Тебе никто не поверит

Эндрю мог с точностью до минуты назвать момент, когда он перестал верить в чудо. Рождество, когда ему едва исполнилось семь. Его пятая приемная семья. Мириам Спэрроу была красива, эффектна и очень элегантна. Каблуки и платье, ухоженные ногти, прическа, макияж. В длинных пальцах — тонкая сигарета с ментолом. На губах — милая улыбка. Клайд Спэрроу, отец семейства, всегда был чисто выбрит, опрятен и одет в свежий костюм. От него пахло дорогим парфюмом и он не выносил запаха сигарет своей жены. Широкие улыбки, дружеские похлопывания по плечу. «Какие вафли ты хочешь на завтрак, малыш?» . Жизнь в том доме казалось сказкой. Эндрю вновь поверил в то, что они — его семья. Что больше не будет спортивной сумки со стандартным набором вещей. Типовой экскурсии по дому: «кухня, гостиная, ванная, а это — твоя комната». Что больше не будет анкет «Как вы оцениваете свою приемную семью?». Таких, как Спэрроу у Эндрю еще не было. Богатые, красивые, заботливые. Разве можно винить маленького, обделенного любовью и вниманием мальчика за веру в чудо? Эндрю написал Санте письмо с просьбой оставить его в этой семье. Хотя в Санту он давным-давно не верил и просто спрятал свое письмо под матрасом. Несколько недель в красивом доме заставили Эндрю понемногу оттаять. Привычная ершистость отступала, он стал чаще идти на контакт, а однажды перед сном с удивлением прикоснулся к собственным губам, расплывшимся в улыбке. Приемная семья еще не вызывала у него таких эмоций. Чаще всего, детей брали в качестве помощников по дому, нянек, работников в саду. Этакие маленькие Золушки, обеспеченные государством. В предыдущей семье было семь приемных детей, и каждый вставал в шесть утра, чтобы успеть сделать порученную работу. Эндрю заставляли поливать бесконечные теплицы с редисом и помидорами и теперь он терпеть не мог овощи. До этого его и еще четверых приютила мать-одиночка. Три месяца их кормили плесневелыми овсяными хлопьями, залитыми кипятком. Дети нужны были Алексе Честер, чтобы оплатить штрафы и долг за дом. А мистеру и миссис Спэрроу, казалось, достаточно того, что Эндрю просто есть. Никто не заставлял его работать, не ограничивал в еде и прогулках. Не велел часами сидеть прямо и выписывать строчки. Казалось, что Мириам и Клайд действительно просто хотели ребенка, и Эндрю в этом качестве вполне их устраивал. «Тебе достаточно просто попросить, и Клайд купит ее. Просто скажи “пожалуйста”» — доверительно шептала миссис Спэрроу Эндрю, когда они проходили мимо большой красной машины, выставленной в витрине отдела игрушек в торговом центре. И Эндрю снова позволил себе поверить в это. Что у него появилась семья. И верил до тех пор, пока за пару дней до Рождества к нему перед сном не пришел Клайд. Он снова пах дорогим парфюмом и чем-то еще. Едва уловимым, но очень знакомым. Узел галстука был ослаблен, а глаза мистера Спэрроу масляно блестели. Чуть пошатываясь, он приблизился к постели Эндрю и стал спрашивать, как прошел его день. Эндрю смутно ощущал опасность, но не видел в чем она состоит. В его понимании, опасаться следовало женщин: во всех предыдущих семьях именно они распускали руки и раздавали затрещины. «Наверное, он просто слишком ухоженный, поэтому кажется опасным. Похож на женщину» — мысленно рассуждал Эндрю, односложно отвечая на вопросы мистера Спэрроу. Клайд ушел, оставив после себя запах парфюма. Эндрю погасил свет и быстро уснул, еще не зная, что это последняя спокойная ночь в этом доме. Мальчику снилась огромная пожарная машина, и он с улыбкой представлял, как находит ее под ёлкой в Рождественское утро.