Разные грани жизни

Сяо Фансюй сидел, облокотившись о плетеный забор. — У этого ребенка действительно слабое здоровье, — обратился к нему, стоящий сбоку Цзо Цянцю. Когда сознание Ланьчжоу, побежденное вином «На коне», находилось в плену крепкого сна, Цзо Цянцю осмотрел его и покачал головой. Легкие кости, казалось бы, полые, как у птицы, что улетит, напуганная порывов ветра. Тонкая фигура, лишенная выдающихся мышц. Он часто плохо спит по ночам или вообще может не ложиться в постель целые сутки, разбираясь с бумагами или сидя на собрании по важному вопросу. — Его можно будет вылечить? — Спросил Сяо Фансюй, глядя вперед. Ланьчжоу проспал до *часа петуха. На удивление, он не чувствовал себя слабым или разбитым после выпивки. Он сидел верхом на белой, словно первый снег лошади. Серьга в правом ухе мягко покачивалась в такт каждому её шагу. Вечернее солнце гладило распущенные волосы, что служили оправой для молодого лица, чьи глаза были подобны паре самоцветов, чей блеск нельзя купить за деньги. Легкий ветерок играл с краями его белой накидки, пересчитывал ворсинки светлого меха, служившего воротником. *Ю-ши — час петуха — 17:00–19:00 — Она бы его одобрила… — Раздался полушепот человека, чьи глаза смотрели за горизонт. На солнце, что медленно тонет в облаках, на двух детей, которые жадно пьют эту жизнь, наслаждаясь друг другом. Казалось, он перелистнул страничку книги и остановился на определенном моменте. Где они обнимались, смотря друг другу в глаза или, где он так же учил её держаться в седле. Од последний раз любовно провел пальцами по строчкам дорогого сердцу прошлого, задержавшись у самого краюшка, и вернулся в реальность, где её уже давно нет, но есть два прекрасных сына — их общая гордость. — Ему можно будет помочь, — раздался голос, смахнувший пепел воспоминаний. — Но это будет тяжело сделать, учитывая его вынужденный образ жизни. Этого ребенка нужно носить на руках и кормить из золотой ложечки, чтобы тело перестало работать на износ и начало потихоньку восстанавливаться. Иначе, — он глянул на мужчину, что внимательно следил за его словами всё это время, — он может стать инвалидом либо просто не переживет очередной легкий недуг, что цепляются к нему, словно сорняки. Сяо Фансюй ничего не ответил, а лишь нахмурил брови и сцепил руки в замок, оперевшись о них подбородком. Сяо Чие рассказывал Ланьчжоу основы верховой езды. Крепко держал поводья, направляя лошадь. Он не сводил глаз с наездника. Когда они намотали достаточно кругов в загоне, Сяо Чие хищно улыбнулся, прежде чем одним движением вскочил на лошадь и приказал Ланьчжоу крепко держать поводья, в то время как сам, сидя позади, накрыл ладонью его руку, а другой обвил талию, вплотную прижимая его спину к своей груди. Он ударил лошадь в бока, а та, повинуясь этому жесту, перескочила через ограду и унесла их в погоню за солнцем, в погоню за счастьем. Они вернулись поздно ночью. Растрепанные волосы и помятая одежда. Ужин им принесли в палатку. *** — Фэй Шэн описал мне обстановку в общих чертах. Его люди объявились спустя несколько месяцев. Им удалось достать чертеж оружия, работающего на порохе. Помнишь, я показывал тебе образец на горе Фэн? — Что с Фэй Шэном? — Игнорируя остальную информацию, хмурясь спросил Ланьчжоу. Он четко помнил силует человека, что седлал его лошадь и уехал прочь. — По словам Янь Чэна, когда он прибыл в лагерь то выглядел очень плохо. Он рассказал что случилось и мгновенно потерял сознание. У него была потеря крови и обезвоживаниея, повреждение внутренних органов. Сейчас им заниматься армейский лекарь. Он много спит и хорошо ест. Угрозы жизни нет. — Что с Хасэном? — Спросил Ланьчжоу успокоившись, опустив щеку ему на грудь. — Ему помогли уйти, — мрачно ответил Сяо Чие. — Но твой муж оставил для него подарок.— Повеселев, произнес он с довольной ухмылкой. Ещё немного и из-за уголка губ покажутся клычки. — Что ты ему отсёк, ногу или сразу кисть? — Прижав палец к губам, серьезно спросил Ланьчжоу. — Мэн ослепил его на один глаз, а я лишил меча, — Он кивнул в сторону стола, на который в спешке бросили оружие, облаченное в резные кожаные ножны. — Вы хорошо сработались, — выгибаясь в пояснице промурлыкал Ланьчжоу. Казалось, что сейчас из-под одежды покажется пушистый хвост, а на месте макушку выпрыгнут пара бархатных ушек. Очаровательный…хитрый лис. Его Ланьчжоу. Он перевернулся на спину, уперевшись лбом в подбородок Сяо Чие. Обхватил его щеки ладонями. — А-е, — в пол голоса позвал он, мягко склоняя Цэаня к своему лицу. — Эр-Ланг… — прошептал он тише слышимого. — Я так тебя люблю, — словно заклинание, произнес он в губы мужчины. — Ланьчжоу … — Сяо Чие потянулся за поцелуем. — Ланьчжоу, — позвал вошедший мужчина. Сяо Чие быстро сообразил и накрыл лисенка одеялом. Прижал указательный палец к губам, давая вошедшему знак говорить тише. — Отец, он заснул, скажи мне, что ты хотел ему передать? — прошептал Сяо Чие, обнимая драгоценный сверток. Сяо Фансюй остановился на несколько секунд, глядя на сына. Подошел ближе и оставил на прикроватной тумбе чашу горячего молока. Ланьчжоу затаил дыхание. Мужчина бросил последний взгляд на этих двоих, развернулся и вышел наружу. Цэань спустил краюшек одеяла, открывая миру лишь пару ошалевших глаз. Оба прыснули со смеху. Сяо Чие крепче обнял юношу, прижимаясь подбородком к его макушке. — Ланьчжоу… — Выдохнул он в шапку мягких волос с его любимым запахом. — Ланьчжоу, о Ланьчжоу…