Тебе никто не поверит

Эндрю мало что могло по-настоящему удивить. По крайней мере, в мире осталось слишком мало дерьма ему незнакомого. Однако, каждый раз, когда лисы проявляли чудовищную слепоту относительно тех, кого считали своими друзьями, эмоции, накрывающие Эндрю, были ближе всего к удивлению. Всякий раз он поражался, как можно быть такими тупыми? Например сейчас никто из команды, расположившейся в комнате отдыха на стадионе, в упор не замечал, как медленно, словно масло во фритюре, закипает Нил. — Нил, малыш, так что ты скажешь по этому поводу? Ты и твой ручной монстр в деле? Челюсть Нила сжалась, голубые глаза подернуло льдом. Обманчиво-спокойно он ответил Рейнольдс, что не понимает, о чем она. Глупая блондинка пропустила даже не первые звоночки волны гнева, а целый колокольный набат. — Эй, да брось! Я о твоем блондине. Знаешь, такой крепкий, полтора метра ростом, злющий, как цепной пес. Ты, вероятно, иногда видишь его в своей постели, — Элисон заговорчески подмигивает, ожидая, что Нил должен улыбнуться в ответ. — Я все еще не понимаю о чем ты. Рейнольдс сохраняет улыбку на лице, но заметно, как она раздражена. Правда ее раздражение не идет ни в какое сравнение с волной гнева, исходящей от ледяного голоса Нила. И почему все остаются такими спокойными и расслабленными? Им бы пора искать убежище на случай взрыва. — Да ладно тебе. Я о Миньярде, и ты меня прекрасно понял. Ну тот, который твой мальчик, маленький злобный монстр с ножами. — Кажется, — Нил наконец-то поворачивается к Элисон и она инстинктивно откидывается назад в своем кресле, — я просил тебя не называть его так. Эта информация никак не может закрепиться в твоей голове? Знаешь, я мог бы вырезать где-нибудь свою просьбу, для надежности. — Черт побери, Нил! — встревожено вскрикивает Мэтт, отпуская талию Дэн, на случай, если Нила нужно будет быстро обезвредить. Глупые лисы. Нил не станет им вредить. Они совершенно не видят полутонов, не чувствуют, не понимают его. Однако Эндрю ощущает собственную волну гнева. Не бушующую, как у Нила, а прохладную, но ощутимую. Он недоволен тем, что Джостен считает его слабым и зависимым от чужого мнения настолько, чтобы вступиться за него. — Я уже говорил и не единожды. Эндрю не монстр, не чудовище, не псих. Чем быстрее вы это запомните, тем лучше будет для всех. — Полегче, Нил, — осаждает его Элисон, — мы говорим то, что видим, так что если… — Нет. Вы видите то, что хотите видеть. Как напуганные детишки, придумавшие себе страшилку. Хватит. Ищите себе новое увлечение… — Джостен, — угрожающе протягивает Эндрю, призывая того заткнуться. Нил тут же поворачивает лицо к Миньярду, и тот с искрой удовольствия отмечает, как мгновенно рушатся его стены. Вместо льда в глазах пылает решимость и уверенность, но вместе с тем весь его вид говорить об одном: «я перестану, если ты хочешь». Эндрю не нужно просить. Ему достаточно обозначить, что ему нужно. Несколько секунд Нил смотрит прямо в глаза Эндрю, кивает и замолкает. Позже, на парковке, ожидая братьев возле мазерати, Нил спрашивает только одно: — Почему? И Эндрю не нужны были объяснения, о чем его вопрос. — Какой в этом смысл? — Они бы могли увидеть, что ты не тот, каким они привыкли тебя видеть. Что ты лучше. — Заткнись. — Эндрю. — Это не имеет значения. Мне все равно, считает ли меня глупая курица монстром или нет. «Мне никто не поверит» — хочет добавить Эндрю, но не может. Это звучит слишком жалко, даже в его голове. Эндрю ненавидит быть жалким. — Да или нет? — Будь конкретнее. — Мы пойдем на этот пикник и я заставлю их заткнуться навсегда. — Мне не нужна твоя