Железный престол

— Вас вызывают на допрос, — звякнуло из наушника. Мишель тяжело вздохнула. Она скользнула серыми глазами по аудитории и подняла руку. После кивка преподавательницы дознавательница встала и перекинула сумку через плечо, после чего вытянула из-под лямки прядь блондинистых кудрей. — Ребекка, запиши, пожалуйста, — попросила она сидевшую рядом девушку. Она кивнула, тряхнув темными кудрями, подрезанными чуть ниже подбородка, и нажала кнопку на смарт-наруче. Мишель мягко улыбнулась и вышла из аудитории. Покинув здание Главной академии альянса, она не спеша перешла дорогу. Дознавательница замедлила шаг рядом с Религиозным центром. Это здание всегда поражало своим великолепием. Оно будто вышло прямиком из учебника искусства, а именно со страницы про древнегреческую архитектуру: к антаблементу тянулись белоснежные колонны в виде женщин в легких одеждах, обрамлявших тела. Яркие лучи играли на мраморе, делая фигуры почти живыми. Еще одним поразительным явлением в Религиозном центре было то, как свободно и мирно там существуют множества взглядов на мир. Будь у твоей религии хоть сто последователей, то вашего представителя уже ждут здесь. Как будто в подтверждение этой мысли из здания вышли две женщины. Одна — маленькая, с фигурой палеолитической Венеры — представляла Лютеранство, а другая — роскошная дама в облегающем черном платье и с длинными, почти как мрамор белыми волосами — была верховной жрицей Церкви Сатаны. Последняя приветливо помахала Мишель рукой, на что дознавательница ответила таким же жестом. Симона — так звали жрицу — приходилась матерью одному её знакомому. Так и не скажешь, что эта свежая, полная жизни женщина воспитала юношу, которому недавно исполнилось шестнадцать. Маркус был смышленым, о чем говорило как минимум то, что он экстерном окончил школу и поступил в академию на инженера космических аппаратов. Они с Мишель часто пересекались, когда она приходила на свободные лекции в нерабочее время, и много где сошлись в интересах. Еще дознавательница любила таскать на лекции Ребекку, с которой они дружили со школьных лет. Она не была в восторге от таких похождений, но не могла долго сопротивляться. Ноги незаметно привели к полицейскому участку. Отметившись, Мишель направилась к комнате для допроса. «Неужели этот недоумок не мог еще час сопротивляться и не сдаваться так просто?» — мелькнуло в голове. В коридоре уже ждал главный следователь — Штефан. Он нетерпеливо расхаживал взад и вперед, заложив руки за спину. Завидев Мишель, следователь нахмурился. Он хоть и был молод, но от частых движений бровями заработал парочку морщин на лбу. — Как всегда медлишь, — пробубнил Штефан. — Куда спешить? Подозреваемый никуда не сбежит. Они зашли в соседнее помещение. Она заглянула через окошко в комнату. Один дознаватель изо всех сил пытался вытянуть хоть слово из высокого, плечистого мужчины, который не обращал на него ни малейшего внимания. Мишель поежилась. Ничего хорошего это не предвещало. Штефан нажал на кнопку, включился динамик. — Ты представляешь, что с тобой сделают, если ты не заговоришь?! — во все горло ревел дознаватель. Мишель поморщилась. — Стоп, — следователь нажал на другую кнопку, включив динамик. Дознаватель раздосадовано вышел из комнаты. — Одевайся в форму и приступай, — Штефан повернулся к Мишель. — Обижаете, — она легко улыбнулась и открыла дверь, предварительно схватив со стола ключи от наручников. Великан моментально перевел на нее пустой взгляд, а следователь и дознаватель прилипли к стеклу. Щелчок, и с сильных рук слетели наручники. Служащие ошеломленно застыли. Мишель осталась недовольна своими действиями, ведь для этого гиганта ничего не стоило сломать ей шею, но она не подала вида. Дознавательница протянула руку и приветливо улыбнулась, представившись. Великан недоверчиво осмотрел ее, но ладонь пожал. — Якоб, — громогласно разнеслось по комнате. Мишель осознала, какую глупую ошибку совершила. Она