Аватар 3

Ло’ак стоял по щиколотку в ледяной воде, ноги горели огнем. Парень придерживал себя руками и всматривался в простирающийся перед глазами бушующий темный океан, волны которого с титаническим усилием разбивались о голые острые скалы, щипая горячими брызгами тело молодого воина. Сморщив лицо, чтобы каменный от холода нос отогрелся быстрее, на’ви обернулся назад. Холод пробрал до костей, что Ло’ак надеялся укрыться от надвигающегося шторма, но опоздал. Перед глазами всего в паре метров стоял девятый вал, волна достигала огромных высот, скрывая солнце в своей глубокой тени. В миг быстро стемнело, крапинки звезд украсили ночное переливающееся алым сиянием небо, слабо освещая одинокую мелькающую в океане фигуру на’ви, притягивая к себе.     Очнувшись уже на береге, на’ви буквально примерз к поверхности. Гигантская сила плотно прижимала его к земле, хоть Ло’ак и старался всеми силами оттолкнуться. Какое-то время парень смотрел перед собой, ощущая спиной все тот же ледяной промозглый ветер и брызги океана. В голове отскакивая от стенок черепушки звонко стучал пульсирующий ритм. Какофония звуков с каждой секундой становилась невыносимо громкой. Мелодия нарастала все быстрее, он слышал, как она отбивала ритм в сердце и словно смерть дергала его костлявой рукой из груди. Ахнув от боли, Ло’ак стал кричать, но шум только усиливался, пока молодой воин не свалился бес сил, чувствуя соленные горячие слезы на лице, а следом блаженную тишину.    — Ты заметил? — Пробивался сквозь толщу воды знакомый женский голос.  В помещении все тихо гудело. Техника мягко вибрировала на своих местах, сообщая ученным о состоянии пациента. Ло’ак лежал на операционном столе и спал. Ученные прошуршали на эту тему и теперь следили за признаками пробуждения. Акира заперся в комнате, у ребенка поднялась температура, что в действительности являлось последствием жуткого стресса. Норман глянул снова на прибор ИВЛ и тяжело вздохнул. С отсутствием мальчика поблизости становилось смертельно скучно. Время медленно тянулось, но состояние на’ви так и не изменилось. Парень давно должен был начать шевелиться, но спал как убитый. Пока время еще было, но ученные постепенно напрягались, изредка молча переглядываясь друг с другом. Вспомнив, что Джин минуты две назад его о чем-то спросила, Норман глянул на нее и на экран, а затем кивнул головой.    — Да.    — Вы о чем? — Уточил Гиз из моечной.     — Ло’ак. У него есть проводящие пути нервной системы, необходимые для интерфейса управления, как у аватаров.     —  Что?! Это же невозможно в любом случае...    — Да, просто как факт. Естественно, это из-за гибрида аватара Джейка и Нейтири, но меня волнует не он. Уки, все равно мёртв... а его аватар сейчас находится в том возрасте, когда устанавливают психосвязь с человеком. И мы знаем кто бы согласился это сделать. — Норман кивал на каждое слово девушки, а после остановился и отрицательно замотал головой, замирая над ИВЛ.     — Да, но... это технически не представляется возможным. Аватар будет отвергать его, несовместимого с ДНК самого Уки. У Паука может возникнуть расстройство личности, и это только усугубит ситуацию. Не то чтобы я сомневался в здравии Майлза, но лучше не давать ложных надежд.     Разговор застопорился, в лаборатории воцарилась напряженная тишина, в воздухе завитали грузные и молчаливые размышления ученных вместе с ровным пиканьем приборов. Ло’ак слышал разговор будто все еще лежал под водой, дышалось тяжело, во рту определенно мешалась трубка, а веки срослись. Старания уведомить остальных о своем присутствии не увенчались успехом настолько, что голоса стали пропадать, а темнота в глазах приобретать яркие вспышки и биолюминесцентные круги.     