Железный престол

– С чего ты стала такой доверчивой? – поинтересовалась Ребекка, коснувшись кружки с кофе губами. – Почему ты не исключаешь факт, что Якоб тебе наврал и про Экан, и про злую кровь. – Я бы, может, и не верила, если б это были только его слова. Но как же экспертиза? Мишель мерила шагами маленькую кухню, сложив руки на животе. Офицерша лениво следила за ней, не разделяя всех душевных волнений подруги. – Какой смысл врать об этом? – с бесстрастным выражением спросила Ребекка. – Уже давно не те времена, когда правительство давит неугодных. Ушла эпоха диктаторов вместе с тем, как образовался альянс. Дознавательница остановилась и упёрлась руками в стол. В кухню скользнула Маркиза и, совсем не обращая внимания на дискуссию, уткнулась мордой в миску. – Но скажи, ведь это странно, что мутация, которую обнаружили двадцать лет назад, изучена так мало, – Мишель с надеждой посмотрела на офицершу. – Известны симптомы, но они очень расплывчаты, а вот какое нарушение в генах вызывает синдром не знает никто. У нас есть все технологии, чтобы это проверить, но все ещё нет никакой информации! – Не знаю, я не биолог. Дознавательница опустилась на стул и сделала несколько глотков. Она отрешённо посмотрела в окно. Звезда Нотиар сияла в голубом небе, возвышаясь над стеклянными высотками. На всей планете мелькали только отголоски старой культуры. – То, что люди ушли с Земли, ещё не значит, что Земля ушла из людей, – тихо, как бы вскользь бросила Мишель. – Что на Земле, что на Арку, что на любой другой планете, человек останется таким же. И если люди хватались за власть и шли ради нее по головам, то так будет везде. Даже если все, что я предполагаю окажется ложным, я не согласна с твоей фразой про диктатуру. Она останется. – Может быть. Мне, ровным счётом, все равно, – ответила офицерша, поставив на стол пустую кружку. – Главное – жить хорошо самому, а то если слишком много думать о других, можно потерять себя. Дознавательница не ответила ничего. Маркиза оторвалась от трапезы и запрыгнула ей на колени. Мишель чуть улыбнулась и окунула пальцы в белую шерсть. Неприятно зажужжал наушник. Дознавательница скривилась. Она сняла с колен Маркизу, недовольно мяукнувшую. – Тебя подвезти? – Ребекка поднялась, направляясь к выходу. – Буду не против. Участок встретил Мишель недовольным лицом Штефана. Он молча проводил ее взглядом до комнаты допроса. Якоб казался расслабленным. Пропала скованность и сжатость, он встретил дознавательницу с лёгкой улыбкой. – К чему ещё один допрос? – поинтересовалась Мишель, обернувшись на Штефана. – Не будет допроса, – ответил следователь, – а только проверка на злую кровь. – Чего? Дознавательница остолбенела. Вся краска сошла с лица Якоба. – Я проверялась, у меня ее не выявлено,– ее серые глаза похолодели. – Болезнь могла не проявлять себя, – сказал медленно вошедший доктор. У него в руках был небольшой аппарат. Врач приставил его к руке Мишель, после сигнала – к Якобу. "Нет, это явно не так должно происходить," – поняла дознавательница, но уже знала, что ничего не сделает. – Требуется госпитализация. – Хорошо, позвольте мне подготовиться и взять все необходимое, – она невольно сжала кулаки. – Чем раньше, тем лучше. Вам все предоставят. Душила безнадежность. Как же так получилось? Целая жизнь честной работы сломалась всего тремя допросами. За то вот она, правда, в истинном своем обличии. А самое обидное – Ребекка не поверила. Мишель слабо понимала, что происходило дальше. Только помнила, что успела бросить ключи от квартиры выбежавшей из машины Ребекке. Потом погрузили в скорую. Дознавательница очнулась только в одиночной палате. Белые стены, белый потолок, белые простыни, белый свет. Она осмотрела свои руки: наруч пропал. Наушника тоже не было. Пистолета и подавно. Мишель безвольно сгорбилась, глядя на бетонный пол. Все пропало. Скрипнула дверь. Дознавательница не реагировала. Она дернулась, только когда вошедший подошёл совсем близко. – Простите меня, – шепнул Якоб и сел рядом. – Это моя неаккуратность. И давайте на ты, все равно вместе гнить. Мишель перевела взгляд на брата по несчастью. Хотя, ему не так много терять – он готовился к смерти в первый же день пребывания на Арку. Лицо Якоба с крупными, грубыми чертами было не столько печальным, сколько виноватым. Как у поруганной собаки – такими