совсем не ознакомилась с делом, прежде чем начинать допрос. Штефан тоже это заметил. Наушник зашипел, и дознавательница услышала голос следователя: — Его поймали недалеко от Арку́. Он управлял незарегистрированным кораблем модели AL-13. Экипажа не было, только он один. Оказывал сопротивление. На вопросы не отвечает. Мишель еле заметно кивнула и свалилась на стул. Она тяжело вздохнула: — Я тоже не в восторге от нахождения здесь. Эти придурки вызвали меня с лекции по машиностроению, и вот зачем? Глаза Якоба на момент блеснули интересом, но тут же погасли. Он размял затёкшие запястья. — Мне от вас нужно пару слов, и я оставлю вас в покое. Великан не шелохнулся. Дознавательница постучала пальцами по столу. — Давайте прогуляемся, — она медленно поднялась и подошла к двери. Якоб непонимающе дёрнул бровями. Служащие испуганно отшатнулись. Мишель подозвала его рукой, и великан медленно поднялся, оглядываясь по сторонам. Она вывела его в небольшой парк. Якоб сжался, ссутулился, как испуганный зверь. Дознавательница внимательно его осмотрела: он был в огромном, грубо сплетенном свитере, с неровно стриженными русыми волосами, неопрятно собранными на затылке, с дикими серыми глазами. «Откуда они достали это чудо? — нахмурились Мишель. — Явно с холодной и бедной планеты. По хорошему из каких-то ледяных джунглей. Ещё б вспомнить хоть одно такое место…» — Откуда вы? — как бы невзначай бросила Мишель. В ответ снова тишина. Дознавательница скользнула рукой по небольшому кустику. Якоб напрягся. «Всегда ждёт подвоха. Думаю, рефлексы хорошо развиты. Привык выживать, » — решила Мишель. — Пристрели меня уже, ты ведь за этим вывела, — раздался тихий голос великана. — Вы, альянсовые, все такие. «Планета вне альянса?» — тут же промелькнуло в мозгах дознавательницы. На удивление,это опередило мысль о том, что ее только что назвали сволочью. Информация получена, но она слишком противоречивая. Как она знала, не входили в КА только те планеты, на которых невозможна жизнь, а все остальные давно были колонизированы и ютились под крылышком у альянса. — Нет, я не собиралась этого делать. Мое дело — допросить. — Тогда почему не избиваешь? В лесах допросы не ведут. — Вас били?! — с негодованием вскрикнула Мишель. — Я их передушу, честное слово. Идём, — уже нежнее сказала она. — Допрос окончен. Якоба отправили в камеру, а Мишель направилась прямиком к Штефану. — Какой сволочи вы доверили дело? — серые глаза гневно блеснули. — Новичкам нужно практиковаться. — Это не тот случай. Вы достали неизвестно из каких глубин космоса этого человека и выдали нетерпеливому студентику? А когда не получилось, решили мне вручить? Штефан закатил глаза и тяжело вздохнул. — У тебя есть какая-то информация? Если нет, то можешь идти. — Он с планеты вне альянса с достаточно жёсткими условиями. На этом все. — Ты же понимаешь, что это бред? — следователь нахмурился. — Это то, что я получила. Она развернулась и хлопнула дверью. Дознавательница застонала, запрокинув голову, когда наконец вышла с участка. Тут же завибрировал смарт-наруч — пришло сообщение от Ребекки: –Все в силе? –Да. Чуть потеплело на душе. После работы определенно стоит отдохнуть. Вечером к ее дому подъехала старенькая машина. Ребекка вышла, оперлась на капот и подняла карие глаза на тянувшуюся к небу многоэтажку. Из подъезда вышла Мишель. Она была в коротком черном платье с пышной юбкой и чем-то напоминала балерину, игравшую Черного лебедя. На губах — ярко-красная помада — неизменный атрибут любого важного мероприятия. — Я чувствую себя неловко каждый раз, когда ты так наряжаешься, — мягко улыбнулась Ребекка. Она была в заношенном клетчатом костюме, верно сопровождавшим ее последних несколько лет. На ногах — рабочие ботинки. — Ничего не знаю, ты выглядишь чудесно, — искренне ответила дознавательница. — Вот только, товарищ лейтенант, могли бы переобуться. Ребекка усмехнулась и пригласила в салон. Автомобиль зажужжал. Хотя в этой