В конце концов голоса полностью пропали. На’ви лежал в блаженной тишине еще какое-то время, пока не ощутил легкий прилив сил. Повинуясь порыву встать и двигать телом, он мягко провел руками по кушетке, ощущая образовавшуюся бесконечную пустоту. Волосы на загривке встали дыбом. Ло’ак падал, казалось, пропасть была бесконечно глубокой, пока он рефлекторно не осел на корточки, почувствовав руками мокрую от дождя землю. Лес в ночи стал приобретать яркие краски, и он с небывалым любопытством принялся рассматривать местность, сразу замечая Древо Душ Оматикая. С этого все и начиналось. Приятные знакомые звуки леса успокоили, хоть и дышалось также тяжело, словно кто-то давил тяжелым грузом в груди. Парень ритмично потирал область сердца, ощущая, как оно тревожно тянуло все нервные окончания, прибывая в истеричном шоке от потери пространства под ногами. Все кричало об опасности, но лес на удивление мягко принимал его у себя — Великая Мать приветствовала его. Заметив, как на макушку приземлилось что-то совсем крохотное и щекотное, Ло’ак медленно протянул руку, и на чувствительную кожу легло семя древа. Малыш лежал на тыльной стороне ладони и тихонько дрыгался в воздухе. На мгновение Ло’аку показались у семянышка две бусинки глаз, которые с упреком смотрели на него, внимательно вместе с тем изучая. Сморгнув пелену с глаз, он дождался еще троих малышей и медленно с ними направился дальше.     Лес был густым, искусственно давящим со всех сторон барьером. Ло’ак знал, что не смог бы — если бы даже очень постарался — сойти с узкой тропы. Эйва направляла его. Воздуха все еще не хватало, поэтому на’ви свободной рукой снова потирал область груди, выискивая глазами хоть что-то наводящее на определённые мысли. В лесу стояла приятная звонкая тишина, где-то вдалеке знакомо журчал ручей. Тропа вела его именно туда. Все. Он понял кто там сейчас находился. Словно читая его мысли, дорога мгновенно сократилась, оставляя ненужное расстояние позади. На’ви даже не пришлось подымать взгляд, чтобы почувствовать присутствие брата. Нетейам сидел спиной на небольшом выступе, болтая ногами в прохладном журчащем ручье. Лес тем временем буквально вытолкал Ло’ака на открытую местность и заперся, не давая бежать, поджав хвост. Сиротливо сжавшись на краю леса, он во все глаза смотрел на больно знакомую расплывающуюся в глазах из-за слез фигуру старшего брата.   — Жалко мамы нет дома. Думаю, это надолго, — небрежно пробурчал тот, словно они виделись только с утра. Ло’ак растерянно усмехнулся, мельком перебирая воспоминания, когда в последний раз мама уходила куда-то на долго. С отцом на одной из миссий в космосе только если, но Нетейам за ними отправился тогда, а его не взял с собой! Ох как он тогда обиделся на брата. Нетейаму попало и от отца по возвращении домой, и позже от самого Ло’ака. На’ви снова усмехнулся и выбросил мысль из головы. Мало ли что он там говорил. — Ты перестал верить нашей Великой Матери. Эйуа сказала. Почему, Ло’ак?     — Брехня. Сто процентов Кири приходила недавно и все растрепала, да? — Нетейам прыснул в кулак и завалился на высокий камень, поджимая ноги под себя и освобождая место для другого. Рыба, которая все это время оказывается плескалась в ногах, с благодарностью уплыла восвояси. Ло’ак недовольно проследил ее взглядом и постучал по голове брата. Нетейам всем телом парировал: “ты ее есть здесь собрался?”