Аватар 3

Температура воздуха сегодня ночью явно опустилась гораздо ниже нормы. Лететь обратно с теплых рифов в горы было тяжелее физически, поэтому пришлось все-таки натянуть теплую накидку и затянуть ремни потуже. Ло’ак не ожидал такого поворота событий и мог лишь в мыслях мечтать о затеянном, а тут свалилась такая удача. Сама эйва благоприятствовала ему, не иначе. Мама конечно же не догадывалась о его планах, но понятное дело постоянно за ним теперь следила. Глянув на шушукающихся родителей, Ло’ак осторожно уложил в сумку сосуд с темной краской и несколько пустых мешочков. Окликнув их маленькую группу, Ка’ани взобрался на своего икрана и замер в ожидании. Ло’ак поспешно затянул сумку и огляделся, внезапно заметив знакомую фигуру. Цирея аккуратно спускалась по тропинке к собравшейся группе, глазами кого-то выискивая. Почувствовав на себе его взгляд, девушка широко улыбнулась и поспешила в его сторону, но ту со скоростью леоноптерикса опередила Кири. — Натяни ее на свой лоб, идиот, — пригрозила на’ви и грубо всучила ему маску. Ло’ак растерянно похлопал глазами: красивая гравировка, белые клыки на лбу и прозрачные линзы, ярко поблескивающие в свете их золотых глаз. Потерев в пальцах свой давнишний подарок, парень растерянно кивнул. Девушка следом закатила глаза. — А теперь милуйтесь без меня, — выплюнула та, поспешив обратно к Пауку. Тот стоял рядом с Джейком и что-то активно обсуждал с ним вдалеке от матери. Та уже в любую секунду была готова сорваться в полет. Взгляд ее так и цеплялся за сына, что сильно того нервировало. Отца облапошить было гораздо легче. — Улетаешь обратно домой? — Девушка стояла чуть смущенно улыбаясь, руки сцепила за спиной, будто боялась его спугнуть. В последнее время они мало разговаривали друг с другом. Ло’ак не находил слов, те комом в горле застревали от неунимающихся в голове мыслей. Гораздо спокойнее было в ее компании в тишине. Цирея не возражала, часто приносила с собой разные плетения, орудуя острыми ракушками и морскими камнями с изящным мастерством. Его это успокаивало пока он не засыпал крепким спокойным сном, которого ему так не хватало. Сны он видел теперь часто, те были во всех оттенках красного и часто повторялись. Состроив недовольную гримасу, Ло’ак и не заметил, как мысли снова перетекли в неприятное русло, заставив его подругу испуганно засеменить. В грудь неожиданно что-то уткнулось. Дернувшись, он чуть отошел и снова похлопал глазами. Цирея немного удивленно его рассматривала, протягивая плетенный браслет с голубыми мелкими бусинками и ракушками, которые тонким ажурным узором были вплетены в грубый кожаный ремешок. Она что-то ему, наверное, сказала, а он все прослушал, потерявшись в собственной голове. Ло’ак аккуратно продел руку в ремешок, и девушка уже теплее улыбнулась, затягивая плетение на его тонких запястьях, — в последнее время я часто теряю тебя. Ты плутаешь в своих мыслях, не слышишь свое сердце и остальных вокруг... — Прости, я.... я! — Это не осуждение, я просто волнуюсь. Особенно теперь, когда ты будешь так далеко. Знаю, что ты всегда... усердно трудишься, просто будь осторожен, — девушка подняла взгляд, глаза ее грустно заблестели. Ло’ак внезапно встрепенулся, выпрямился и резво забрался на своего икрана, сцепляя с ним связь. Тот что-то взволновано чирикнул в ответ на бодрый настрой своего на’ви и расправил крепкие крылья. Ло’ак натянул на лицо свою самую нахальную улыбку, оскаливая зубы: — Принцесса может обо мне не переживать. Я вернусь целым вместе с группой, — девушка округлила свои голубые глаза и внезапно просияла, показывая ямочки на щеках. Настрой Ло’ака ее воодушевил, тот давно был похож скорее на свою тень, чем на того резвого мальчика, с которым она познакомилась 7 месяцев назад. Вскинув вверх руки, она жестами показала: — Я тебя вижу. — И я тебя вижу, — ответил ей Ло’ак и оглянувшись на мать, все трое взмыли бесшумной тенью в верх, теряясь в лесу и ускользая от чужих взоров. Весь полет до знакомых окраин леса Нейтири задумчиво щурилась на своего сына. Ло’аку казалось, она давно узнала, что задумал ее непутевый младший сын. Сумка с каждой секундой казалась все тяжелее и тяжелее, придавливая на’ви к спине икрана. Тот нервно чирикнул, недовольно вздергивая своего наездника. Ло’ак шлепнул банши в ответ и подставил лицо под сильно струящийся словно вода в океане ветер. Перед глазами вдалеке виднелись парящие острова, так знакомые ему