Железный престол

Город медленно погружался в сон. Но не погасли огни в одной квартире. Ребекка вцепилась пальцами в подоконник, наблюдая за мигающими вывесками. Мягкая улыбка легла в уголках губ. Ей дали уволиться. На приличное жалование бывшая офицерша купила маленький – модели FE-26 – космический корабль. Его действительно можно назвать маленьким – по размеру он получался чуть больше чем три стоящие в ряд автомобиля. Если сравнивать с другими, то он в лучшем случае был как треть корабля. Но размер в данном случае ничего не значил. Главное, что Ребекка теперь могла отправиться в погоню. Все распри, все моральные устои разом рассыпались в прах. Она поняла одну простую истину: в этом мире больше нет никого ближе и никогда не будет. И теперь уже не важно, сколько свершилось преступлений. Ребекка найдет Мишель лишь для того, чтобы быть рядом. К черту справедливость, к черту весь этот мир. Только б найти осколок своей души, оставшийся в ее ладонях. Наруч завибрировал. Экран загорелся и завис, а потом появилось видеосообщение. Мишель рассказывала свою историю и призывала к перевороту. Ребекка легко догадалась, что дознавательница снималась не по своей воле. История исказилась, утратила множество деталей, застрявших в мозгу с допроса. Налюбовавшись вдоволь дорогим лицом, Ребекка покинула квартиру и вышла на улицу. На плече покоилась сумка с пожитками, ведь полет обещал быть долгим. Пальцы сжимали ключ. Ноги сами несли к космодрому. Путь лежал на Экан. Иоганн-Ганс весьма любезно предоставил информацию о местоположении планеты. После исчезновения сына, а потом и жены он всеми силами искал того, кто мог бы проверить там обстановку, и Ребекка подвернулась очень кстати. Она мало смыслила в управлении кораблем, но пройдя курсы стала увереннее. Лицензию на вождение Ребекка так и не получила, но так ли была она нужна? Тем более, что бывшая офицерша планировала укрыться в далёкой галактике с террористкой. На фоне этого отсутствие лицензии не казалось таким уж страшным. Медленно и время от времени посматривая в инструкцию Ребекка подняла судно в воздух. Волнение прошло по телу. Сердце ёкнуло от вида удаляющейся планеты. Город, полный огней, таял в синеватой дымке. Корабль погружался в черноту космоса. Воображение рисовало заснеженные холмы, перекошенные деревянные домишки, припорошенные белыми хлопьями. И её. Бледную, как этот снег, с сеточкой голубоватых вен на лице и шее, с темными пятнами, окружавшими серые, как пасмурное небо, глаза, с золотыми пружинками волос. Со всем тем безумием, что крылось под черепом и подобно жуку-кораеду пожирало мозг. С ее последними днями, облегченной наркотиком болью и злой кровью. Радар запиликал. На экране появилась точка, обозначавшая корабль, но никакой информации о нем не было. "Это она!" – не сомневалась Ребекка. Эта мысль нагоняла радость и ужас одновременно. Всего несколько минут – и они встретятся, но ведь что-то вынудило Мишель покинуть Экан. Пальцы невольно забегали по панели управления, но ее опередили. Из динамика послышался хриплый голос: – Остановите корабль и не оказывайте сопротивления. Ее голос. Ребекка повиновалась. Стыковка прошла успешно, и Мишель, не без доли удивления, осмотрела капитаншу судна. Та поприветствовала ее мягкой улыбкой и раскинутыми в стороны руками. – Что тебе нужно? – прорычала дознавательница. – Ты, – легко и не задумываясь ответила она. – Не дамся. – Я не хочу тебя схватить. Ребекка сделала шаг навстречу. Мишель выхватила из кармана пистолет и выставила вперёд. – Когда узнаешь зачем я лечу, то обязательно захочешь. – Мне все равно, – она не останавливалась и даже не боялась. – Пускай весь мир взлетит на воздух, это все не важно. Мне жаль, что я поняла это так поздно. Дуло пистолета уперлось в живот. Все так походило на блеф, хотя каждое слово было искренним. Пасмурные глаза бегали по комнате в поисках подвоха. И не находили. – Даже если я хочу, чтоб весь мир взорвался и сгорел? Ребекка ответила быстро и уверенно. Пистолет выпал из разжавшихся пальцев, с грохотом шлепнулся на металлический пол. Больше ничего не служило преградой. Они сжали друг друга в объятьях. Мишель прислонилась к ее груди, отчётливо слыша каждый удар сердца под рубашкой. Живого, спрятанного под мясом сердца, столь же безумно вырывавшегося из груди, сколько ее собственное, обнаженное и изуродованное. Оно ревело мотором в ушах, развозя с кровью по всему телу благую весть. – Я скоро умру, – шепннула дознавательница. – Не думай об этом. Меня эта мысль натолкнула от тебя отказаться и сделать много глупостей. Пускай она не туманит твоего ума. Слезы выступили на глазах. Мишель ещё сильнее прижалась к ее груди. А после оторвалась и, поднявшись на цыпочки, прижалась к губам страстным поцелуем. Диким, яростным и таким ужасным для всего человечества. Каждое прикосновение друг к другу рождало искры, которые чуть позже разгорятся адским пламенем, обращающим в прах города и планеты. А сейчас пылали тела, лишаясь бесполезных лохмотьев. Ребекка не боялась вида гематом и шрамов, только страшилась причинить боль неосторожным прикосновением. Мишель же так внезапно узнала, что ещё может стонать не только от мучавшей болезни. Они сцепились, как дикие звери, эти две бестии, обезумевшие от душевной муки и страсти. Корабль наполнился вскриками и влажными причмокиваниями. Казалось, что он вот-вот не выдержит и тоже развалится на миллионы обломков. Время от времени они рассоединялись, чтобы перевести дыхание, но снова припадали друг к другу. И там, на борту корабля, сцепленного с Железным престолом был зачат плод страсти, что нисколько не походил на ребенка. Они обе теперь носили под сердцем Апокалипсис. В то же время на Арку вспыхнули протесты. Людская стихия крушила полицейские участки и больницы. Они ещё не знали, что скоро по их души прийдёт что-то пострашнее диктатуры. Брошенные на защиту министров войска спецназа не защитят никого от реальной угрозы. А грузовые корабли, нагруженные взрывчаткой для разработки шахт, скоро лишаться своей ноши. Но в эту ночь с Экана взлетел не один корабль. Судно Симоны поднялось в космос всего через два часа после Железного престола. Маркус, все ещё не проронивший ни слова с того дня, наблюдал за наворачивающей круги матерью. Так же пристально за ней смотрел Генрих, опершись плечом на стену. Его обрядили в свежий костюм, совсем не подходивший ни под обветренное лицо, ни под нрав доктора. – Опять из-за тебя помрёт куча народу, – вздохнул он. – И опять из-за твоей изобретательности, – бросила жрица, остановившись. – Значит, мы с тобой проклятье для человечества. И потом, через много лет изобретут машину времени и задушат нас в младенчестве. Она усмехнулась, обратив взгляд на Маркуса. Впервые за много времени в ней проснулась жалость к этому созданию, к собственному сыну, невольно втянутому в жестокую игру. Но путь назад закрыт, теперь нужно довести дело до конца. – Я всё исправлю, – твердо ответила Симона. – Ты не наисправлялась? – рассмеялся доктор. – Тогда человечеству точно конец.