. Успокоились. По обыкновению разместившись на участке выступа, на’ви вдруг осознал, что ростом был выше и заметно раздался в плечах. Чуть больше года прошло с момента переселения в Ава’атлу, ежедневные тренировки — естественно, что он набрал массу. Отец в самом начале предупреждал, что Ло’ак будет сильнее, потому что гены аватара передались именно ему. Нетейаму повезло меньше, но разница в росте тогда была колоссальной и на’ви не слушал, ворча на безысходность и судьбу противницу. Волна гордости разлилась по телу, и на’ви улыбнулся, растеряв запал в ту же секунду. Ну конечно он был выше. Дубина. — Почему тебя не было, когда я присоединялся к Древу Душ в Меткаине?     Рядом недовольно выдохнули. Нетейам напрягся. Лица его Ло’ак не осмелился разглядеть, а тот и не собирался оборачиваться и только лениво пожимал плечами.    — Ты же не серьезно, да? Это не от меня зависит, малыш братишка. Хотел бы я прийти к тебе, когда захочется и поболтать обо всем. Все теперь зависит от тебя.     — А эйва что говорит обо мне?    — Что ты великий воин, каких свет не видывал. — Получив тычок в ребра, старший успокоился и сменив смех на шепот, поделился. — Эйуа с нами всеми мало говорит в последнее время. У нее свои планы.     — Ты же в центре системы! — Вспылил тот, раздосадовано глядя на скрючившегося от тяжести мыслей брата. Нетейам уперся острым юношеским подбородком в поджатую к груди коленку и надув щеки, сосредоточенно что-то заковырял в ногах.     — Все равно проснешься с пустой головой. Сны и тсахейлу имеют разницу. Сам догадаешься какую.      Не такой разговор он представлял с братом. Ох не такой. Тело бросило в дрожь. Вместо ледяной спины брата, ощущалась поверхность операционного стола. Лес стал расплываться перед глазами, заменяя трели птиц на звонкие пиканья приборов жизнеобеспечения. Нетейам выпрямился, почувствовав чужой страх, но лицом не обернулся, уже как будто бы специально. Вся ситуация начала жутко бесить молодого воина, пока он силой не развернул брата к себе, в то же мгновение падая с большой высоты. Глаза были мертвые и давно помутневшие. Страх пробрал до костей, и Ло’ак с немым криком очнулся на операционном столе. Вокруг было также спокойно, тихо и мирно переговаривались между собой ученные, хоть на’ви и уловил их легкое беспокойство. Сообразив, что смотрит прямо на них, Ло’ак рефлекторно задергал мизинцем левой ноги. Ученная светила в его глаз фонариком и о чем-то переговаривалась с остальными. Прикрыв веко, девушка ушла и голоса затихли. Веки на’ви были слегка приоткрыты из-за расположения головы, поэтому он мог видеть их силуэты в свете ламп, но что больше всего его поражало, так это не растворяющееся видение брата. Нетейам стоял рядом с ученными и внимательно скрестив на груди руки слушал объяснения Нормана. Когда же ученный направился к Ло’аку, то прошел сквозь него и сам стал осматривать брата. Нетейам нудно о чем-то говорил, но голос от стен отскакивал не его. Затем он отошел и вернулся в обсуждение к ученным, мельком поглядывая своими мертвыми глазами на братишку. Ло’ак старался отвести взгляд, но сил не было, тело налилось свинцом, настолько тяжелым оно сейчас казалось. Брат же будто назло не моргал и смотрел прямо на него, больше не отворачиваясь.   — Джейк начал волноваться. Понятное дело он не может контролировать ситуацию и теперь бесится.    — А где он сейчас?     — Я думаю если уже обед, то должен где-то зализывать раны. Главное не здесь. — Ворчал Гиз. — Хватило и тех меткаинцев, которые тащили Ло’ака сегодня с утра на операцию. Все разнесли в том блоке! — Громче начал восклицать под смешки остальных Гиз. — А что?!    — Да ты прав. — Слабо улыбался Норман. Видение прошло, и брата больше он не видел. От сердца отлегло, Ло’ак наконец-то расслабился. Ощутив прилив сил, парень постарался активнее задвигать левой ногой под нудные бурчания людей. Получалось плохо, и спустя две долгие мучительно ползущие минуты, он смог-таки согнуть все пальцы на левой ноге и следом потерять сознание.  