казались его большие серые глаза. В коридоре хлопнула дверь, раздались шаги. Великан вытянулся, прислушался. Видно, дознавательница правильно подметила, что с рефлексами у него все в порядке. – Здесь, наверное, не должно быть такой свободы передвижения, – предположила она, нахмурившись. – Ее и нет. Сейчас ходят священники, скоро у моей комнаты будут. Он поднялся и прильнул ухом к двери. – Ты, рискуя безопасностью, пришел извиниться? Якоб непонимающе заморгал, будто не видел в этом ничего такого. Мишель прикрыла глаза и покачала головой, слегка ухмыльнувшись. – Иди уже. – Рано. В коридоре послышалось шуршание, которое быстро утихло. Великан нажал на ручку и тихонько вышел. Дознавательница вернулась к прежнему занятию – уткнулась в пол. Время будто давило на нее, потому что чем дальше, тем ниже она сгибалась. Дверь распахнулась. Вошёл десяток людей в рясах, непонятно как вместившийся в это маленькое помещение, один выступил вперёд и громко произнёс: – Какую веру исповедуешь? Мишель думала сказать, что атеистка, но вместо этого изо рта вырвалось: – Сатанизм. Люди в рясах переглянулись. Среди них не оказалось ни одного жреца церкви Сатаны. Главный забегал пальцами по смарт-наручу, а потом сдавленно произнес: – Ждите, скоро к вам придут. Дознавательница кивнула, провожая взглядом сконфуженных монахов. К ней пришли действительно быстро. Дверь открывалась тихо и медленно. Мишель ждала, что это снова окажется Якоб, и готовилась прогнать его от греха подальше, но в комнате появился другой ее знакомый. Симона прикрыла за собой дверь и стала напротив. Дознавательница радостно приоткрыла рот, но не смогла ничего сказать. Жрица тяжело вздохнула и коснулась рукой в черной перчатке ее головы. – За что тебя? Мишель пожала плечами: – Видимо, подслушали разговор. Симона скривилась. – Тогда ничем не помогу. Если б кому в лицо что сказала, то тогда ещё мог быть шанс на оправдание. Так нет. – Я и не надеялась, – ответила дознавательница, хотя в глубине души лелеяла надежду на свободу. – А к чему эта вся беготня с монахами? – Это инициатива РЦА. По идее, когда человек исповедуется, его могут оправдать, но это работает очень редко. Мало кто знает, что надо говорить, многие считают, что это действительно клиника, а иногда такие случаи, что ничего и не сделаешь. Если тебе когда-нибудь попадалась новость о "выздоровевших", то это те, кому смог помочь Религиозный центр. Жрица села рядом и приобняла Мишель за плечи. – Ты молодец, что поняла все. Если б было больше времени, я могла бы защитить тебя, но как есть. – Вы не боитесь так говорить? Всё-таки, здесь камеры. – Никаких камер или жучков. Всем все равно. Как только человек сюда попадает, он уже считается мертвым. Суматоха только в первый день, пока не вколят препарат, а потом уже все. Совет: подходи последней. У них обычно меньше вещества остаётся к этому времени, может, дольше протянешь. У меня есть одна идея, но не факт, что все сработает. И ещё, – она скользнула рукой в карман и вложила в руку дознавательницы перочинный ножик. – Спрячь под матрас. Никто искать не будет. Симона похлопала ее по плечу и, бросив последний опечаленный взгляд, вышла. Мишель уставилась на нож, слушая удаляющиеся шаги. Она рухнула в постель, сунув руку под матрас и оставив там приспособление. Оставалось ждать. Чего? Кого? Может новых шагов в коридоре, может знака свыше, а может скорого конца. Дознавательница закрыла глаза, но сон не шел. А так хотелось, чтоб, открыв глаза, исчезли белая коробка, злая кровь, Экан. Мишель никак не могла решить, то ли ей безумно хотелось жить, то ли уснуть и не проснуться. Неизвестно, сколько прошло времени. Окна не было, поэтому нельзя было даже предположить, какое время суток. Хотелось верить, что уже вечер. Раздался звоночек, что-то значивший. Мишель села на кровать, испепеляя взглядом дверь. По коридору застучали шаги, но никто не входил. Она медленно встала и выглянула. Десятки, а может и сотни людей, качаясь, шли по коридору, перекидываясь фразами, собиравшимися в общий гул. С другой стороны коридора показалось удивлённое лицо Якоба. Его было легко рассмотреть, потому что он возвышался над всем этим человеческим месивом. Великан вопросительно посмотрел на дознавательницу. Как только эта толпа прошла, она кивнула, и они потянулись следом, замыкая колонну. Очередь