с раннего детства. Сердце резко сжало в тисках, и Ло’ак чуть подавился, закашливаясь. Мать взволновано посмотрела на сына и стала лететь к нему ближе, чем следовало. Снова приближалась ночь, а за ней и трудный день их тайной операции. С самого раннего утра они должны были подобраться к расположившимся в лесу людям и быстро все закончить до полудня. План на самом деле держался на соплях — все слишком сильно зависело от разных обстоятельств. Отец приказал, при малейшем шансе на балаган, бесшумно удалиться. Лица свои не показывать, икранов оставить вдалеке и бесшумно слиться с лесом, словно тени приближаясь к противнику. Ло'ак мысленно проговорил план, перестав обращать внимание на все вокруг. Мышечная память ощутимо настроила его тело, словно тех семи месяцев в Меткаине и не было, что несказанно радовало. Руки и ноги помнили, как лететь на икране, нос чуял знакомый запах леса. Родные края наконец-то вселяли в него уверенность и надежду на скорые перемены. — Уже на месте. На этот раз без церемоний, — окликнул Ка’ани, и они резко приземлились в знакомых пещерах гор. Вокруг никого не было, кроме стремительно приближающегося вождя клана и Нормана. Глубокая ночь погрузила лагерь в мирную тишину. — Я вас вижу мои братья и сестры, — поприветствовал вождь своих воинов, и все впятером они наконец-то двинулись к палаткам. Ло’ак взволновано заозирался, глядя на своего икрана. Тот уже как ему и велели ждал у небольшого выступа, скрываясь в скалах. Ночь была длинной, план они обсудили еще по пути и теперь можно было все оставшееся время потратить на долгожданный отдых. Палатку им выделили всего одну небольшую, но вполне уютную. Моат уже тихо о чем-то щебетала с Нейтири. Норман сразу всучил Ка’ани все, что нацарапал, схематично обозначив на местности, где вагончики, а где вооружение и после порций обжиманий тоже удалился к себе. Новости были не радостными на самом деле: небесные люди в спешке сворачивали свою научную деятельность. Они закончили эксперименты и скорее с положительным результатом. Вытянувшись после плотного ужина в гамаке, Ло’ак расслаблено вздохнул и прикрыл глаза, всем видом показывая настрой на крепкий сон. Рука нервно дернулась на сумке и на'ви протяжно зазевал. Мозговой червь штука такая, его нужно было брать в уже гниющей древесине, а здесь все было чисто. Благо Арахноида он прям по пути поймал, пока шел к палатке. Тот трусливо сжался в кожаном мешке и притих, не зная зачем его поймал какой-то большой придурковатый на’ви. Мать спать легла сразу после того, как Моат заботливо собрала все травы и вышла. Глянув в последний раз на сына, Нейтири улеглась, и как назло, лицом ко входу. Ло’ак раздраженно вздохнул и закинул руки за голову, чуть не проваливаясь в сон. В лагере вдруг стало заметно тише, слышно было лишь сопение на’ви да шум парящих гор. Те изредка издавали протяжные звуки, иногда пугая своим гигантизмом, словно великаны. Глянув еще раз на мать, Ло’ак заметил, как ее веки затрепетали и она тяжело перевернулась на другой бок. Долгий путь ее просто вырубил, и она точно не смогла бы проснуться до самого рассвета. Ло’ак ждал этого момента, наверное, часа два пока отдыхали. Желудок нервно сжался от страха — шестое чувство кричало об одном, а он действовал по-другому, полностью его игнорируя. Слишком многое он поставил на кон. Он еще раз оглядел себя с головы до ног и выскользнул наружу. Сосуд с темной краской сильно пригодился. Точек биолюминесцентных было совсем теперь не видно. На’ви буквально сливался с пространством в ночи. Подбежав к икрану, который смиренно посапывал сам, он юркну тому на спину и словно тень проскользнул мимо часовых удаляясь от лагеря ближе к колодцу Древа Душ. Ледяной ветер тут же начал продувать тощее тело молодого воина, раздражая усталые зажатые мышцы. Икран недовольно чирикнул, словно предупреждая об опасности, но Ло’ак только легонько похлопал того по спине. — Потерпи малыш. Я знаю, ты устал. Давно мы с тобой столько не летали, а? Теперь давай к Древу Душ. У нас времени до рассвета. Унилтарон — ритуал охоты во сне, который должен пройти каждый на’ви, чтобы стать полноценным воином. Главное его задача — найти свой дух зверя во сне и слиться с ним. Но отец когда-то будучи еще аватаром проходил этот ритуал и видел гораздо больше. Ло’ак долго размышлял над этим, прокручивая слова отца в голове. Ему нужно было погрузиться в глубокий сон и стать цельным с эйвой. Ло’ак в миг