Через тернии к новой жизни.

      — Как это вообще могло произойти? Почему я узнаю, что мои дети что-то замышляют, да ещё и при таких обстоятельствах? — неистово возмущался глава семьи, нервно расхаживая по хижине из стороны в сторону, то размахивая руками, то сцепляя их на уровне груди.       Ло’ак же стоял на месте, виновато опустив голову вниз, уже на протяжении двадцати минут слушая вопросы и претензии от своего отца, который всё никак не мог успокоится, что было вполне понятно. И он его прекрасно понимал и даже не смел возразить. Ведь не каждый день случается так, что твой младший сын прибегает к тебе в комнату с криками о помощи посреди глубокой ночи. Ещё и с обмякшим телом сестры на руках. И сколько бы Джейк не пытался хоть словечко вымолвить из своего чада, тот просто молчал, не отвечая не на какие вопросы, лишь опуская голову всё ниже и ниже.        — Ты вообще собираешься мне сегодня отвечать? Или так и продолжишь стоять, как болван?        Но Ло’ак молчал, прибывая в полном замешательстве. Нужно ли всё рассказать отцу? Если ли в этом смысл? Да и что рассказать? Что он вместе с Кири вдруг решили, что Нетейам, их старшый сын, на самом деле жив? Что они решили отыскать его в мире мёртвых? Что Кири он часто снится и просит о помощи? Что похороны на самом деле были не его? А вдруг это всё чушь? Где гарантии? Где хоть одно грёбанное доказательство? Именно поэтому Ло’аку ничего не оставалось делать, как просто прикусить язык и молчать до тех пор, пока это возможно. Так будет лучше для всех. И Кири его бы в этом непременно поддержала.        Джейк был в ярости. Нервы были на пределе. Из раза в раз его сына тянет на какие-то безумства, после которых обязательно придётся разгребать дерьмо, которое он успел наделать. Не раз Джейк брал грех на душу, и мысленно начинал стыдится своего младшего сына. И даже сейчас, прекрасно зная, что Кири строго-настрого запрещена связь с Эйвой, какие-то неведомые силы потащили их вдвоём в Бухту Предков. Это же сколько ума должно отсутствовать?        — Хорошо… Хочешь поиграть в молчанку? Отлично! Только вот что тебе сейчас нужно уяснить, — грозно обратился к нему отец, выставив указательный палец в предупреждающем жесте. — В соседней хижине сейчас лежит твоя сестра, без сознания. Её состояние находится в непонятном для всех положении, а дальнейший исход событий не ясен. Если с ней случилось что-то очень серьёзное, я за себя не ручаюсь! Я не посмотрю на то, что ты мой сын! — договорил со всей злостью в голосе, чуть оскалившись на последних словах.        Ло’ак нервно сглотнул. Так паршиво он давно себя не ощущал. И чувствовал он себя отстойно не из-за слов Джейка, что так свирепо звучали из его уст, а из-за самой сложившейся ситуации. В глубине души он осознавал, что ничего плохого делать не хотел, и у него никогда не было умысла как-то навредить своей старшей сестре. Но кому какое дело? К чему это оправдание? Он налажал. Причём конкретно. Серьёзно. И он знал, что этому нет никакого оправдания. Всё уже произошло. Остаётся только надеяться, что всё будет хорошо. 

