычной портнихой, работу свою знала отменно и искренне любила. Казалось бы, кому на войне нужны нитка с иголкой? Однако Клара без работы не сидела никогда – всегда находились изрядно потрёпанные в рейдах куртки и брюки – ох уж эти брюки, во что их превращали многочисленные ремни! – а поскольку щеголять лохмотьями не хотелось никому, то вся работа сложнее оторвавшейся пуговицы и прохудившейся рубахи валилась на Клару. Бывали, конечно, и заказы поинтереснее – например, скроить пиджак, под которым не будет заметна кобура, – но в основном – рутина. – Доброе утро, – улыбнулась Клара, заприметив показавшиеся из-за угла белые крылья. – Снова рубашка? Показавшийся следом за крыльями Ливай скуксился. – С рубашкой всё в порядке, спасибо, – буркнул он, оглядываясь по сторонам. Клара немного удивилась и тоже оглянулась. Поблизости никого не наблюдалось, да и кто бы это пришёл в её швейную святыню перед обедом? Ливай сложил крылья и сделал скорбное лицо. – Клара, специальный заказ примешь? Женщина деловито поправила очки и вооружилась сантиметровой лентой и булавками. Похоже, в этот раз работёнка предстояла поинтереснее, чем какие-то там пиджаки под кобуру и рубашки с разрезом под крыло. *** – Что, опять пытался подобраться к его крыльям? – хмыкнул Жан, бросив взгляд на осоловевшего Эрена, сросшегося с табуреткой и столешницей. Тот тряхнул головой и попытался сфокусировать взгляд на длинной физиономии приятеля. Глаза упорно разъезжались. – У тебя, похоже, фетиш какой-то. – Ничего я не пытался, – слегка заплетающимся языком отозвался Эрен. – Я мимо проходил, а они меня приложили… Сразу оба! – Да-да, знаем мы это твоё «мимо проходил», – Жан фыркнул, немедленно приобретя сходство с пони. – Ты ж как восторженный щенок, разве что лужи не пускаешь. Были бы мозги – было бы сотрясение. – Тебя спросить забыл, – огрызнулся Эрен, потерев ушибленную голову. Капраловы крылья почему-то сильно его невзлюбили, и это было обидно. Регенерация регенерацией, а огребать ни за что ни про что всё равно было досадно. Хоть вовсе к нему не подходи, а этот вариант Эрена не устраивал – при всей своей своеобразности, человеком капрал Ливай был очень неплохим, и общаться с ним, в общем-то, было довольно приятно. Если не попадать под горячую руку. Или, как вот сейчас, крылья. – Он со всеми так, или это только ты такой везучий? – спросил Жан, поборов в себе извечную язву. – Да чтоб я знал, – Эрен снова потёр затылок. – Мне кажется, эти крылья вызверились именно на меня. – Поздравляю, парень, у тебя паранойя, осложнённая манией величия, – глубокомысленно изрёк Жан. Где он таких слов понахватался – Эрен не знал. Он и значения-то не понял. – Вы бы тише говорили, – вынырнувшая из-за дверей голова Армина сделала большие глаза. – А лучше пойдём, Эрен, полюбуешься. Эрен оторвал зад от табуретки, на которой гордо восседал в последние минут двадцать, и на подкашивающихся ногах доковылял до дверей. – Что-то ужасное? – на всякий случай уточнил Эрен. Армин выразительно скукожил брови, и ими же велел следовать за ним. Эрен предпочёл не спорить, в последнее время Армин вообще не был склонен к пустой панике. – А я, значит, от скуки подыхать должен, – немного обижено проворчал Жан, и занялся своим любимым делом – прокрастинацией. *** Народа в столовой было на удивление немного, а потому выловить взглядом искомую невысокую фигурку было не так уж сложно. Впрочем, с некоторых пор капрала Ливая легко было вычислить даже в толпе – крылья маячили над головами, время от времени прокладывая дорогу увесистыми подзатыльниками. Капрал, к слову, утверждал, что крылья действуют исключительно по собственной инициативе, а уж как всё обстояло на самом деле – знал, пожалуй, только он сам, да ещё, может, майор Ханджи. Капрал обнаружился на своём привычном месте, дальнем углу, и мирно пил, предположительно, чай, привычно игнорируя наличие у чашки ручки. Сложенные за спиной крылья вели себя подозрительно смирно и выглядели немного… странно. Эрен прищурился, фокусируя взгляд, и тихо взвыл. Крылья были надёжно затянуты светлой тканью, под которой они вяло подёргивались, смирившись со своей участью. – Он что, издевается?! – шёпотом разбушевался Эрен, когда Армин за локоть вытащил его обратно в коридор. – Зачехлил! – А мне кажется, вполне логично, – высказался Армин. – Перья ведь пылятся, растрепаться могут, а у капрала нет клюва, чтобы оправлять опахала, если крючочки расцепятся! – Ты когда это таким знатоком птиц заделался? – с подозрением изогнул бровь Эрен. Армин многозначительно пожал плечами: – Когда капрал перьями оброс, – сообщил он. – Я тут вот что узнал – рейд намечается, и капрал в него идёт! – Свихнулся! – ахнул Эрен. В его голове немедленно сложилась не слишком приятная картина вероятного развития событий, и эта картина ему очень не понравилась. А значит… Прежде, чем Армин успел осознать, какая блестящая идея сформировалась в голове его друга, Эрен уже бодрым шагом хромого пингвина пересекал столовую. Всё ещё слегка расфокусированные глаза пылали решимостью. Эрен шёл переубеждать капрала.