модели присутствовал автопилот, он был неисправен, поэтому офицерша водила сама. Машина остановилась у бара с мигающей вывеской «Вечерняя звезда». Мишель забежала внутрь, за ней медленно вошла Ребекка. Громкая музыка ударила по ушам. Множество пьяных тел двигалось на танцполе, только пара человек сидела у барной стойки. Опустошив два бокала шампанского, дознавательница затащила офицершу в самую гущу событий. Ребекка двигалась скованно, боязливо, хотя ее могучее тело обладало невероятной пластикой. За то Мишель полностью отдалась событиям и эмоциям. Глядя на нее, офицерша постепенно расслабилась и раскрепостилась. Обстановка вводила в эйфорию, не так уж нужен был алкоголь. Песня сменилась. Теперь звучала совсем уж нежная сентиментальная композиция. Мишель схватила Ребекку за руку, переплела пальцы, а другую положила на плечо. Офицерша чуть смущённо улыбнулась, опуская руку ей на талию. В глазах дознавательницы блеснули озорные искорки. А может, это так играл свет в помещении? Они прижимались друг к другу, раскачиваясь из стороны в сторону. Мелодия закончилась, но Мишель не спешила отстраняться. Она поднялась на цыпочки и чмокнула Ребекку, отстранившись со смехом. Офицерша тут же дотронулась до губ пальцами, чтоб проверить, не осталась ли помада. Дознавательница рассмеялась ещё громче — она использовала водостойкую. — Поехали домой, мне ещё завтра на работу, — Мишель схватила ее за руку и вывела из бара. Машина завелась со второго раза. Заехали во двор. Мишель вышла, вдыхая полную грудь ночного воздуха. — До завтра, — улыбнулась Ребекка, махая рукой сквозь стекло. — Не-а. Дознавательница вытянула ее из машины под отговорки последней и так же затащила в квартиру. В коридоре их встретила Маркиза. Белая кошка тут же принялась тереться о ноги Мишель, а потом стала ластится и к Ребекке. — Негодяйка, решила не только мне одёжку шерстью пачкать. — Какая же она негодяйка? — офицерша подняла кошку и уткнулась носом ей в живот. Маркиза беспомощно замяукала. — Не мучай ее, — отозвалась из комнаты дознавательница. Ребекке ничего не оставалось, кроме как выпустить кошку и, сняв берцы, войти в зал. Мишель показалась в проёме. Она уже была без косметики, в лёгкой кружевной ночнушке на бретелях. — Надо и тебе переодеться, сейчас! И дознавательница снова скрылась в комнате. Офицерша пошла за ней, за что и поплатилась — ей в лицо прилетела ткань. — Очень… Непривычно, — вынесла вердикт Ребекка, переодевшись. Атласная ткань непривычно скользила по телу. — Надо тебя приучать к хорошим вещам. Кстати, — Мишель подняла руку, — сбрось мне лекцию. — Ага. Наруч тут же завибрировал. Дознавательница кивнула и, сняв его, поставила на стол. Тоже самое сделала офицерша. Они обе нырнули под одеяло, окунувшись в долгожданный отдых. Мишель измученно застонала, уронив лицо в ладони. Она заполнила кучу документов, а они, казалось, никогда не кончатся. Если б не все эти бумажки в цифровом формате, дознавательница любила б свою работу в три раза больше. Спасательно щёлкнул наушник. Она тут же сорвалась с места и направилась в комнату для допроса. Да, ей попался «крепкий орешек», но так даже интереснее. Якоб снова сидел в комнате с наручниками на запястьях. У Мишель невольно сжались кулаки. «Они опять за старое», — про себя негодовала дознавательница. Забрав ключ у Штефана, она вошла в комнату. Великан поднял на нее глаза, будто даже с огоньком надежды. Повторился вчерашний процесс: щелчок, рукопожатие. — На прогулку? — улыбнулась Мишель. Якоб кивнул. Когда она выходила, то сняла наушник и оставила рядом с комнатой допроса. Дознавательница сделала это намеренно показательно, чтобы подозреваемый видел это все. В парке было легко и свежо. Только-только рассвело, ещё не успел уйти ночной холод, а на листьях остались капельки росы. Мишель мысленно сделала заметку: Якоб чуть расслаблялся на природе. Не то, чтоб это много значило — парк, понятное дело, намного приятнее комнаты