***

      — Ну что Макс? Как она? — чуть склонившись над телом своей дочери спросил Джейк, обращаясь к своему давнему и хорошему знакомому врачу-лаборанту, который не раз приходил семейке Салли на помощь. Как и в этот.        С минуту Макс молча стоял и внимательно наблюдал за показателями на датчике, чтобы уловить частоту сердечных сокращений, после чего устало потёр свою переносицу и снял очки.        Вся семья собралась в небольшой хижине, где лежала Кири и глядели на всё происходящее с замиранием сердца. Даже Цирея и Аонунг решили заглянуть, чтобы узнать в каком состоянии она прибывает. Все стояли рядом, как непробиваемая стена, пристально смотря на бесчувственную Кири, и лишь Ло’ак  оставался в стороне, всё так же опустив голову, не решаясь взглянуть никому в глаза.       — Мне нужно поговорить с Джейком наедине.       Все замерли и неспешно друг с другом переглянулись, будто искали в глазах друг у друга объяснение. Никто не понимал, почему мужчина не может сказать семье всё как есть. Ведь они не чужие люди, и вправе знать, что случилось с их родным на’ви. Почему разговор остаётся приватным? Неужели, произошло что-то серьёзное?        — Я останусь! — запротестовала Нейтири, выйдя из небольшой толпы, встав рядом с мужем. — Я мать! Я тоже имею право знать, что с ней! — обратилась она к Максу в не совсем доброжелательном тоне.        — Я всё понимаю. Но сейчас излишняя эмоциональность не к чему. Мне нужно всё обсудить с тем, у кого сейчас трезвая голова. Поэтому я прошу выйти всех, кроме Джейка, — попытался спокойно объяснить мужчина, пытаясь отвести взгляд от на’ви и не поддерживать зрительный контакт, ведь от одного её испепеляющего взгляда сразу становится не по себе.        — Я никуда не уйду! Я хочу знать, что происходит с моим ребёнком! — истерически завопила Нейтири, на глазах которой уже была заметна пелена материнской горести и отчаяния, продолжала настаивать на своём.       Её сердце сново было безжалостно расковырено, а в душе неистово бушевала буря. Никакая мать не может смотреть на страдание, на боль и мучение своего ребёнка. И никакая мать не может такое терпеть. Это боль намного хуже, нежели горящая пламенем боль от ожога. И единственным её желанием было на данный момент оказаться в этой ситуации вместо неё. Она бы отдала душу дьяволу, лишь бы Кири не лежала на больничном койке, обмотанной датчиками, капельницами и детекторами.        И тут она захотела было взять свою дочь за руку, чтобы никогда больше не отпустить, как Джейк перехватил её и закрыл пространство между ними своим телом, не давая женщине прохода.       — Нейтири, послушай, — пытался он успокоить свою жену, у которой уже крокодильи слёзы быстро, одна за одной, текли по щекам. — Я знаю, ты очень переживаешь за неё. Мы все переживаем. Но прошу тебя, возьми себя в руки! Сейчас, когда наша дочь в таком положении, нам просто необходимо сохранить своё самообладание и разум в порядке, понимаешь? Поэтому давай сделаем так, как просит Макс, — с абсолютно спокойным тоном процедил он, не отрывая от Нейтири глаз, слегка придерживая её за плечи.       Она всё понимает, и причём очень хорошо, но эмоции в таких ситуациях волей-неволей просто берут вверх. Как и сейчас. И Джейк знает свою жену как свои пять пальцев, живя с ней уже столько лет вместе. Он понимал, что ей нужно время, что ей необходимо это всё переварить, и только потом она сможет думать разумно, не поддаваясь излишней эмоциональности.  Его слова немного на неё подействовали, от чего она уже не собиралась протестовать, спорить, вырываться, и уж тем более закатывать истерики. Он прав. Нейтири нужно просто прийти в себя.        И тут она уже собиралась уходить, как невзначай её взгляд падает прямо на Ло’ака, что продолжал стоять в сторонке, перебирая ногами, поджав уши. И эмоции захлестнули с новой силой.       — Ты…, — будто больше про себя проговорила она, с напором надвигаясь на на’ви. — Как ты мог такое допустить!? Где была твоя голова, когда позволил ей установить связь? — с повышенным тоном, почти переходя на крик, сыпала вопросами женщина, еле сдерживая себя, чтобы не припечатать его к стене.        