почувствовал себя свободнее, плавно приближаясь к великому священному для каждого на’ви дереву. Сморгнув непрошенные слезы, он мягко приземлился на выступе у скал. На'ви действительно не понимал, почему эйва его не слышала. Большего всего на свете он не хотел терять связь с их матерью. Рассказать родителям об этом не представлялось невозможным. Унилтарон для него казался единственным способом решить собственную проблему раз и навсегда. Он однажды уже пытался так приручить икрана и провалился с первой же попытки, но других вариантов не оставалось. На’ви готов был решить этот вопрос раз и навсегда. Он поведает эйве о своей боли и увидит брата. Вытащив извивающегося мозгового червя с коры дерева, Ло’ак вышел на открытое пространство и сунул того в рот, недовольно разжевывая тягучую склизкую биомассу. Испуганно дернувшись, он понял, что чуть не забыл про укус Арахноида, который так мирно спал у него в сумке. На’ви аккуратно вытащил пугливого жука и дернулся от боли. Тот естественно сразу его ужалил и выпал из рук, убегая подальше. Тело резко выгнуло от дикой боли дугой, а затем рухнуло без сил на корни древа. Ло’ак застыл, глаза были широко раскрыты, сердце набатом забилось в голове и в мгновение остановилось. Хотелось сильно кричать и биться в конвульсиях, но тело онемело. Он не провалился в сон и видел боковым зрением все вокруг. Семена Древа Душ стали замертво сыпаться на землю, обрамляя своими легкими тельцами на'ви по кругу. Свет постепенно угасал, пока зрение не погрузилось полностью во тьму. Ему нужен был глоток воздуха — он задыхался. Нащупав пальцами рук мокрую траву, на’ви стал подыматься на ноги, как остро почувствовал подступающую тошноту. Голова сильно закружилась, и его все-таки вывернуло. Зрение не прояснилось, казалось, он ослеп полностью. На ощупь схватив кончик своей косы, Ло’ак понял, что был все еще связан с древом. Он сцепил связь, просто эйва ему не отвечала. Желудок снова неприятно свернуло и на’ви ухватился за кору, стараясь успокоить дыхание и рвущееся из груди сердце. Его снова начало тошнить. Почему он ослеп? — Эйва, — еле шевеля губами прохрипел на’ви, молясь их матери, — Oeru txoa livu. Oeru txoa livu, ma oeyä tsmukan... Srung si poeru, ma Eywa. Srung si poeru, ma Eywa... — внезапно на’ви почувствовал спиной тепло, горячее словно огонь оно согревало его озябшее уставшее тело. Ло’ак сам не осознал, когда начал улыбаться, впервые за долгое время дыша полной грудью от окрыляющей сердце надежды. Собрав всю волю в кулак, он полностью развернулся на свет и в мгновение остолбенел на месте. Вокруг полыхал океан, пламя, казалось, застилало небо, а кровь полностью укрывала голубую поверхность трупными конечностями на’ви и людей. В нос ударил резкий запах железа — так пахли люди. На’ви стоял совершенно один в воде между выплывающими трупами. Это не могло быть воспоминанием — так много тел близко к берегу он не видел никогда в жизни. Только если это могло быть будущим. "Нет!". Сморщившись от неприятной картины перед глазами, на’ви принялся лихорадочно расплескивать воду вокруг и искать знакомые лица, но тела, как назло, сливались в единую массу, заставляя молодого воина рычать от гнева на самого себя. Через какое-то время глаза словно нарочно зацепились за чересчур маленькое для обычного воина тело на’ви и слишком темную для меткаинца кожу. "Только не Тук". Рухнув на колени, Ло’ак провалился в глубь океана вместе с малышкой, как его грубо вытащили за шиворот на пустующий берег. — Возьми на себя ответственность, — прохрипел Куоритч, выплевывая кровь на землю, — иначе никак. Ты не можешь всех подвести, — рекомбинант которого убил отец воинственно возвышался над ним, хотя сам казался скорее смиренным. Услышав вырвавшийся из горла детский всхлип, он понял, что по подбородку текли слезы, смешанные с чужой кровью... кровью малышки, которую он пытался ранее утащить за собой, — давай, Майлз! Другому я довериться не могу. Ло’ак успел только раскрыть от возмущения рот, как его прервал грозный рев тулкуна. На'ви испуганно обернулся и увидел, как Паякан приближался к нему, раскрывая свою гигантскую пасть. Ло’ак сжался в оборонительной позе, вытаскивая из набедренной повязки клинок. Он не собирался так просто сдаваться! — Тебе придется меня убить, брат, — последнее что услышал Ло’ак был до боли знакомый голос, который сладким шепотом вырвал сердце из груди, оставив на его месте огромную зияющую дыру.