Через тернии к новой жизни.

      — Не догонишь! Не догонишь! — игриво повторяла Туктерей, задорно бегая по горячему песку от своего старшего брата, немного проваливаясь под натиском веса.        — Тук, отдай! Это уже не смешно! — возмущённо кричал на свою сестру Ло’ак, пытаясь догнать несносную девочку, ловя на себя непонятливые взгляды прохожих морских на’ви, которые уже мысленно крутили палец у виска, наблюдая за этой картиной, которая длиться уже без малого десять минут.        А виною всему было то, что она отобрала у него браслет, специально сплетённый для Циреи в качестве подарка. Стоило ему только обратиться к своему отцу за советом о том, как более романтично преподнести небольшой сюрприз для девушки, как маленькая проказница подслушала их разговор, и в удобный для неё момент тут же схватила браслет из ракушек и убежала, намереваясь показать его чуть ли не всему племени Меткаина. И вот он уже как десять минут пытается догнать Тук, бегая за ней от одного конца острова до другого, но тщетно. Уж больно она была шустрая.        — Тук, ты его потеряешь! Хватит баловаться! — всё продолжал восклицать парень, чуть задыхаясь, пытаясь ловить воздух ртом, чувствуя, как ноги начинают тяжелеть.        Сил бежать больше не было, поэтому он остановился и облокотился на колени руками, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Легкие в тот момент как будто полыхали, а перед глазами всё моментально затуманилось. Ноги стали резко ватными, от чего было ощущение, что если он сделает хотя бы один шаг вперёд, то рухнет лицом прямо в песок. Девочке же всё было не почём. Обернувшись и увидев уставшего брата, она лишь показала ему язык, и снова побежала прочь, заливаясь детским смехом, уже предвкушая запах победы. Ло’ак никак не мог понять, откуда в таком маленьком и хрупком, на первый взгляд, тельце находиться столько энергии. Они за это время как будто марафон целый пробежали, а ей хоть бы хны. Словно у неё открылось второе дыхание.        Но тут неожиданно для неё, когда она снова обернулась на парня, чтобы оценить, насколько далеко уже убежала, врезалась в человека, непонятно откуда появившегося на её пути. Потеряв координацию, она шлёпнулась на песок, выронив при этом из рук браслет. Паук, который и был тем самым препятствием на её пути, быстро сориентировался и подобрал браслет, пока юная на’ви пыталась понять, что только что произошло.  А когда она, отряхнув голову, поняла в чём причина, недовольно надула губы, уже намереваясь снова попробовать его отобрать, только уже у Паука. Но парень быстро понял, что к чему, и слажено кинул браслет в сторону Ло’ака, дабы Туктерей не смогла снова заполучить желанное.        — Эй! Так нечестно! — запротестовала она, сложив руки на груди, обиженно выпячив при этом нижнюю губу, чтобы отчётливо показать свою досаду.        В это время Ло’ак уже приблизился к ним, улыбаясь чуть ли не в тридцать два зуба.        — Спасибо, брат! Выручил, — поблагодарил тот Майлза-младшего, стукаясь с ним кулачком. — А ты, если ещё раз возьмёшь что-нибудь без спроса, никуда с нами ходить не будешь. Останешься играть с маленькими детишками - тебе подстать, — уже обратился Салли к своей сестре, немного потрепав ту по голове, что ей никогда не нравилось.        — А что это, кстати, за браслет? — решил поинтересоваться Паук, разглядывая безделушку в руках на’ви, который бережно положил его на ладонь.       — Это Ло’ак сам сделал для Циреи, — вмешалась девочка, немного хихикнув по-детски, уже на всякий случай приготовившись удирать от брата.        — Тук, я не просил тебя рассказывать, и уж тем более вмешиваться, — немного съязвил он, слегка закатив глаза.        Паук же пустил небольшой смешок, но увидев укоризненный взгляд Салли, решил сдержать свои эмоции.        — Что? — недовольно спросил Ло’ак, заметив реакцию со стороны парня. — Что смешного?       — Ничего, просто… это так мило, что аж блевать хочется, — уже не сдержался парень, от всей души рассмеявшись от своих же слов, одной рукой схватившись за живот.        — Ха-ха, очень смешно, — саркастично добавил тот, деловито скрестив руки на груди. — Я по крайней мере стараюсь, в отличии от некоторых.        Лицо Майлза сразу приняло наисерьёзнейший вид. Ло’ак же смекнул, что не осознано перешёл черту в своих словах, поэтому поспешил закрыть рот рукой, мысленно стукая себя по губам. Была у него порой манечка, говорить в слух то, что вертеться на языке, не думая о последствиях.        — Прости… я…       — Всё нормально, не загоняйся, — перебил его Паук, отмахнувшись рукой, склонив чуть голову вперёд, чтобы с высоты на’ви не было видно печали в его глазах.        Он почувствовал, как в душе неприятно кольнуло от насущной проблемы, которая сидит в нём уже больше года. А проблема заключалась в том, что он безумно влюблён в Кири.        Сначала только одна мысль об этом казалась ему смешным вздором, но потом всё оказалось намного печальней. Ему всё чаще хотелось находиться в её компании, прикасаться к ней, смотреть на неё. Он даже ловил себя несколько раз на том, что в буквальном смысле безбожно пялился на неё, замечая только когда она сама обращала на это внимание. Но конечной станцией был случай, когда это увидел Джейк, и провёл с ним большую затянувшуюся беседу на этот счёт, пытаясь объяснить юноше, что ничего хорошего в этом нет. И Паук понял. Больше всего он не хотел этого признавать, и не потому, что его что-то в ней не устраивало, а потому, что любой дурак знает, что какое было не было у них прекрасное начало, конец будет только одним. Они разные по природе существа. Им не суждено быть вместе. И сколько не старайся, ничего не выйдет. Он не знал, взаимные эти чувства или нет, да и смысл узнавать, если они обречены на провал. От того эта тема была для него крайне болезненной. Особенно, когда он специально стал от неё отдаляться в надежде, что это поможет чувствам испариться. Но внутри создавалось ощущение, что они наоборот росли только ввысь.        — А где вообще Кири? — поинтересовался Паук, решив прервать небольшую тишину.        — Она сегодня была без настроения, поэтому скорей всего сидит в маруи, — вставила свои пять копеек в их разговор Тук, тоже опечалившись этой мысли, ведь Кири в последнее время никуда не хотела ходить вместе с ней, постоянно находясь в загруженном состоянии.        — Привет, мальчики! Здравствуй, Тук! — лучезарно поприветствовала небольшую компанию только что подошедшая Цирея, которую никто из присутствующих в упор не заметил.        От неожиданности Ло’ак неуклюже чуть было не уронил браслет в песок, но в последний момент сподхватился и словил. Он молниеносно и слегка растеряно поспешил спрятать его за спину, чтобы его возлюбленная не увидела подарок раньше положенного времени.       — Приветики! — от переизбытка эмоций вскрикнул Салли, нервно улыбаясь девушке. Она же любопытно взглянула на него и не могла понять, в чём причина его перевозбуждённости.        Паук так вообще еле сдерживался, чтобы снова не засмеяться от данной картины.        — Цирея, представляешь, Ло’ак своими руками сделал…       — Ужин, — уже громко вскрикнул Куоритч-младший, чтобы перебить девочку и не дать ей договорить самую важную часть, в то время как старший брат поспешил закрыть рот Туктерей ладонью.        — Ужин? — переспросила девушка, искоса поглядывая на обоих парней, не до конца понимая, что происходит.        — Да. Ты не знала? Сегодня я полностью распорядился ужином, — подхватил идею парень, нервно почесав затылок, чувствуя, как сердце участило свои удары.        — Насколько я знаю, ты в готовке не силён, — подметила рифовая принцесса, ухмыльнувшись своим представлениям о том, как мог проходить весь этот процесс. Для неё это было даже страшно представить, потому как в прошлый раз его попытка приготовить самое просто блюдо чуть не закончилось пожаром.        — Всё было под руководством мамы, так что даже ничего не пострадало, — самодовольно пролепетал он, наконец отпустив Тук, когда та перестала дёргаться в попытках освободиться от хватких рук брата.        