Джейк молниеносно среагировал и сразу же направился к жене, чтобы снова попытаться утихомирить её грозный пыл. Все остальные сразу притихли и съежились, боясь лишний раз сделать шаг. Цирея, что выглядывала из за спины, лишь нервно закусила губу. Всё её существо рвалось к нему, хотело его успокоить и приласкать, как маленького тулкуна, несмотря на то, что она не знала никаких подробностей всего произошедшего. Но сердце ей подсказывало, что всё совсем не так, как есть на самом деле. Но рыпаться она не стала. Через неимоверную силу ей пришлось подавить в себе желание заступиться за него, прикрыть собой от напора лесной на’ви, потому как она прекрасно понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет.        — Как мой младший сын может быть таких неразумным и безалаберным?! — всё продолжала бранить своего сына женщина, сверля взглядом, отнекиваясь от Джейка, который пытался вмешаться в их перипетию. — Теперь не смей подходить ко мне, понял? Или пеняй на себя! — закончила она, злобно протянув последнее предложение, пытаясь через зрительный контакт дотронутся до глубины его души, чтобы он понял, насколько ситуация приняла серьёзный для всей семьи оборот. Чтобы он почувствовал ответственность за свои действия.        Но кроме как тошнотворного чувства обиды, полностью поглотившего его нутро, он не чувствовал ничего. Во время разговора с Джейком он стоял, слушал и молчал, потому как понимал, что натворил и подписывался под каждым словом своего отца. Но мать, как и всегда, была слишком колка в выражениях. Слова из её уст вылетали намного раньше, чем она успевала подумать, стоит такое говорить, или нет. И казалось бы, ему давно пора было уже привыкнуть. Но он не мог. И каждый раз чувствовал себя ничтожеством. Что тогда, что сейчас.        После своих слов Нейтири буквально вылетела из хижины, растолкав всех, кто толпился возле прохода, чувствуя затылком множество не то осуждающих, не то негодующих взглядов на’ви. Потом взгляды приковались к Ло’аку, который так и продолжал стоять, невзирая на кучу обвинений в его сторону. Цирея сделала небольшой шаг вперёд, чтобы среди толпы он смог обратить на неё внимание. Чтобы он посмотрел ей в глаза и нашёл в них поддержку и успокоение, которое она не могла ему предоставить в нынешней ситуации. Но его голова была опущена и он её ничего не замечал. Он не хотел смотреть никому в глаза. Не хотел видеть ни жалости, ни презрения, ни общественного порицания. Ему с лихвой хватило чрезмерной бранности от родителей.        Через полминуты вся семья понемногу растворилась в пространстве, один за одним покидая «больничную палату», не забывая напоследок обратить внимание на Кири, чьё тело как будто приковало к постели, не меняя положение. В палате из «посторонних» остались только Цирея и Ло’ак. Немного закусив губу от безысходности, она ждала его дальнейших действий. Он же, сжав ладони в кулак, не поднимая головы, молниеносно направился в сторону выхода, где его схватила за руку девушка, не давая уйти. И только после этого жеста он посмотрел на неё. Посмотрел в её глаза цвета морской волны. И без каких-либо лишних слов он прочитал в них: «Ну же, Ло’ак! Соберись! Объясни, как было на самом деле! Все злы на тебя, потому что ты молчишь! Чтобы там не произошло, тебя поймут!». «Не поймут». — со всей твёрдостью во взгляде истолковал он, не проронив не слова, после чего высвободил свою руку из нежной и любящей ладони, и поспешил проч. Через пару секунд хижину покинула и Цирея.        — Ну что там? — нарушив тишину, поспешил спросить Джейк, дождавшись того момента, пока они не останутся наедине.        — Не знаю, Джейк, как тебе объяснить так, чтобы ты меня верно понял, — чуть замешкался мужчина, томно вздыхая, одним глазком поглядывая на датчики. И после немногочисленной паузы продолжил:  — Я не могу назвать себя профессионалом в врачебном деле, особенно, если дело касается на’ви. Сейчас же я столкнулся с уникальным случаем и боюсь, что вылечить её от этого недуга я не способен.       — Что ты имеешь в виду? Можешь прямо сказать, что не так?        — Она сейчас прибывает в состоянии комы, самостоятельно дышать не может, но при этом, могу предположить, она слышит и понимает всё, что происходит. Это я отследил по датчикам, отслеживающих нейрорегуляцию. Её мозг находится в возбуждённом состоянии, но при этом она без сознания. Короче говоря, это больше смахивает на углубленный транс, но с более низкой чувствительностью.        — Ничего не понимаю…, — выслушал Джейк, тяжко вздохнув и схватившись за голову, пытаясь уловить хоть толику понимания из его слов. — То есть, она всё слышит, всё понимает, её мозг работает активно, но при этом она находится в состоянии комы? Как это понимать? — почувствовал мужчина растущее раздражение внутри, из-за чего его челюсть сильно напряглась, а на скулах играли желваки. По его мимике можно было прекрасно определить всё, что он на данный момент чувствовал.        — Знаю, это может показаться чем-то абсурдным, но ты находишься в замешательстве так же, как и я. С точки зрения медицины, всё это никак не вяжется у меня в голове. Будто здесь есть то, что наукой никак не объяснить.        У Джейка потихоньку стали сдавать нервы. Он снова стал метаться из стороны в сторону, пытаясь самому найти в этом хоть малейшее объяснение. Он прекрасно знает, что его дочь обладает способностями, не свойственными не одному живущему на всём белом свете на’ви. Даже тсахик клана не обладает той силой, которой присуща Кири, что выделяло её среди других. Она была белой вороной. Всю полноту её силы все познали ещё тогда, когда год назад был мятеж между кланом Меткаина и Небесными людьми. И её тесной связью с Великой матерью, с создательницей Вселенной Пандоры не было никакого объяснения. Она способна чувствовать и видеть то, что не могли видеть другие. Она в буквальном смысле может подчинять себе дух природы. Поэтому, если отталкиваться из таких соображений, её нынешнее состояние, которое было вызвано эпилепсическим приступом во время связи с Эйвой, может иметь ровно столько же обоснования, сколько и её дарованнось.        От такого умозаключения у на’ви чуть было не закружилась голова. Практически любую «болячку» можно вылечить, если это касается медицинской стези, а вот как лечить то, что является частью сверхъестественного мира? Если это именно то, о чём он думает, то ситуация оборачивается намного серьёзней, чем можно было себе представить. Но спешить докладывать об этом всё своему приятелю он не спешил. Чтобы убедится в своих домыслах, ему важно было для начала убедится в том, что медицина тут бессильна, а для этого нужно дождаться окончательного вердикта Макса.         — И что же нам делать? — дрожащим голосом спросил он после паузы с отчаянием и мрачным умолением в глазах.        — Я пока сам не знаю, Джейк. На данный момент положение дел именно такое, — умозаключил мужчина, снимая свои очки, чтобы потереть глаза. — Я останусь здесь на дня три-четыре. Буду пытаться разобраться с этим. Всё это время я буду за ней наблюдать. Так же попробую связаться с Нормом. Вдруг он найдёт этому своё логическое объяснение.        Наступила гробовая тишина. Сквозь неё можно было лишь изредка услышать пикание детектора, отображающего кардиограмму, и томные вздохи мужчин, полных замешательства. На глазах Джейка еле как прореживались слёзы, которые он тщательно и с упорством пытался сдержать. Но не мог. Давящее чувство заполонило всё его существование. При одном только взгляде на свою дочь он чувствовал, как невидимые иголки втыкались прямо в его израненное сердце. И в данный момент он был зол не на Ло’ака, которого некоторое время назад отчитывал как самого крайнего. Он был зол на себя. Джейк опять не смог должным образом проследить за своими детьми. Снова позволил обстоятельствам подвергнуться их опасности. Снова дал слабину тогда, когда следовало быть начеку.        — Кири, девочка моя, это твой папа, ты же меня слышишь, да? — нежно накрыл своими ладонями на’ви ледяную руку девушки, посмотрел ей в лицо, будто ожидая услышать ответ на его вопрос. Но была лишь мёртвая тишина, и ничего больше. — Если ты меня слышишь, знай, что мы тебя обязательно вылечим и с тобой всё будет хорошо. Ты главное не бойся, ладно?        «С ней ничего не будет! Я лучше умру, чем допущу хоть чему-то с ней случится! Я не позволю ничему плохому произойти с ней! Не в этой жизни! Нетейама я не смог сберечь, но тебя я никому не дам в обиду, даже Великой матери!» — мысленно проговорил про себя мужчина, крепче сжимая ладонь своей дочери, чувствуя, как собственные слёзы горечи капают на его ладонь. 