с ярким светом, двумя стульями и столом. — Я узнала, откуда вы, хотелось бы больше узнать об этом месте, — со всей мягкостью начала дознавательница. Великан дернулся, испуганно глядя на нее. — Кроме меня никто не знает. Я не собираюсь вредить вашим людям. Этот разговор был как минное поле: каждое слово могло выдать блеф. Помимо этого, нельзя было казаться слишком знающей, а ещё — не спугнуть. На глазах Якоба выступили слезы. Его затрясло. В момент сломалась вся громадная фигура, рухнула глыба. Мишель ругнулась про себя. — Я хочу помочь, — твёрдо сказала она, обхватив лицо великана руками, невольно перейдя на ты. — Я знаю, как вам тяжело, и что это вынудило тебя лететь сюда. Если ты расскажешь, я помогу. Он вырвался. Дрожь прошла по спине дознавательницы, но она сохранила спокойное лицо и даже не потянулась за пистолетом, который на всякий случай висел на поясе. Якоб сжал кулаки, вытер глаза и снова стал непоколебимым. Мишель расслабилась. Он молча опустился на землю и уткнулся лицом в колени. Она не осмеливалась подойти, издалека изучала великана. Грудь поднималась ровно, и эти было единственным, что двигалось. «Что ж мне с тобой делать?» — покачала головой дознавательница. Мишель сделала шаг вперёд и осторожно коснулась плеча. Несмотря на то, что наруч был супер прочным, оставался страх, что ей вот-вот сломают руку. К счастью, ожидание не оправдалось. Якоб поднял голову, жалостливо округлив серые глаза. Вероятно, он предпочтительнее умер бы, чем выдал хоть что-то. Мишель, может, и пожалела бы его, вот только ее работа заключалась в обратном — всеми правдами и неправдами выбить из него информацию. — Вы, вероятно, голодны. Давайте исправим это. Великан тяжело поднялся и шел как на виселицу. Дознавательница завела его в небольшое кафе рядом с аэродромом. Место никак нельзя назвать тихим — минимум раз в двадцать минут в воздух с ревом поднимался корабль. Мишель намеренно выбрала место рядом с окном и угадала с этим: Якоб внимательно провожал взлетающую машину. Заказ оформила сама, потому что не смогла вытянуть из него ни слова. «Хоть бы уже на хер послал, » — обречённо думала дознавательница. Пока Якоб хлебал суп, она печально смотрела на бетонную площадку, полную железных чудовищ, обхватив руками чашку кофе. Наруч завибрировал. Сообщение гласило: «Снимешь ещё раз наушник — я тебе сломаю шею. Бегом в участок.» Мишель вздохнула и отпила кофе. — Почему вы так добры ко мне? — несмело спросил великан. — Я же сказала: я хочу помочь. Она допила и поднялась. Не было ни сил, ни желания продолжать допрос. Мишель понимала, что больше этой фразы ничего не будет. Они вернулись в участок. Якоба тут же заковали в наручники и увели, а дознавательница, забрав наушник, ввалилась в кабинет Штефана. На удивление, за этим не последовал выговор. Следователь указал на монитор. — Что я и говорил, — буркнул он. — Не может он быть с планеты вне альянса. Единственная, где возможно существовать — Реклик. Но она не входит в альянс просто потому, что там нет постоянного населения — только исследовательская база «Триско». На нем нет ни одного отличительного знака исследователя, да и корабли они используют другие. Мишель сжала губы. Штефан повернулся с довольной улыбкой. — Если не веришь мне, можешь сходить в ГХЛА, тебе там скажут то же самое. Результаты анализа корпуса корабля пришли ещё вчера вечером. — Хорошо, схожу. Главная химическая лаборатория альянса стояла напротив Религиозного центра. Это здание не так восхищало своей красотой. Эта громадная стеклянная коробка возвышалась над площадью, как стеклянная призма над муравейником, которую направил жестокий ребенок. Рядом с лабораторией Мишель встретила Маркуса. Юный инженер тоже направлялся в здание. — Привет! — с мягкой улыбкой помахала дознавательница. — Здр! Он имел весьма интересную особенность: пока не сократит, не извратит любое слово — не скажет. Видимо, заточенный под математику мозг всеми силами противился