остановилась у кабинета, где принимали по двое. Процесс шел весьма быстро. Мишель не могла отделаться от мысли, что можно не пойти, сбежать, и тогда все будет хорошо, но она обернулась и заметила, как в комнаты входили проверяющие. Дознавательница боялась, что достанут кого-то ещё, и она не будет последней. Несмотря на то, что Мишель не видела особого смысла получать меньшую дозировку, хотелось чувствовать хоть в чем-то чужую помощь, поэтому она воспользовалась советом Симоны. Дознавательница стала рассматривать пациентов. Порой это были вполне свежие и здоровые люди, но другие представляли собой живые трупы с покрывшейся сине-фиолетовыми пятнами кожей. Они еле двигались, сутулились, некоторые держались друг за друга, чтоб не упасть. И все они будто не понимали, как так вышло. Мишель еле подавила подступивший к горлу крик ужаса. Кажется, она полностью поняла предназначение перочинного ножа, но пока не хотела об этом думать. Хотя, распороть себе горло казалось куда привлекательнее превращения в гнилое мясо на костях. Они, наконец, вошли в кабинет. Оба врача настороженно смотрели на Якоба: эту громадину с ненавистью в глазах сложно не бояться. Но он медленно, послушно сел на стул, выставив руку. Глаза великана смотрели позади врачей, в большое окно. Мишель тоже устроилась на стуле, внимательно изучая мир за стеклопакетом. Кабинет располагался на первом этаже, ограды у здания больницы не было. Прямо из окна виднелся аэродром. Взгляд Якоба остановился на одном определенном корабле. Видимо, это тот самый AL-8. Судно было еле различимо в сумерках. Сквозь приоткрытое окно сочился прохладный ветерок, проникали звуки машин, шелест редких деревьев. Это проклятое окно отделяло живой мир от этой богадельни и так соблазнительно манило наружу, что становилось ужасно больно. Врачи наполнили шприцы, набрав всего чуть-чуть вещества. – Черт, не хватило, – ругнулся один, подходя к Мишель. Он резко воткнул иглу в бледную кожу. Дознавательница сжала зубы от боли. Врач медленно вводил в тело сероватую жидкость. Теперь эта гадость обречена течь по ее венам. Только процедура кончилась, Мишель пулей выскочила из кабинета. Чуть позже по камерам разнесли ужин. Дознавательница убедилась, что едой здесь тоже пытались добить. На тарелке покоилась пара ложек каши, непонятно из чего сваренной, пресная котлета, состоявшая больше из батона, чем из мяса, рядом лежало пол маленького яблока и стакан воды. Мишель изо всех сил пыталась заставить себя съесть это, но ее хватило только на половину. На ужин отводилось не более минут двадцати, потому что по прошествии этого времени выключился свет, и стало совсем темно. Дознавательница улеглась в кровать, прикрыв глаза, потому что не было абсолютно никакой разницы, открыты они или нет. Дверь раскрылась. Мишель резко села, пытаясь увидеть, кто же вошёл, но ничего не вышло. – Это я, – послышался шепот Якоба. Она облегчённо выдохнула, вынимая руку из-под матраса. Он сел на кровать. – Ты точно сможешь обратно дойти? – поинтересовалась дознавательница. Что-то шелохнулось. Видимо, он кивнул, но скоро понял, что этот жест не имел смысла в полной темноте, поэтому тихо ответил: – Да. Я хочу бежать. Если окно будет приоткрыто, его легко выломать. Мой корабль у них на аэродроме. Я смогу его завести, – Якоб, видимо, снова сделал неважный жест, и это заняло некоторое время, чтоб осознать его бесполезность и произнести словами: – Ты со мной? Мишель, не задумываясь, согласилась. Терять все равно уже нечего. – Не знаю, понравиться ли тебе на Экане. – Здесь я тоже оставаться не желаю. Она зевнула, ощущая всю свалившуюся на нее усталость. Дознавательница накрылась по уши одеялом, забывшись во сне. Утро началось вспыхнувшей лампочкой. Яркий свет резал глаза и не позволял продолжить отдых. Мишель еле раскрыла веки. Все тело будто налилось свинцом, сердце бешено колотилось в груди, с губ срывалось горячее дыхание. Она выползла из-под одеяла. Вся одежда, намоченная потом, прилипла к телу. В комнату внесли завтрак, который в точности повторял вчерашний ужин. – Можете дать мне жаропонижающее? – попросила дознавательница, но служащий только нахмурился и молча вышел. – Суки... – прохрипела она, согнувшись над едой. Ничто не лезло в горло, тем более такое противное. Мишель отставила поднос и вышла на поиски уборной, которые, к