*** 

Сон мелькал перед глазами знакомыми событиями прошедшей недели. Нетейама он больше не видел, зато часто внимательно зачем-то рассматривал взволнованные лица Паука и Циреи. Девушка обеспокоено переговаривалась с человеком, стараясь унять охватившую ее тонкое тело дрожь и куталась в накидку. На ветке высокого дерева болтал ногами Акира. Мальчик кутался в кофту и хлюпал носом, с хмурым видом смотрел перед собой, но заметив очнувшегося на’ви, весело усмехнулся:    — Йоу, Ло’ак. — Цирея с Пауком резко замолчали и сразу бросились к больному. Акира спрыгнул с кровати — это была кушетка для на’ви и поэтому она казалась с лежачей позиции Ло’ака такой высокой — и направился ближе к остальным.     — Ты слышишь нас? — Перебила мальчика меткаинка, зависнув над прооперированным на’ви. Ло’ак слышал и видел хорошо, моргал, но сил открыть рот не было от слова совсем. Боялся, что если лишний раз моргнет, то снова упадет в обморок от потери сил. Паук, вякнув остальным, бодрым шагом направился из комнаты за ученными. Помещение было другим и казалось похожим на уютную комнату с еще двумя пустующими кроватями, а не на операционный блок окутанный мерзкими стерильными запахами. — Он только видит, да? — Прервала поток мыслей Цирея, переглядываясь с Акирой. Мальчик стоял хмурый и хлюпал периодически красным словно вишенка носом. — Ло’ак?    — У него нет пока сил. Смотрит на нас, значит очнулся. — Угрюмо сгорбив плечи, в палату вошла Джин, под глазами залегли красные круги, в руках болталась папка и штанга на колесиках с прозрачным мешочком на верхнем конце. — Это витамины. Пошевелись если понимаешь, Ло’ак, а потом баиньки.    Ло’ак моргнул и собрав все силы в левой ноге, пошевелил ею до колена, явно переусердствуя. Кто бы мог когда-то подумать, что он будет лежать как новорожденный малыш, двигать ногой и вызывать столько радости... Цирея широко улыбалась и гладила его по руке, чуть сжимая ледяные пальцы в своих, Акира что-то громко разглагольствовал Джин, которая зависла у капельницы и с вымученным видом рассматривала больного. Голосов он уже не слышал, в глазах темнело и на’ви снова провалился в сон.     Очнувшись в третий раз, настроение казалось более радостным. В горле ничего не мешалось и дышалось от этого легче. Хоть маска и неприятно давила на лицо, снимать ее на’ви не решался, боясь поднять руки и потерять следом только очнувшееся сознание. Снов он в этот раз не видел, что несказанно радовало. Повернув взгляд на покалывание в сгибе локтя, он заметил штангу и сжавшийся от потери давления мешочек. На второй кушетке сидели Тук с Циреей. Акира валялся рядом с ними в одеяле, как гусеница, только темная макушка виднелась и красное спящее лицо. Девушки держали в руках пиалы и плотно ели, изредка над чем-то хихикая. Отложив чаши, Цирея принялась вытачивать бусины, больно крохотные и скорее всего для Акиры. Заметив блестяшку на темных угольных волосах мальчика только сейчас, Ло’ак от чего-то улыбнулся и встретился взглядом с Тук.     — Очнулся! — Крикнула та, испугав остальных и спрыгнув с кушетки в одно движение приблизила свое лицо к брату. — Нам сказали, что ты слабак и долго будешь приходить в себя. Давай, Ло’ак. — Ло’ак только прыснул про себя и попытался закатить глаза, ощутив, как вокруг все начало стремительно темнеть. В конце концов он решил не двигаться, и только изредка моргать. Тепло в теле закончилось и мешочек окончательно опустел. Парень перевел взгляд на него, Тук на Цирею. — Позвать Джин? Это опасно, если вода закончилась?     Цирея только пожала плечами и поднялась с места, поспешив так, что чуть не разбросала камни. Акира недовольно поднялся из-за шума со своего места и глянул заспанным взглядом на Ло’ака. Ло’ак на него. В помещение вошел Паук. В халате и с голой жопой он смотрелся по истине комично, и на’ви все-таки не удержался, закатив глаза. Смеяться хотелось громко, но сил хватило только на вялый смешок уголками губ, а затем он снова потерял сознание, проваливаясь в глубокий сон.     