любым проявлениям языка в организме, поэтому свел до минимума. Не привыкшие к этой манере люди часто просили повторить, сказать нормально, на что Маркус молчал, смеряя собеседника презрительным взглядом зелёных глаз. Ему было все равно, кто ты, но если ты его не понял — значит не заслужил слушать. Как высказался по этому поводу он сам: «Не пон — пош вн». Мишель потрепала Маркуса по белым, как у матери, волосам, что было привилегией — помимо нее так могли делать только родители. Юноша скривился, но больше никак свое недовольство не показал. — Ты куда? — поинтересовалась дознавательница. — К тцу. — Что он в лаборатории забыл? — Резы крпса крбля. Мишель кивнула и вошла в здание. Можно считать, что ей сопутствовала удача — не придется расспрашивать, где искать анализы. Они вошли в небольшую комнатку с белыми стенами и огромным панорамным окном. Здесь не было много оборудования, только компьютер на столе и кофемашина. В уголке, как паук, ютился робот-пылесос. Иоганн-Ганс работал в кабинете один. Он не сразу оторвался от компьютера, а после с мягкой улыбкой поприветствовал гостей. Инженер внимательно осмотрел дознавательницу, жестами показал снять наушник и наруч, а ещё пистолет. Она повиновалась, а Маркус вышел вместе с аппаратами, недовольно хмурясь. — К чему такая секретность? — поинтересовалась Мишель. — Всяким полоумным это знать не стоит. — Рада слышать, что я к таким не отношусь. Она наклонилась к компьютеру, быстро бегая по строчкам. — Если кратко, то некоторые вещества, оставшиеся на корпусе, являются неизученными. Вот это, — он указал на строку в таблице, — вероятно, слюна либо лимфа какого-то животного, о котором мы не имеем никакой информации. Поэтому, можно сказать, он прибыл с планеты, до которой альянс не добрался, но при этом обитаемой. — А мне не верили, — покачала головой дознавательница. — Никому ничего не скажу, не бойтесь. — Я и не боюсь, — сощурился Иоганн-Ганс. — Вот что ещё. Это не стандартная модель AL-13. Он достаточно старый, на мой взгляд, это даже AL-8, он схож с новой версией. В нем сняты две пушки, отсутствуют некоторые компоненты, а именно голосовое управление и запрограммированные маршруты. Если учитывать, что AL-8 не производиться лет двадцать, а наш пилот совсем не похож на сорокалетнего, то есть лицо, поставившее эту машину. Так что несанкционированно бороздит космос он с чьей-то лёгкой руки. На компьютере высветилось сообщение. Зелёные глаза инженера округлились. Он нажал на всплывшее окно, и на экране высветилась небольшая статья. — А я думал, что уже ничего не найду. Анализ почвы близок с тем, что нашли на экспедиции на Эка́не. Впервые слышу что про планету, что про экспедицию. — Может вам идти в дознаватели? — рассмеялась Мишель. — Вы за вечер нашли больше информации, чем я за два дня вытянула. — Это, считай, ничего. Мотивы я по кислотности почвы и слюне какой-то дряни не выясню. Даже если б я был закоренелым химиком, а я, позвольте, больше по физике. Он пролистал ниже. Глаза быстро бегали по строчкам. — Экспедиция была свёрнута из-за жёстких условий планеты и практически отсутствия полезных ископаемых, — инженер нахмурился. — Исследования проходили почти триста лет назад. Мог ли поменяться так быстро климат, чтобы стало возможно жить? Черт, никаких описаний флоры, фауны, условий. Только, видите ли, нефть и металлы их интересовали… Хреновы материалисты. — Ладно, по климату может что и выпытаю. Спасибо, — счастливо улыбнулась дознавательница. Вернувшись в участок, Мишель тут же возобновила допрос, оставив все снаряжения, которые могли прослушать. Вечерело. Небо понемногу темнело. Тени становились больше, накрывали собой как можно больше места. Она завела Якоба в самый отдаленный участок парка. Он, кажется, заметил изменения в настрое дознавательницы, от чего стал напряжённым. Она же сохраняла улыбку и выученное дружелюбие. — Сам ты говорить не хочешь, поэтому буду задавать вопросы. Начнем с