***

      — Я не буду это носить! Точка! — громко и с большим возмущением запротестовал Джейми, буквально отряпнув от девушки, словно от кипятка, деловито при этом скрестив руки на груди.        Утро следующего дня. После плотного и сытного завтрака, Кэтери уже десять минут пытается уговорить сменить парню одежду на более традиционный вариант, который привыкли носить все на’ви племени Оматикая, а именно набедренную повязку, которую Мо’ат накануне сшила сама. Именно в этом клане используется более упрощенный подход к одежде, чем у других представителей: основная поверхность тела так и остаётся неприкрытой, что для Оматикайя символизирует, что они чисты и открыты для Эйвы. Таким образом девушка стремилась не выделяться из толпы, ведь по их военной экипировке сразу было видно, кто и кем является, что сразу бросалось в глаза. К тому же они в этой одежде провели несколько дней, участвуя при этом в охоте и в погоне, что непременно сказалось на чистоте одежды. А после дождя она была ещё и насквозь мокрая, что можно было её вполне использовать вместо тряпки. А другой одежды у них нет. Тем более, что такой жест понравится всем жителям клана, и так они смогут хоть чуть-чуть влиться в «тусовку».        Но Флаттерс устроил небольшой бунт, так как для него это являлось возмутительным. Он краем глаза видел, как выглядят на’ви в этом непонятном одеянии, и для него складывалось впечатление что они вовсе без одежды, что в повязке, что без неё. Для него сложно было выйти из своей зоны комфорта, поскольку ему предстояло снять с себя одежду, и разгуливать с «голой задницей», как он выразился. Так ещё и смотреть на всех остальных и стыдливо смущаться.        — Что ж ты такой упрямый, а? Как маленький ребёнок! — гаркнула она на него в ответ, чувствуя, как нервы потихоньку начинают сдавать. —  Неужели ты не понимаешь, что нам нужно завоевать их доверие. Особенно Мо’ат. Если не хочешь, чтобы нас все шугались, делай как я прошу! — всё пыталась его уговорить девушка, грозно приподняв брови.        — Пусть шугаются! Мне всё равно! Я не собираюсь надевать эти стринги и расхаживать перед всеми нагишом!        — Как же ты не понимаешь, что им абсолютно всё равно! Это же племя! Тут все так ходят!        — А мне не всё равно!        Так словесная перепалка продолжалась ещё около пяти минут, пока Кэтери окончательно не сдалась. Спорить с этим упрямым ослом было бессмысленно. И когда она это поняла, то предприняла для себя отнюдь не лёгкое решение, чтобы выбить своего собеседника из колеи. Когда ситуация дошла до критической точки, девушка без каких-либо колебаний принялась снимать с себя одежду прямо на глазах у Джейми. Парень даже опомнится не успел, как она уже стояла перед ним практически голая.        — Ты что творишь?! — ещё больше возмутился он, прикрыв свои широко распахнутые глаза, после чего повернулся к ней спиной и судорожно пытался мысленно заставить себя развидеть всё, что он успел заметить.        — А что такое? Хочешь ходить мокрым, грязным и плюс ко всему вонючим? Пожалуйста! Но я не намерена подстраиваться под тебя и уж тем более умолять сделать тебя так, как я прошу! — без капельки смущения и с твёрдостью в голосе сказала она, натягивая на бедра кушак и немного просвечивающий платок на грудь. — Ты и дня не продержишься в таком виде. Тебя просто уничтожат взглядами!        — Меня это не волнует! Зато выглядеть буду прилично, в отличии от тебя!        — Отлично! Если для тебя это не прилично, то тогда тебе придётся резко ослепнуть, чтобы не дай бог не увидеть ничего лишнего.        В далёком подсознании Спейсберри ликовала, ведь прекрасно понимала, что взяла над ситуацией вверх. Поэтому она уже полностью влилась в образ с полной уверенностью, что Джейми всё равно переступит через свои принципы и всё сложится ровно так, как она хочет. Но какого же было её удивление, когда она чуть обернулась вбок, увидела маленькую девочку на’ви, которая стояла с открытым ртом и с большими округлёнными глазами от удивления. На вид ей было не больше пяти лет. Кэтери сразу же почувствовала жуткую неловкость, поскольку даже не имела представления, сколько эта девочка простояла рядом с ними и подслушивала их перипетию и обсуждения «голых задниц». « О Великая Мать, как я её не увидела?»       — О, Салют! — довольно приветливо постаралась поздороваться с ней девушка, улыбнувшись во все тридцать два зубы, скрывая своё немое смущение.        