Младшая Салли, недовольно фыркнув, решила покинуть занудное, по её мнению, общество и побежала вдоль песчаного берега к другим морским на’ви в поисках хорошей компании, не забыв, конечно же, напоследок показать язык брату.        — Что ж, тогда я хочу отведать твой ужин, — сказала Цирея, чем вызвала немой ступор у Ло’ака, который не предполагал такой разворот событий.        — Что, прямо сейчас?        — Да. Ты меня так заинтриговал, что муторно ждать вечера. Хочу попробовать сейчас, в качестве исключения, конечно же, — процедила она, часто хлопая ресницами, игриво протянув последние пару слов, от мелодичности вызвав у Ло’ака мурашки по всему телу.        — Слушай, я… не думаю что это хорошая идея, — начал оправдываться он, подойдя ближе к ней, легонько развернув её за плечи, немного приобнимая одной рукой. Второй он продолжал держать браслет за спиной. Следом он направился в сторону лачуг, буквально таща девушку за собой, которая даже и не думала сопротивляться, поскольку на тот момент она зациклилась на его руке, лежащей на её плече. — Ты же знаешь мои навыки в готовке. Если я смог справиться с целостностью и безопасностью со всем остальным, то это не значит, что справился с самой едой. Как никак, я переживаю за твоё состояние, — подсел на уши парень, протяжно говоря каждое слово ей на ухо.        А Салли, пользуясь моментом, чуть обернулся в сторону Паука, жестом показывая ему забрать браслет, пока виновница торжества была дезориентирована. Юноша, пустив небольшой смешок быстро смекнул что к чему, и поспешил его взять.        — Skxawng, — усмехнувшись данной ситуации сказал Майлз в след уходящим с поля зрения спинам, заценив про себя старания Ло’ака при сборке браслета из ракушек. Сразу было видно, что выполнен он был от чистого сердца и с душой. Были, конечно, видны небольшие косяки, но зная из какого места у него по-настоящему растут руки, это считалось ещё шедевром.        Так молодая парочка уже почти дошла до общего маруи, где сидели Аонунг, Ронал и Тоновари.        — Так, я не поняла, — чуть укоризненно воскликнула девушка, сложив все пазлы в голове. — Ты что, специально решил меня заболтать? Я вообще-то жду ужина, — опомнилась она, когда их разговор почему-то в какой-то момент перешёл на лёгкий флирт с его стороны, приподнимая брови вверх, устремив свой любопытный взор на парня. Чёртов ловелас.       — Думаю, что ужин стоит отложить на неопределенное время, потому что мне срочно нужно уйти, — всё продолжал отказываться он, находу сочиняя сто и одну причину, пытаясь всеми способами выкрутиться из данного положения.        — И что же у тебя за дела? — тут же спросила Цирея, исподлобья смотря на своего собеседника, прекрасно понимая, что явно что-то здесь не чисто. Попахивает враньём.        Неожиданно пауза затянулась. Ло’ак бегло осматривался по сторонам, чтобы придумать вескую и гениальную причину, ведь уже тоже догадывался по выражению лица девушки, что её это явно не устраивает. И его взору, как ни странно, попадается Кири, которая сидела поодаль от лачуги, полностью погружённая своими мыслями, бессмысленно болтыхая ногами по воде. Вид её был крайне опечаленный, от чего в нём мгновенно проснулись братские чувства.        — Видишь там Кири? — указывая пальцем спрашивает лесной на’ви, заставив девушку рефлекторно повернуть в ту сторону голову. — Она в последнее время сама не своя. Хочу поговорить с ней.        — Думаю не стоит, — предупредила Цирея, схватив его за руку, тем самым не давая двинуться с места. — Я пыталась с ней поговорить, но она ни в какую не хочет вести диалог. Думаю, ей просто нужно время, — пришла она к умозаключению, пытаясь переубедить парня.        — Она моя сестра. Даже если она не захочет ничего говорить, моя поддержка ей явно не помешает, — мягко ответил он, легонько освободив руку с нежной хватки, в которой хотелось окунуться с головой.        