На этот раз сон тянулся долго, мелькая плохими воспоминаниями о недавней миссии и пожаре. Оклик Паякана пробил дрожью где-то в груди и Ло’ак очнулся весь в холодном поту. Светильники приглушенно освещали комнату, казалось, будто за окном стояла глубокая ночь. На второй кушетке завернувшись в плотный кокон крепко сопел Акира и изредка хмурился. Откинувшись бес сил на спинку кровати, на’ви стал лениво его рассматривать, пока опять не заснул.  Спал плохо, и если бы не потеря сил, ворочался бы как юла. Пару раз он чувствовал, как кто-то заходил в палату и приглушенно разговаривал с Акирой, потом подходил к нему, проверял состояние и снова уходил. Пару раз он просыпался от бормотания на незнакомом языке во сне Акирой. Отец пришел уже глубокой ночью, когда мальчик высунул ногу из-под одеяла и пускал слюни на толстовку. Отец выглядел угрюмым, словно извиняясь за что-то. Ло’ак молчал. На языке скопилась куча вопросов. За минуту их переглядываний друг с другом, парень отдаленно припомнил слова брата. Отец выглядел плохо. В сердце начало закрадываться сомнение, что брат вспоминал прошлое, а не предупреждал о чем-то. Джейк так ничего и не сказал, завернул Акиру в одеяло, подтолкнул одеяло Ло’ака, погладил мягко по голове, а затем вышел, пожелав спокойно ночи. Но визит отца не успокоил на’ви, а наоборот погрузил в пучину страха. “В этот раз будут кошмары”, — принял для себя он. Тревога нарастала в сердце, лихорадкой стало ломить тело, поднялась температура. Затылок заболел первым, за ним область шеи. Он знал это состояние, когда перед сном нарастала тревога. Засыпать не хотелось, но тело не спрашивало его разрешения, и он снова уснул.  

*** 

— А-а, скукота!    — Успокойся. Ты сейчас что-нибудь сделаешь не то, — ворчала Кири. Рядом хохотал Паук. Кто-то гладил его по руке и смеялся вместе с остальными. Громкий топот ног отскакивал в черепушке звонким эхом, пока Акиру не подхватил Паук и образовалась тишина. Для человека он был действительно высоким, поэтому поймать мальчика ему точно не составило труда. Ло’ак прибывал в блаженстве тишины и покоя в затылке. Всю ночь ему снился дурацкий сон. Отец сидел перед ним и читал нотации. Затылком он чуял пристальный взгляд брата. Словно был на допросе из-за очередной выходки, вот только лицо у отца было чересчур непроницаемым и чуждым, холодным и грозно внимательным, каким он никогда не замечал его на себе. Паук что-то говорил и пытался заступиться, или это все-таки был Нетейам. Всем телом на'ви чувствовал вину, тело знобило. Дурацкий сон его так вымотал, что сейчас очнувшись в блаженном состоянии, Ло’ак широко улыбался и даже смог потянуться, впервые ощутив полностью свое окаменевшее за время тело. Мышцы сладко ныли, прибывая в неведении из-за долго сна. В палате разнеслись радостные возгласы. — Ло’ак! — Цирея крепче сжала его слабые пальцы и радостно переглянулась с Кири. Девушки стояли и тесно жались к друг другу. Рядом с Тук стояли Акира с Пауком. Мальчик поспешил к двери за ученными. Молодой воин держал в голове столько вопросов, но боялся раскрыть рот. Голос его еще был слабым, и тупая боль в шее мешала хоть как-то начать шевелить голосовыми связками. Прокашлявшись, на’ви кивком поблагодарил Цирею за чашу воды и уже приготовился к расспросам, как неожиданно даже для самого себя выпалил с радостной улыбкой давно забытый вопрос:    — Где мама? — В комнате воцарилась мертвая тишина. Радость улетучилась вместе с Акирой. Мальчик даже не стал дослушивать вопрос, плотно закрыв за собой дверь. Паук скрестил на груди руки и угрюмо уставился в пол, Тук пряталась за него, Кири