Но около минуты девочка так и продолжила стоять на месте, хлопая глазами, метая взгляды то на девушку, то на парня. Мысленно Кэтери прописала себе ладонью по лбу. Страшно представить, что она уже себе придумала, пока наблюдала картину, как она раздевается перед молодым на’ви. Ей оставалось только тешить себя надеждой, что девочка ещё совсем мала, чтобы что-то понимать и что для своих юных лет она плохо знает английский язык. Флаттерс так вообще не вдуплил что происходит. Как и обычно. А потом будет задавать кучу каверзных вопросов, лишь бы удовлетворить своё любопытство.        — Вы… Кэтери? — тихим и тоненьким голоском проговорила маленькая девочка после оцепенения.        — Да, это я, — без колебаний ответила та.        — Вас зовёт тсахик, — коротко процедила она, после чего без раздумий и колебаний буквально выбежала из их ночлега, что можно было видеть, как сверкают её пятки.        — Вот видишь, к чему приводит твоё упрямство! У ребёнка теперь будет травма на всю жизнь! — начала упрекать своего напарника на’ви, тыча в него пальцем.        — А кто тебе виноват? Я не просил тебя начать передо мной раздеваться! Я сразу высказал свою точку зрения, которой я придерживаюсь. Это ты стала всё мусолить!        — Значит это я по-твоему виновата?        — Ну а кто ещё!        И тут Кэтери поняла, что кровь в её жилах начала закипать, словно вода в чайнике. В этот момент ей так хотелось прописать ему смачную оплеуху, чтобы выбить из него всю спесь, что успела накопится за всё время их путешествия, но воздержалась. Лучше оставит эту затею на крайний случай. Плюс ко всему перед ней всё ещё стоял как будто Нетейам.  А точнее его облик. Какой-никакой. И хоть его глаза не горели искорками любви, как когда-то у её возлюбленного, и у него не было той животрепещущей задорности и заботы, его  лицо всё равно было как у Нетейама, как ни крути. И с этим уже нужно было смирится. Но она не могла. Вопреки своим нравам всё равно проявляла слабину. С одной стороны хорошо, что хотя бы есть различия в характере. Салли никогда бы не стал так упрямо с ней спорить, ведь знал наверняка, что она права.        — Ладно… Хорошо, — показушно смирилась девушка перед парнем, мысленно проклиная его на чём стоит свет за такое поведение. — Мне нужно отлучится ненадолго. Никуда не выходи и ни с кем не общайся до моего прихода. Не создавай лишних проблем. И ещё…       — Может хватит? Я же не маленький ребёнок. Я и сам прекрасно знаю, что мы сюда не на курорт явились и без твоих указаний!        Ему точно конец…       — Славно! Я очень горжусь тем, что ты всё прекрасно понимаешь…, — чуть с сарказмом съязвила она, сделав жирный и чёткий акцент на слове «всё». И тут она уже развернулась и собиралась покинуть логово, как парень остановил её своим вопросом.        — Почему Кэтери? — прозвучал вопрос прямо с такой резкостью, словно ей только что коленом зарядили под дых. — Тебя же зовут Кэтрин, разве не так?        — Так странно… Несколько секунд назад ты сказал, что всё прекрасно понимаешь. Но видимо всё же не всё, — повернулась она к Джейми лицом, на ходу импровизируя как только можно. — Девочка его просто неправильно произнесла. Она наслушалась всяких пошлостей от взрослого дяденьки, вот и распереживалась. Хорошо, что хоть приблизительно помнила.        Чем же ей съязвить в ответ у парня не нашлось. Слова будто разом покинули его сознание, поэтому он лишь молча принял своё поражение, и скорчил ей в уходящую спину гримасу, что ни на есть самую смешную. Если бы Спейсберри в этот момент решила повернуться и посмотреть на него напоследок, то залилась бы безудержным смехом.        Мо’ат ждала девушку в своей хижине со всей стойкостью и внешней непоколебимостью, которая вообще может существовать. В ожидании она простояла минут пять, иногда расхаживая по комнате, чувствуя при этом внутри безудержное волнение, ведь сейчас она намерена была узнать все подробности событий, которые обошли её стороной, и найти ответы на все свои вопросы.        — Звали? — спросила Кэтери, смотря на спину своей так называемой бабушки.        После её слов она развернулась к ней, и пронзила своим взглядом буквально до глубины души и стала уверенными шагами идти в её сторону. Её глаза будто пытались прочитать всю её подноготную, пытались проникнуть в укромные уголки сердца и разума, разузнать все секреты.        — Я жду твоего рассказа, — без каких-либо раздумий задала она вопрос, смотря прямо в глаза.        — Прямо сейчас?        — Прямо сейчас.       