И дожидаясь реакции девушки, которая кивком показала своё согласие, он направился к сестре, оставляя общество своей подружки.       — С тебя ужин! — крикнула рифовая на’ви ему в след, немного засмущавшись, после чего направилась в сторону своей лачуги.        Ло’ак, подойдя поближе к сестре, моментально принял самый серьёзный вид, присев рядом с девушкой. Кири будто даже не заметила только что подошедшего брата , не удостоив его даже взглядом. Голова её была опущена вниз, что из-за волос невозможно было разглядеть её глаза, полных горести. В моменте парень даже немного растерялся, поскольку не знал, как с ней заговорить и элементарно взбодрить. Раньше он никогда этого не делал, ему не приходилось кого-то поддерживать. Его максимумом было просто перевести любую ситуацию в глупую и совсем не смешную шутку. Но после смерти брата, ему необходимо было морально повзрослеть, стать более серьёзным и ответственным, что и давалось ему с большим трудом.        — Кири, не хочешь покататься на илу? — решил предложить он, первый начав разговор, пытаясь взглянуть девушке в глаза.        — Нет, — твёрдо ответила та, продолжая интенсивно бултыхать ногами по воде, очерчивая своеобразные круги.        — А может, пойдём построим замок из песка для Тук? Она была бы очень счастлива, — подкинул он альтернативу, всеми способами пытаясь хоть немного привлечь её внимание.        — Ло’ак, оставь меня, пожалуйста! Я просто хочу побыть одна, — всё так же непоколебимо отвечала она, в этот раз взглянув на него.        Кири никогда не могла скрывать свою тяжесть. Её глаза были как будто зеркалом души, в котором отражалось весь спектр эмоций. Сейчас же парню удалось увидеть в них скорбь, отрицание, гнев и толику обиды. Но проблема заключалась в том, что никто даже понятия не имел из-за чего это всё. Вот уже две недели она молчит, ни с кем не разговаривает, держит всё в себе. Огрызается, скалится и шипит на всех, кто пытается её вытащить из уединения. Даже Тук не смогла растопить в ней холод, хотя раньше всегда старалась выполнять все её прихоти. Сколько бы раз Нейтири или Джейк не пытались выпутать из неё хоть словечко, всё было тщетно. Поэтому все пришли к выводу, что ей нужно время. Может сейчас в ней идёт внутренняя борьба с самой собой, и ей необходимо разложить всё по полочкам, на свои места.        Но никто из них даже не догадывается, насколько они далеки от истины.        — Слушай, Кири, знаю, что я не самый лучший брат, что порой я совершенно не серьёзен и безответственен. Знаю, что часто дразнил тебя и никогда не интересовался твоей жизнью. Но я беспокоюсь за тебя. Правда, — с нежностью в голосе проговорил он, ласково положив одну руку ей на плечо, после чего немного развернул её лицом к себе, чтобы наладить с ней зрительный контакт. — Я хочу, чтобы ты знала, что на меня можно положиться. Я хочу, чтобы ты мне доверяла.        Кири, которая внимательно вслушивалась в каждое его слово, адресованное ей, застыла как статуя. Смотря на своего младшего брата, она начала осознавать, что он и вправду повзрослел. Даже несмотря на то, что у него до сих пор находится шило в жопе, он стал более рассудительным. За эти две недели её много кто поддерживал, но почему то именно его слова заставили пламя внутри девушки немного стихнуть. Буря, что так яростно бушевала внутри неё, будто остановилась на миг. Если до этого она и в правду не хотела ни с кем разговаривать, ничем делиться, то сейчас, видя перед собой Ло’ака, который так ласково и бережно относится к ней, хотелось вывалить всё, что успело накопиться внутри. Проблема была лишь в том, что он её не поймёт. Кому бы она не рассказала, её не поймёт никто. Именно поэтому она так усердно держит всё в себе, не давая возможности остальным докопаться до глубины её души.        Наступило молчание. Девушка не знала, как правильно ей нужно растолковать свои мысли, чтобы он её понял. Чтобы не посчитал её больной на голову или поехавшей. На’ви же не давил на неё и покорно сидел на месте в ожидании.        — Помнишь, как ты застал меня за ночным кошмаром две недели назад? И что я сказала тебе после него? — начала она, наконец нарушив тишину, пытаясь сложить все мысли в кучу. Она даже не стала ждать положительного ответа, поскольку знала, что он помнит. Прекрасно помнит. — Мне кажется, что это не просто сон.        — Что ты имеешь в виду? — тут же спросил Ло’ак, не совсем понимая, к чему клонит юная на’ви.        Кири не могла собраться духом. Сказать буквально пару слов для неё казалось пыткой, потому как они могли повлечь за собой что угодно. Она боялась его реакции. Боялась реакции всех остальных в семье Салли, если бы она хоть зарекнулась о том, что, не переставая, вертится на языке.        — Может тебе покажется, что я сошла с ума, но я чувствую его.        — Кого его?  — Нетейама.       Глаза юношы сразу округлились. С головы до ног его тело мгновенно покрылось неприятными мурашками. Внутри начался лёгкий мандраж.        При каждом упоминании брата на душе будто скребли кошки. Вспоминать на’ви, который на протяжении всей твоей жизни был опорой и защитой, родственной душой, братом по крови и душе, было неимоверно тяжело. Сколько бы у них не было недопониманий и конкуренций между собой, Нетейам всегда был для Ло’ака примером для подражания. Он всегда гордился им. Гордился его смелостью и способностям, которые, как считал парень, ему постигнуть не дано. Он всегда старался быть на его стороне, когда все остальные отворачивались, даже в мелочных ситуациях. Везде выгораживал его перед родителями, подставляя свою спину.        — Я буквально время от времени ощущаю биение его сердца, его тяжелые и мучительные вздохи. И всё это не только во сне, — с дрожащим голосом продолжала объяснять Кири, устремив свой взгляд куда-то в пустоту. — Я слышу его, Ло’ак. Слышу, как он просит меня о помощи.       Впитав буквально каждое слово своей сестры, как губка, Ло’ак просто замер, пытаясь переварить всё услышанное. Он знал, что Кири обладает такой силой, которая не будет подвластна остальным. Она уникальная девушка, способная устанавливать ментальную тесную связь с самой Великой матерью, ощущать её и всю природу Пандоры. И пусть все считали её странной, отрешенной от остальных, чокнутой лесной обезьяной, которая просто придумывает всё на ходу, Ло’ак знал какая она, и что дар дан ей Эйвой не просто так.         Но сейчас, как бы ему не хотелось верить её словам, это казалось чем-то невообразимым. Как она может ощущать Нетейама, который вот уже чуть больше года находится с остальными умершими в Бухте предков? Разве такое возможно?        — Что ты хочешь этим сказать? — решил спросить Салли, сосредоточив свой взгляд на девушке.        Сухой ком тут же встал поперёк горла, не давая ей возможности спокойно сглотнуть. Ладошки неожиданно вспотели, а руки лихорадочно затряслись. Она не знала как сказать это. Не знала, нужно ли вообще делиться этими с братом. Не знала, правда это, или она уже просто сходит с ума.       — Что, если… если он… жив?        Внутри всё рухнуло. Эти слова заставили Ло’ака упасть в какую-то невидимую пропасть, а сердце замереть на миг. Он просто застыл в немом шоке, уже не понимая что к чему. Мысли, словно тысячи нитей переплелись между собой, создавая невидимый комок в голове. Здраво принять мысль о том, что его брат, которого он вместе со своей семьёй похоронил год назад, может быть, как считает Кири, жив, было крайне мучительно. Частичка его души, где-то глубоко внутри встрепенулась.        — Кири, но ведь…       — Я знаю! Знаю, что он мёртв и всё это звучит бредово, но…, — тут же прервала она своего брата, предчувствуя его отрицание на сказанные ею слова. — Почему тогда всё это происходит? Почему именно сейчас во мне сидит чувство тревожности за него? Почему он снится мне каждую ночь? Почему он просит меня о помощи, Ло’ак? — всё задавалась она вопросами, пытаясь поддавить внутреннюю истерию, уже нисколько не скрывая своих эмоций, давая своим горячим слезам свободно течь по щекам. — Неужели я схожу с ума?        — Нет, Кири, ты не сходишь с ума, — принялся он успокаивать её, заключив в крепкие объятия. От переизбытка разом нахлынувших эмоций, она горько заплакала, уткнувшись в плечо своему брату, который легонько принялся поглаживать её по голове, чтобы хоть немного унять её беспокойство.        Она безумно скучала по Нетейаму, как и все остальные члены семьи. Порой его сильно не хватает. Хочется снова услышать его голос, почувствовать его присутствие, послушать его нравоучения о том, как полагается себя вести в той или иной ситуации. Не хватает его дурачества, нотки самовлюблённости и заботы. Просто хочется знать, что он счастлив и здоров. Что он жив. Но в то же время, осознавая, насколько невозможен факт его воскрешения, она не хочет лишний раз тешить себя надеждой на этот счёт, как бы она не была уверена в своих внутренних ощущениях. Ведь потом будет больно не только ей, но и всем остальным, причём в десятикратном размере.        — Я знаю, что ты очень скучаешь по нему. Мы все скучаем. И возможно поэтому ты испытываешь терзания внутри. Просто… ты же понимаешь, что это невозможно? — ласково произнёс он, пытаясь как можно мягче намекнуть о том, что в данной ситуации такого быть не может.        Она понимает это. Прекрасно понимает. Но внутри неё как будто происходит борьба двух независимых сторон. Сердце подсказывает ей, что этому есть объяснение, что есть шанс на его воскрешение, что это не просто так происходит и ему вправду нужна её помощь. А разум твердит ей, что это всё плод никчёмного воображения, что она просто накрутила себя на этой мысли и вцепилась в неё своими когтями. Трудно было найти в себе баланс, чтобы разобраться в этом.        — А что если это возможно? — решила порассуждать Кири, отстранившись от Салли, тыльной стороной ладони вытирая мокрые щеки. — Мы же не можем знать на что способна Великая мать.        Для Ло’ака её предположение было вполне логичным. Она и вправду порой способна на такое, чему никогда в жизни невозможно будет поверить. Но как это понять?        И тогда он понял. Есть шанс.       — Мы не можем, а вот ты…       И до юной на’ви дошло осознание, от которого кровь застыла в жилах. Ключ к разгадке лежит не так уж и далеко, как она могла себе представить.        — Бухта предков... — вслух проговорила она, видя в глазах своего собеседника ту же самую мысль, которая внезапно заполонила разум сразу у обоих. — Но ведь мне нельзя туда. После того приступа родители не разрешат мне поплыть, — сразу срубила она с корня, понимая, насколько это отчасти безумная и опасная для неё идея.        После того случая она ни разу не устанавливала связь с Эйвой, потому что родители строго настрого запретили ей это делать, боясь за её состояние. Тогда она не хило перепугала не только семью, но и всё племя, ведь они сталкивались с таким явлением в первый раз. Её это время от времени очень тяготило. Оборвав с Великой матерью контакт, она стала чувствовать себя максимально поникшей, будто внутри что-то медленно потухало. Она продолжала её чувствовать, как и раньше, но чего-то всё равно не хватало. Но против Джейка и Нейтири не попрёшь, поэтому ей ничего не оставалось делать, как смириться с этой участью.        — А мы никому не скажем, — дополнил он, вставая на ноги, будто прямо здесь и сейчас готов был отправиться вместе с ней искать на жопу приключения. Но Кири торопиться не собиралась, мешкалась, ведь не знала, стоит ли оно того или нет. Она не боялась нового приступа, поскольку в данный момент её это мало заботило. Она переживала о том, как на это отреагируют родители, когда узнают, куда они вместе с братом плавали. И тогда проблем не напасешься.        Ло’ак сразу понял её опасения, поэтому молча присел на корточки возле неё, немного развернув её к себе лицом за плечо.        — Ты хочешь разобраться в этом? — напрямую спросил он, но не давил, а лишь хотел направить её на верную мысль. В ответ он получил утвердительный кивок. — Тогда сделаем это. Вместе.