Тебе никто не поверит

В комнате за столом сидел незнакомый худощавый мужчина с вытянутым лицом и светлыми волосами. Он сидел держа спину очень ровно, словно малейшее отклонение от нормы может повлечь за собой наказание. На его груди, поверх чистой, выглаженной рубашки, висел крест. Эндрю шумно выдвинул стул и опустился напротив, пытаясь разгадать, кто этот человек и что ему нужно. — Здравствуй Эндрю. Меня зовут Лютер Хеммик, и я являюсь твоим дядей. Ты можешь звать меня по имени. Сердце Эндрю пропустило удар. Отправив письмо Аарону, он постарался выкинуть из головы мысли о том, что у него есть брат. А о том, что помимо близнеца могут быть и другие родственники, он не думал вовсе. — Некоторое время назад я узнал о проступке моей младшей сестры, который она совершила будучи молодой и глупой девицей. Мне стоило немалого труда отыскать тебя. Я не могу винить тебя за то, где ты оказался, ибо это вина лежит на твоем воспитании. Но я обязан помочь тебе, потому что кровь в нашей семье не пустой звук. Эндрю продолжал молчать и смотреть на незнакомца напротив. Он говорил о семье и семейных ценностях, ругал непутевую сестру, скрывшую наличие второго сына, рассуждал о том, каким мог вырасти Эндрю в семьи и что сейчас эта самая семья может для него сделать. Все это казалось очередной красивой сказкой. Мечтой, с которой он засыпал в далеком детстве: что семья найдет его, заберет домой. Что придет кто-то, кто скажет, что вся предыдущая жизнь Эндрю — чудовищная ошибка, заговор злых людей. Что на самом деле, где-то есть те, кто давно его искал, что кто-то любит его той самой, безусловной любовью, которой любят свою семью. — Я говорил с твоей приемной матерью, с Касс. Она собрала документы на усыновление и ждет, чтобы ты отбыл свой срок. Тогда она сможет запустить процесс. Я понимаю, что прошло слишком много времени вдали от семьи, и у тебя уже сложились отношения с этой семьей. Для меня важно знать, что ты счастлив. Эндрю чувствовал себя маленьким мальчиком, тем самым, которому еще не исполнилось семь. Он смотрел на незнакомого, непривлекательного человека, и боялся поверить в то, что это правда. Из последних сил он держал себя в руках, чтобы позорно не разреветься в этой затхлой комнате, чтобы не сломать свои тщательно выстроенные стены. — Тильда осознала свою ошибку. Она согласна вернуть тебя домой. Но если ты желаешь остаться в этой семье, мы отступим. Выбор за тобой. Ты не должен решать прямо сейчас. Я вернусь через пару недель и выслушаю твой ответ. Ты веришь в бога? Эндрю готов был поверить и в бога, и в ангелов и в высший суд, если где-то и правда есть семья, которая его ждет. Но это все казалось нереальным. Кровные узы. Что в действительности они значат? Неужели эти самые узы помогут избавиться от всего пережитого ужаса и изменить Эндрю? Эндрю не мог себе позволить верить в это. И ненавидел за то, что снова проявлял слабость и верил. Лютер вернулся. Эндрю снова сидел напротив, но смотрел не на Лютера, а на свои переплетенные пальцы. Кожа на костяшках выглядела грубой и неровной, возле большого пальца на левой руке виднелся тонкий шрам. — Что ты решил? — без предисловий спросил Лютер, когда формальности приветсвия были соблюдены. — Я… — Эндрю сделал глубокий вдох, словно собирался прыгнуть с большой высоты. Он обдумывал этот разговор сотню, тысячу раз за последние две недели и решился. Если Лютер — семья, он должен помочь. Кровь — это не пустой звук для него. Эндрю смотрел на худощавого мужчину и пытался поверить в то, что это и есть тот самый надежный и любящий взрослый, который защитит его от всех монстров. — Понимаю, тебе тяжело. Я знаю, что Касс любит тебя, и вся ее семья. Дирк, так кажется зовут твоего брата? — Дрейк… — поправляет Эндрю, ощущая холод вдоль позвоночника. — Дрейк, — соглашается Лютер. — Она хорошая. Если ты… она не должна пострадать. — Твой уход принесет ей страдания? Ты этого боишься? — Я боюсь его. Дрейка, — наконец решается Эндрю. — Он тебя пугает? — недоуменно нахмурился Лютер. — Он… он делал вещи. Нехорошие вещи. По ночам он пробирался в мою спальню, и… Я не мог сопротивляться. Он слишком сильный. Он заставлял меня молчать. А она… Она хорошая. Я не хотел причинить ей боль. — Дрейк? Дрейк приходил к тебе по ночам? — переспросил Лютер, но Эндрю не стал повторять. Несколько тягучих мгновений они смотрят друг на друга. Эндрю смотрит Лютеру прямо в глаза и ждет. Ждет гнева, ждет, когда в том поднимается волна ярости, жажда защитить свою кровь. Наконец Лютер отвечает, тихо и осторожно, словно боится, что Эндрю можно спугнуть слишком громким или резким звуком. — Я думаю, ты все не так понял, малыш. Дрейк славный парень и не причинил бы тебе вреда. Наверное, тебе сложно понимать, как устроены семейные узы, но это не твоя вина. Те семьи не научили тебя. Просто Дрейк проявлял к тебе братскую заботу, участие и любовь. Это… Это недоразумение, Эндрю. Ты вскоре и сам все поймешь, когда поживешь в нормальной семье. С каждым словом речь Лютера все увереннее и четче. К концу его реплики, голос обретает прежнюю силу и громкость, а Эндрю все равно кажется, что мужчина напротив говорит откуда-то со дна глубокого колодца. Или же это Эндрю сидит на дне. Там, куда привел его этот безрассудный прыжок веры. Эндрю не замечает, как сильно стиснул кулаки, а заметив, удивленно рассматривает полумесяцы ногтей на собственных ладонях. Лютер еще что-то говорит и, кажется, тянется к Эндрю рукой через стол. — Эй, малыш, ты слышал? Эндрю кивает, хотя не услышал ни слова из того, что произнес Хеммик. — Тогда до встречи. Услышав спасительные слова прощания, Эндрю поднимается с жесткого стула и идет к двери, ведущей обратно в его унылый мир. Он проклинает себя за то, что снова купился на всю эту чушь, что снова поверил кому-то. Пусть даже этот кто-то и размахивал перед ним козырной картой с надписью «кровные узы». Эндрю дает себе обещание. Больше он никому не станет доверять. Никогда.