Девушку немного взбудоражила её настойчивость, но виду она старалась не поддавать. После чего около десяти минут она вкратце рассказывала ей какие события происходили и как всё сложилось. Она поведала ей о том, что Куоритч жив, что несомненно было для тсахик шокирующей новостью, ведь все на’ви живут со спокойствием на душе лишь потому, что полны уверенности в его гибели. Но как бы не так. Сразу же она попросила её никому не говорить об этом малоизвестном факте, чтобы не создавать лишнюю панику и ажиотаж, поскольку (тут ей пришлось соврать) опасность никому не грозит. Девушка так же поведала о своем испытательном сроке и задании, которое ей нужно выполнить. О том, каким образом она оказалась в военном штабе и как все приняли её историю за правду чистой монеты. О том, как смогла всех обдурить. Так же, о чём ей пришлось безбожно соврать, так это о причине её появления в команде Куоритча. Чтобы избежать проблем и нарушения конфиденциальности, она придумала байку о том, что узнала о Джейми, у которого лицо и голос идентичны Нетейаму, и решила собственноручно разобраться с этим феноменом. Историю том, что она на самом деле явилась туда, чтобы отомстить Небесным людям за всё беды, свалившимся на её родных и близкий, она утаила. Об этом никто не должен знать. Ни одна живая душа, кроме неё и Норма.        Мо’ат слушала это с особой внимательностью, вникая буквально в каждое вымолвленное слово из уст девушки. Ей было важно услышать всё досконально, чтобы проанализировать и сложить по полочкам свои мысли и предчувствия в голове. Со вчерашнего вечера, после вечернего отбоя, она потеряла сон, терзая себя мыслями. Всё это казалось ей чем-то нереальным, что выходило за рамки её понимая. И к глубочайшему сожалению она не нашла ответы на свои вопросы даже после услышанного рассказа Кэтери. Даже наоборот, стало их как будто больше.        — И что? Ты ничего не скажешь? Совсем не удивлена? — начала расспрашивать девушка спустя минутной тишины, что последовала после её долгого рассказа. Кэтери была изумлена, когда в кульминации поведавшей истории на лице у женщины не шевельнулась ни одна морщинка, была лишь стойкость на лице. Она как будто резко окаменела.        — А чему удивляться? — задала она встречный вопрос, медленно присаживаясь на свою кровать. — Всему происходящему есть своё объяснение, даже в этой ситуации. Его просто нужно найти, — по философски ответила женщина, придаваясь раздумью.        Наступила тишина. Кэтери стояла и ждала, пока тсахик всё хорошенько обдумает, при этом не упуская возможности изучить сидящую перед ней женщину. Все-таки, как предполагала девушка, смерть внука заметно сказалось на её внешнем виде. Последний раз она видела её, когда покинула клан Оматикая вместе с Салли, и, если она правильно помнит, морщин на её лице было значительно меньше. Несомненно, смерть Нетейама была страшной трагедией для всех, но Кэтери было даже страшно представить, какого было Мо’ат пережить гибель своего первого родного внука. Кто бы мог подумать, что тогда, прощаясь со всей семейкой Салли, она в последний раз в жизни увидит Нетейама. На лице женщины можно было увидеть пережившее горе и скорбь, которые до сих пор не прошли.        — Ты ничего мне не скажешь? — после продолжительного молчания первая нарушила тишину девушка, ожидая хоть пару слов с уст женщины.        — Можете остаться здесь столько, сколько вам понадобится. За это время я попробую в этом разобраться и надеюсь, что Великая Мать поможет мне понять, как такое могло получится, — объяснила женщина после раздумий, обратив внимание на Спейсберри. — Тебя я прошу лишь пристально за ним наблюдать. Как бы то не было, он Небесный человек, и служит им. Он находится в руках Куоритча и в любой момент может что-нибудь натворить. А если будешь замечать что-то неладное, то обязательно сообщишь об этом мне, — начала давать она указание, заметно снизив тональность в голосе, чтобы об их разговор никто случайно не подслушал.        — И это всё? — с некоторой предъявой спросила девушка, заметив, как женщина отвернулась от неё, тем самым завершая беседу.        Кэтери, после своего рассказа, жаждала услышать вопросы, касающиеся личного характера. Она надеялась, что ей станет интересно, какого было ей покинуть клан Меткаина, уйти от Салли, что именно послужило её сделать именно так, а не по другому, какого ей было находится одной всё это время. На’ви думала, что её, хоть и не родной, но всё-таки бабушке хоть чуточку будет интересно узнать, как всё это время она чувствовала себя. Но этих вопросов не последовало. Всё что она хотела услышать, она услышала. Поэтому девушке ничего не оставалось сделать, как просто развернутся и уйти, снова подавив внутри себя терзающую обиду и сухой ком в горле.