счастью, окончились успехом, хотя помещение не было особо приятным. По плитке тянулась плесень, вода из крана текла ледяная, особенно противная горящему телу, но радовало, что вышло умыться. Шатаясь, дознавательница вернулась в комнату и шлепнулась на кровать. Жар совсем вытянул из нее силы. В таком состоянии совсем не до побега, но другого шанса не будет. Мишель нырнула рукой под матрас и сунула за пояс нож, прикрыв рубашкой. Металл неприятно коснулся пылающей кожи. Осталось ждать звонка. Дознавательница снова провалилась в сон, и даже яркий свет не смог ей помешать. Мишель проснулась от настойчивого толчка в плечо. – Пора, – шепнул Якоб, встревоженно глядя ей в лицо. Он помог дознавательнице подняться и дойти до врачебного кабинета. – Задерживаетесь, – гневно рыкнул один из врачей. Ответ был весьма ясным: кулак великана прилетел ему в лицо. Второй врач дернулся, пытаясь сбежать, но Мишель, собрав остаток сил, стукнула его сложенным ножом в висок. Медик упал. Не понятно, был он ещё жив или нет. Якоб рванулся к окну и со всей силой потянул на себя. С хрустом ломались рама, и скоро створка безжизненно свалилась на пол. Он помог выскочить дознавательнице, а потом вылез сам. Теперь каждая секунда на счету. Стоит остановиться, споткнуться, и тебе тут же может схватить полиция. Если, конечно, они уже получили сигнал, в чем Мишель не сомневалась. Она бежала изо всех сил, но сил осталось не так много. Якоб подхватил ее под локоть и чуть ли не тащил за собой. Удивительно, как он, получив большую дозу, сохранил здоровое состояние. По аэродрому шастали патрульные. Здесь приходилось двигаться перебежками от одного корабля к другому, а расстояние было колоссальным. Дознавательница не успевала отдышаться, когда приходилось совершать новый рывок. В рядах патрульных началась суматоха, а это значило, что сигнал поступил. Теперь нечего осторожничать. Нужно добраться до корабля до того, как они успеют с ним что-то сделать. Мишель бессильно прижалась к корпусу. Силы совсем покинули ее. "Какая глупость! Совсем не спланированный побег, который, видимо, окончиться пулей в затылок. Что ж, это лучше, чем гнить в белой коробке, " – пронеслось в голове. Одно радовало – она могла набрать полные лёгкие прохладного вечернего воздуха. Хотела сказать, чтоб Якоб бежал один, но великан явно решил по-другому. Он подхватил дознавательницу на руки и совершил последний рывок. Вдогонку засвистели пули, с грохотом ударявшиеся в корпус и стремительно закрывшийся люк. Якоб уложил Мишель в кресло второго пилота, а сам стал у панели управления и парой четких, рефлекторных движений завел двигатели. Машина заревела, поднимаясь в воздух. Дознавательница смотрела сквозь иллюминатор, как отдаляется знакомый мир. Где-то на этой уменьшающейся планетке терялась Ребекка, Маркиза, родители, работа, академия и все привычное. Сердце сжало от тоски. Может, лучше умереть на знакомой земле, чем потеряться в космосе? В любом случае, выбор сделан, и Мишель благодарно смотрела на пилота, стучавшего пальцами по панели. Она только сейчас заметила, что он поранил руки, и теперь кровь покрывала рычаги и кнопки. – Здесь есть аптечка? – хрипло спросила дознавательница. Якоб пожал плечами, будто и не замечал, что помощь нужна ему. Мишель отрезала ножом пару лоскутов от рубашки и, шатаясь, подошла к пилоту. Он послушно позволил себя перебинтовать и снова вернулся к управлению. – Нам хватит топлива? – Не знаю. Мы его нигде не купим, находясь в розыске. Пока полбака есть. Со всех сторон простиралось чёрное полотно бескрайнего космоса. Дознавательница удивилась, что состояние невесомости ещё не наступило, но вспомнила, что в кораблях используется симуляция Земной гравитации. Мишель решила исследовать судно, хотя в нынешнем состоянии это оказалось затруднительно. Она шла, опираясь рукой на металлические стены. Ноги привели к грузовому отделу. Замок на двери был выломан. Непонятно, сделали это на Арку или на Экане, но и разбираться дознавательница особо не хотела. Она ждала пустое железное помещение, но оказалось, что внутри лежали несколько канистр с топливом, ящик продовольствия, мешок с одеждой и несколько аптечек в коробке. К ящику с едой крепилась записка: "Удачного полета. Чем смогли, тем помогли." Мишель невольно улыбнулась. Слезы покатились по щекам. "Ещё поживем," – решила она.