молча о чем-то разговаривала с Циреей, пока девушки не пришли к общему соглашению, но обеих перебил Ло’ак. — Чего такие поникшие... Что случилось?! Говорите. Что. — Голос действительно ломался, был страшно охрипшим, будто кто-то тянул его за затылок и давил на шею раскаленными щипцами. Потянувшись к горлу, он сразу напугал присутствующих, и стал активно отмахиваться от их попыток уложить его обратно в кровать. На’ви собирался пройтись за долгое время на своих двоих и подышать свежим воздухом. Цирея подхватила его под руку, но прошли они всего два кротких шага до кушетки напротив и улеглись на нее, под дружный довольный вздох. — Чего молчите. Война? Мама жива?! Папа приходил... — В слезах прошептал тот, припоминая виноватый взгляд отца. Паук тут же поспешил его успокоить и отрицательно промычал:    — Нет-нет. Все живы. Мы узнали о действиях рекомбинантов. Куоритч жив, всего-то, — продолжал тот. Кири согласно кивала, сжав от волнения хвост. Услышав имя знакомого рекомбинанта, Ло’ак аж поперхнулся, почувствовав в голове звон и тут же отвернулся к стене лицом. — Я.… не сказал тебе тогда. Когда ты отправился за Джейком, я нашёл Куоритча. Думал он мёртв, но он оказался жив. Ло’ак я... — начал Паук.     — Все в порядке. Он твой отец.    Ло’ак будто родился заново, лавина забытых воспоминаний начала постепенно накатывать, стягивая мышцы в крепкий напряженный камень. “Черт. Если Куоритч был жив, то сон унилторона мог быть все еще правдой. Это все меняло”. Глубоко в сердце, он знал что это должно было произойти. Паук просто подтвердил его догадки.   — Так ладно. Ты стал волноваться, Ло’ак, — раздавила неловкую тишину Цирея, сумев-таки уложить парня на некогда пустующую кушетку. Та небывалой прохладой коснулась тела и оголенного участка шеи, опустошая голову от ненужных мыслей. Резко вспомнив свой голый вид косы, Ло’ак лихорадочно протянул ее к себе, успокоившись только, когда ощутил под пальцами знакомый волосяной покров. Дети ничего не поняли и только принялись кудахтать над ним. Цирея схватила одеяло и накрыла на’ви, подталкивая у ног. Парень выдавил слабую благодарную улыбку, прошептав губами:    — Спасибо за заботу. Я в порядке, правда. Теперь точно, — заверил он. Цирея покачала головой, устало присаживаясь на койку рядом с ним, поглаживая пальцы рук. — Мамы нет дома, да?     — Да. — Добавила Цирея. Лицо держала серьезным, плотно сжав губы. — Они улетели... — на этих словах девушки снова переглянулись и на секунду Ло’ак заметил, как у меткаинки покраснели глаза. Выглядела она уставшей и поникшей, — …чтобы предупредить народ Хина и призвать их объединиться к нашему повстанческому движению, — коряво объясняла та. Паук кивнул и Кири следом за ним.     — Они? Кто-то еще?    — Да, Аонунг и еще несколько воинов Меткаины и Оматикая. Небольшой группой. — пробормотала та, виновато опуская взгляд на их сцепленные пальцы рук. Ну конечно Аонунг. Кто еще кроме него мог отправиться на задание в далекие края. Лететь за ними следом было давно поздно, тем более одному не знающему ничего об опасных краях деревни Пу’йа. Меткаинцы же напротив должны были вести хоть какой-то диалог с их лидером, являясь единственными ближайшими соседями. Заметив страх девушки, Ло’ак потянул ее за косички, и она перевела свои большие голубые глаза на него. Кири с Пауком и Тук неловко потоптались и молча вышли, забирая прибывшего с Джин Акиру с собой. Мальчик еще долго ворчал в коридоре, пока окончательно не затих.    — Он хороший воин.     — Да. Знаешь же, на'ви Хина у вулканов всегда были гораздо агрессивнее, чем мы. Но я не волнуюсь за него. Твоя мама с ним, она великий воин, а Аонунг умный парень. Они справятся.     — Да, это правда. Но тебя что-то тревожит еще, да? Надеюсь, это не я. — Цирея усмехнулась, отрицательно покачивая головой, осуждая парня за излишнюю беспечность, — Брось это. Мне просто надо все уложить в голове и все. Поправлюсь через день или два. Что тебя еще тревожит. Цирея, эй? — Девушка, чуть сгорбив плечи, наклонила голову так, что волосы упали на лицо и Ло’ак потерял их зрительный контакт. — Шутишь? Кто из нас тут скрывается? — Цирея закатила глаза, и легонько стукнула кулаком на’ви по плечу, секундой позже взволновано глядя в глаза, стараясь обнаружить малейший признак подступающей боли. Но кроме осуждающего и ожидающего разговора взгляда напротив, Цирея так ничего и не обнаружила, выдохнула и откинув волосы назад, начала объяснять:    — Это не так важно сейчас. Но в последнее время мама все чаще берет с собой Кири, а не меня. Я.… понимаю, что твоя сестра гораздо умнее, да и кому-то нужно присматривать за Гару... Просто чувствую себя крайне бесполезной. Нейтири... мы говорили об этом с ней, когда они с Тук во время твоей операции были рядом со мной. Возможно поэтому она была так непоколебима в своем решении улететь. Тяжело... когда приходится ждать, каждую секунду прибывая в страхе за родных, без возможности хоть как-то принести пользу. Мы так и не смогли тебя вылечить. Если бы не люди и их технологии.... Подумать страшно....     — Не переводи тему. Ты не бесполезная. Брось. Кири имеет божественный дар, но будущая цсахик ты, а не она. То, что она может сливаться с эйвой, не делает ее будущим духовным, именно, лидером. — Ло’ак протянул руку и коснулся кудрявых волос изнеможденной от усталости девушки, замечая золотые переливающиеся камни на концах косичек и возле лба с ракушками. Цирея поймала его взгляд и чуть покраснела, широко улыбаясь и очаровывая ямочками на щеках.    — Я сделала еще несколько, хочешь зацепить куда-нибудь себе? Они переливаются перламутром на ярком солнце.    — Да, я за. Заплетешь куда хочешь, хорошо? Я не чувствую рук. — Цирея притворилась, что поверила и схватив припрятанные в углу вещи, развалилась на третей кушетке, принимаясь расплетать узорчатую вязку.  

***

— Итак. Швы заживают совсем быстро. Но! Естественно, что мочить ты эту область головы и шеи вообще не должен. Старайся рассуждать так. Голова у тебя теперь драгоценная, поэтому чрезмерная физическая активность противопоказана. Пожалуйста, отдыхай побольше.    — Ты тоже. Выглядишь ужасно. — Джин широко как маньяк улыбнулась на брошенные в ее сторону колкости, сдерживая себя и присутствующих коллег от надвигающегося потока мата.   — Спасибо за непрошенные советы. А теперь иди. Погуляй. Или мне позвать кого, чтобы тебя выгуляли?     Ло’ак спорить не стал и молча вышел на свежий за два дня воздух. Дождь все шел не прекращаясь, хоть и крапал последние дни совсем слабо. Чтобы не мочить область шеи, люди предложили ему непромокаемую куртку, но с голым задом это смотрелось настолько комично, что на искрившийся смех Джин примчался Акира и стал гоготать на всю лабораторию, топая ногами как бронезверь. В итоге пришлось ходить с наростом, а сверху натянуть их тесную одежду, хотя Норман округлив глаза утверждал, что шорты были совсем широкими и точно ничего не теснили. Первым делом Ло’ак хотел найти и поблагодарить Цирею за все — заботу, еду, и проведенное время вместо скучных часов сна, но ноги понесли его к отцу. Нашелся тот в глубине леса, на тренировочной площадке. Поблизости вещей видно не было, значит просто пришел похандрить, что в действительности случалось крайне редко. Глядя на осунувшуюся фигуру некогда великого воина, сердце лениво сжалось от жалости. Усмехнувшись, на’ви показался перед глазами отца и уселся сбоку, прислоняясь к дереву от навалившейся из-за постоянных анализов усталости.     — Уже цел? — Звонко отчеканил тот, глядя слишком отрешенным взглядом перед собой. Ло’ак на мгновение захлопал глазами, но заметив затянувшуюся паузу, поспешил ответить:    — Учёные сказали, что на’ви быстро заживают. Я пошёл на поправку после хорошего сна и витаминов. Лежал два дня, думал от скуки помру. Если бы не Цирея и Акира со своими сказками...    — Это хорошо, — прошелестел Джейк, грустно усмехнувшись мыслям в голове. Сидели в тишине. Неподалеку парень заметил давно потухший костер. Значит отец ночевал.     — Скучаешь по маме?    — Тебе рассказали. — Недовольно проворчал он, измученно прикрывая глаза.     — Брат рассказал во сне, а Паук еще вчера про Куоритча... Если бы я был в порядке, то полетел бы с ней, но сейчас чувствую себя лишь обузой.    — Ты не обуза. Хороший воин. — Прервал спокойную речь сына старший Салли, злясь на такую низкую оценку. — У тебя безупречные инстинкты Ло’ак. Лучше, чем у кого-либо. Ты прирожденный воин. Верь в себя, и за тобой потянутся. — Молодой воин недовольно выдохнул, не чувствуя больше прошлой злости на безупречную веру отца, скорее бесконечную усталость и желание укрыться в океане с головой. — Это правда, не закатывай глаза. Люди тянутся за тем, кто идет вперед, не оборачиваясь. Лидер, способный взять ответственность за остальных. Ты еще научишься этому. Придет время.     Молчали. Дождик мягко крапал на влажной земле, звонко отскакивая от больших широких листьев деревьев. В голове всплыла больно грустная фигура брата, которую он заметил во сне. Словно груз ответственности свалился на него. Ему было бесконечно одиноко там без семьи и близких. "Почему?".    — Я скучаю по брату. Так сильно!     — Иногда совсем иногда, когда я веду мирные переговоры... Четко слышу, как своим тихим и спокойным голосом говорю не я, а мой брат Сэм. Боль в такие моменты становится невыносимой. Раньше будучи еще человеком, такие дни становились особенно тяжелыми, когда вместо того чтобы смотреть в зеркале на себя, на меня смотрел мой брат, всегда осуждал, хотя в действительности никогда так не делал.     — Как он умер?    — Несчастный случай. Возгорание... Кири сказала, что ты не можешь принять смерть Нетейама, да?    — Не хочу. Как ты это сделал?    — Я быстро принял смерть Сэма. Это первое чему учишься на войне. Отпускать смерть. Я не мог долго принять скорее свою жизнь. Она больше не имела ценности. Запил, отпустил себя и скатился до дыры, пока не пришли люди и не попросили присоединиться к программе “Аватар”.    — А я не хочу! Я не хочу принимать смерть Нетейама.     — Ло’ак.    — Я так решил! И знаешь... на сердце стало легче. Раньше я грузился по этому поводу. Мысли о том, чтобы вернуть брата живым были неправильными, это против законов эйвы, но... Ты меня поймешь наверняка. Я расспросил у Акиры, у него есть книга Пандоры, он рассказал мне все подробно про народ Хина и их веру. — Джейк невольно напрягся, вслушиваясь с трудом в речь сына. Он медленно, но верно понимал к чему тот клонил со своими горячими россказнями. Они шли по очень опасному пути. С этим гораздо легче справлялась Нейтири. Ее непоколебимая вера в эйву видимо не передалась Ло’аку, и от этого становилось дико страшно. Сам он верил в законы природы. Люди, на’ви, все живое заканчивало свою жизнь рано или поздно. По-другому быть не могло. — Послушай, не иди никуда. Я знаю, что они не поклоняются эйве. Они считают ее ресурсом — источником силы, а себя выше нее. Это чуждо и мне, но источник... Я видел Нетейама во сне. Я чувствовал боль за него, я знаю что ему там больно. Сейчас… я вижу его. Я чувствую, что впервые за долгое время четко все вижу.    — А эйва? Ты спрашивал у нее...    — Да. Она молчит. Тишина, но другая, будто спокойная и принимающая.    — Не думаешь, что это знак? — Попытался мягко направить в нужное русло сына Джейк.     — Да. Я верю в это. Эйва ждала, специально меня вела к этому через страхи. Теперь я принял решение.