Тебе никто не поверит

Эндрю помнил свои первые сеансы с Би. Он совершенно точно ничего не ожидал от очередного специалиста, уверенного, что какие-то упражнения или бессмысленные разговоры могут зашить черную дыру в груди. Надеяться, что этот психолог станет исключением было глупо. В ней не было совершенно ничего примечательного. Полная женщина с короткой стрижкой. Типичная улыбка «я хочу помочь». Типичный блокнот с карандашом. Очередной психолог. Тринадцатая в послужном списке Эндрю. Он счел это забавным, и спросил не суеверна ли она. На первом сеансе она поставила перед Эндрю чашку чая. Ромашковый. Словно глупая жидкость из каких-то цветов поможет подавить гнев и раздражение. Лучше бы это был коньяк. На втором сеансе был кофе. Обычный черный, без сахара и молока. Под стать повседневной одежде Эндрю. Ее попытки угадать его были смехотворны. В третий раз чашки на столе не было. — Я не знаю, что из напитков тебе бы понравилось… — Что-то явно алкогольнее чая, — протянул Эндрю с хищной улыбкой на лице. — Но я бы сегодня с удовольствием выпила бы горячего шоколада, — продолжила Би, словно Эндрю ее и не перебивал. — Мне плевать, — пожал плечами Миньярд, откидываясь на спинку дивана. — Было бы гораздо проще, если бы ты сказал, что тебе действительно нравится. — Зачем? Пыталась бы мне угодить? Тебе не кажется, что это лицемерие? — Я склонна считать, что попытка угодить человеку это признак хорошего воспитания. — Мое воспитание говорит мне «не доверяй тем, кто протягивает бесплатный сыр», — Эндрю снова широко улыбнулся, глядя на психолога. На минуту в кабинете повисла тишина. Би закончила с приготовлением шоколада и поставила на столик две гигантские чашки, щедро украшенные взбитыми сливками. — В таком случае, я предлагаю обмен. Чашка шоколада взамен на историю. Можешь придумать её, можешь пересказать сюжет любимого фильма или книги. А можешь рассказать правду. Эндрю смотрел как облачко сливок медленно таяло в огромной чашке. Ноздри щекотал приятный запах лакомства. — Раньше ты не обменивала угощения, — поднял брови Миньярд. — Раньше это не было шоколадом, — улыбнулась Би. — Выглядит довольно неспортивно, — лениво протянул он, ухмыляясь. — Шоколад моя слабость, — призналась Би. — Так ты согласен на сделку? Или мне придется выпить обе чашки и умереть в сахарной коме? — Хорошо. Давай заключим сделку, — неохотно согласился Миньярд, раздраженный тем, что она нашла хоть и небольшой но все же ключик, способный дать трещину в его каменных стенах. Он зачерпнул ложкой взбитые сливки и отправил их в рот. Так началась их маленькая игра — шоколад в обмен на истории. Эндрю рассказывал Би историю о мальчике-волшебнике, словно это происходило с ним. Пересказывал сюжет боевика, который их с Аароном заставил посмотреть Ники. Говорил о себе, как о герое песни. Би кивала и делала вид, что верит. Задавала вопросы о его эмоциях и чувствах в момент, когда шляпа определила его в Когтевран. Спрашивала, не болит ли пулевое ранение, полученное во время погони. Эндрю стало любопытно, сможет ли она отличить правду от лжи. Он начал рассказывать истории тех, кто попадался ему в жизни. Историю Ники, словно это было с ним. Историю девочки-наркоманки из детского дома, которую родители продали за сотню баксов. Историю парня из колонии, с которым Эндрю впервые попробовал один из своих экспериментов. Затем он рассказал кое-что из собственной жизни. Он все также улыбался, рассказывая о чудовищах, с которыми ему приходилось сталкиваться. Его тело ничем не выдало, что описываемые ужасы когда-то были реальностью маленького мальчика. Но Би почему-то все равно догадалась. Она не стала задавать вопросов о его эмоциях на этот счет, не уточняла, что он чувствовал. Она спросила только одно: был ли кто-то, кто уже слышал эту историю. Эндрю расплылся в улыбке. — Это же просто выдумка. В нее бы никто не поверил. — И все же? — Ни-кто не по-ве-рил, — по слогам повторил Эндрю, убрав из ответа частицу бы. Би кивнула и допила свой шоколад. Оставшиеся пятнадцать минут сеанса она болтала о погоде, о последнем матче и новых плюшках с корицей, которые начали печь в кафетерии. Эндрю улыбался и уже представлял, что это была их последняя встреча, и что доктор Добсон переведет его к кому-то другому. Но провожая Миньярда к двери, Би задала вопрос. — Эндрю, как по твоему, что такое доверие? — Полная лажа, — усмехнулся Эндрю. — Довольно ожидаемый ответ, — кивнула Би. — Я не хочу, чтобы ты сразу мне поверил и доверился. Но я хочу, чтобы ты дал мне время доказать, что мне можно доверять. И я хочу в ответ доверять тебе. Би улыбнулась, и повернувшись спиной, вернулась в глубь кабинета. Очевидно, повернуться к социопату с ножами спиной и было ее первым шагом доверия. Эндрю вышел из кабинета, стирая с лица бесполезную, приклеенную улыбку, вызванную таблетками. Предыдущие двенадцать психологов тоже хотели от него доверия. Но еще никто не хотел доверять ему в ответ. В голове всплыло непрошенное воспоминание: полная женщина с добродушным лицом и ее вопрос “Я надеюсь, ты не суеверен? Твой куратор сказал, что наша семья у тебя тринадцатая…”