простого, ваша задача — отвечать «да» или «нет». Его серые глаза испуганно округлились, но Мишель не обращала на это внимания. — Первый вопрос. Вы с планеты Экан? Якоб дернулся. — Сочту за «да». Модель вашего корабля это AL-8? Он забегал глазами, отшатнулся. Рот чуть открылся, не то желая выплюнуть оправдания, не то вскрикнуть. Великан, кажется, понял, что молчание уже ничего не значит. Придется отвечать. Собрав все силы, он смог выдавить из себя единственную фразу: — Да. — Хорошо, перейдем к более сложным вопросам. Теперь нужно отвечать развернутыми предложениями. Я уверена, вы справитесь. И так, кто поставил вам корабль? — Генрих… — Кто такой Генрих? — Наш доктор. — Он родом с Экана? — Нет, он с Арку. Он когда-то прилетел туда на этом корабле. — Хорошо… — протянула Мишель. У нее как будто камень с души свалился. Игра в молчанку наконец окончена. — С какой целью вы летели к Арку? — Я не летел к Арку. Моей целью была Кресси. Мне нужны были топливо для корабля и некоторые реактивы для Генриха. Я бы честно их купил, у меня не было в планах воровства. — Это все можно было сказать, и вас бы отпустили, — дознавательница нахмурилась. Якоб замотал головой. — Таким как мы вы вкалываете злую кровь, нельзя дать понять, что ты с Экана. — Никто не знает про Экан. А злая кровь это генетическая мутация, — ее лицо ещё больше потемнело. — Если вы, конечно, про синдром Уну-Генриха. Дознавательница дернулась от своих же слов. Не тот ли это Генрих? Вряд-ли, мало ли людей с таким именем. Якоб никак особенно не отреагировал, поэтому можно считать, что она ошиблась. — Я про него. У нас есть несколько людей, которым ввели злую кровь. Остальные мертвы. — Хорошо, я ещё поищу информацию по этому поводу. У меня пока все. Я постараюсь объяснить ситуацию. Надеюсь, вас скоро выпустят, но за полёт придется платить штраф. — Прошу, — он вцепился пальцами в ее рукав. — Ничего не говорите про Экан. — Не скажу. Ни слова, — честно ответила Мишель, высвобождая руку. Она вернулась в участок в необычно молчаливом и задумчивом состоянии. — Что я говорил про наушник? — моментально напал Штефан, когда она зашла в кабинет. — Могу напомнить, что я об этом говорила. Отсутствие прослушивающей экипировки помогает подозреваемым расслабиться и довериться. Ещё вопросы? Следователь раздражённо прикрыл веки и потёр пальцами по переносице. Он не нашел достойного аргумента, но дознавательница нисколько не ощущала себя из-за этого победительницей. — Что выяснила? — Летел купить топливо для корабля. — Откуда у него корабль? — Купил у контрабандиста AL-8, немного его изменил. — Это был AL-13, я уверен, — Штефан сощурился. — Ты опять плетешь сказки. — Нет. Эти две модели похожи. Про это мне сказали в ГХЛА. На этом все. – Плохо работаешь, – подметил следователь. – И очень подозрительно. – Найдите того, кто сделает лучше, – равнодушно ответила Мишель. – Иди уже, не мозоль глаза. Ноги как-то сами вывели к аэродрому. В небо поднимались громадные металлические корабли, со страшным рёвом разрывавшие тишину. Они поднимались, извергая пламя и кучи пыли, а потом становились маленькими точками на темневшем небосклоне. "И ведь кто-то готов рисковать жизнью, чтоб водить такое чудище, – промелькнуло в голове дознавательницы. – Не может все быть так просто. Я уже начинаю сомневаться в верности своих убеждений. Точно, надо почитать про синдром Уну-Генриха". Она сделала несколько кликов по наручу и попала на статью. И правда, пишут, что заболевание вызвано мутацией. Симптомы: головная боль, гипертония, раздражительность, бредовые идеи, плохой сон, гиперактивность. Внешних проявлений не имеет. Пишут, что синдром может долго не проявляться, под действием медикаментов уходит в состояние ремиссии. – Как тогда его можно вколоть? – шепнула Мишель. – Либо они приняли что-то другое за злую кровь? В любом случае, что такого сделали с эканцами? Естественно, ответа она не ждала, но уверила себя, что выяснит все, что может.