защита, — цедит Эндрю, и с удивлением обнаруживает, как взгляд Нила снова вспыхивает гневом. — Это не ради тебя. Не волнуйся, мной движет исключительно эгоизм. Эгоизм и Джостен — понятия, которые практически не бывают в одном ряду. Только этот факт заставляет Эндрю кивнуть на предложение Нила. — Что ты хочешь получить взамен? — лукаво улыбается Нил, и на его лице появляется то самое, невинно-игривое выражение, которое так раздражает Эндрю. — Я придумаю позже. Ты все равно глуп настолько, что согласен на все, — фыркает Эндрю. Но они оба знают, что его просьба никогда не перейдет границ. *** Эндрю видит, как Нила передергивает от запаха дыма и пепла, и снова не понимает, как при такой очевидной лжи лисы продолжают верить в его «явпорядке»-дерьмо. Наблюдая за Джостеном, он начинает думать, что мотивы Нила далеки от эгоизма. Разве эгоизм позволяет проявлять худшие из мученических наклонностей? Стоит выяснить, знает ли вообще Джостен определение слова “эгоизм”. Вполне возможно, это очередной пробел в его житейских знаниях. — Эй, двигайте все сюда, — вопит Ники, размахивая гигантской бутылкой рома. — Сегодня играют все и никаких отговорок! Каждый раз, когда Эндрю слышит от кого-то подобный шутливо-приказной тон, его так и подмывает отказать и послать нахуй. Даже такой минимальный вид контроля его бесит. Но сегодня он здесь для Нила, по его просьбе. Поймав его взгляд, он видит еще одну просьбу и соглашается на этот глупый фарс. Искры любопытства, которые разжигает в нем Джостен, просто невозможно игнорировать. С Нилом никогда нельзя быть уверенным в исходе событий, и именно это возбуждает в Эндрю интерес к нему. — Будем играть в “я никогда не!” И это не обсуждается! — вопит Ники, жестикулируя как манерная сучка. Аарон показательно морщится и утыкается в свой телефон, строча очередное похабное смс своей глупой девке. Нил выглядит спокойным и даже каким-то решительным. Хотя обычно его заводят в тупик типичные алкогольные игры. — Кевин, не забудь, сегодня ты пьешь только если делал то, о чем говорят. Может быть, ты наконец-то увидишь, чем заканчиваются вечеринки, — произносит Нил, вызывая смешки у команды и недовольное фырканье у Дэя. — Итак, пусть начинает Дэн, как наш капитан! Девять лисов уселись вокруг костра и начали игру. Эндрю становилось скучно, и он не понимал, в чем состоит план Нила, если таковой вообще имелся. Мозг непроизвольно запоминал бессмысленную информацию: Ники и Нил никогда не трогали женскую грудь в сознательном возрасте, Элисон никогда не ставила себе укол, Рене, Дэн и Ники никогда не ели камчатского краба. Мэтт и Нил никогда не играли в карты на раздевание. Эндрю начинало казаться, что смысл этой игры — оставить его трезвым, чтобы легче было убить эту хихикающую пьяную компанию. Очередь дошла до Нила. — Я никогда не учился играть на гитаре, — произносит он, словно репетировал эту фразу. — Только скрипка и пианино, — улыбается Элисон. — Ударные, — бросает Мэтт, изображая “тыдыдыщ” в воздухе. — Я бы назвал флейту, если бы это не звучало так двояко, — пошло скалится Ники. Эндрю пьет, глядя на Нила. Было ли это совпадением или же он действительно знал, что Эндрю нравится гитара и он просматривал несколько видеоуроков? Лицо Джостена было непроницаемо. — Неожиданно, — уважительно кивает головой Дэн, — уже можешь что-то сыграть? — Нет, — коротко отвечает Эндрю. — Жаль. Гитара у костра это очень романтично, — тепло улыбается Рене, игнорируя убийственный взгляд Миньярда. Еще один круг. Рейнольдс, Нил и Мэтт никогда не держали в руках младенцев. Аарон и Рене не курили трубку. Мэтт не носил женскую одежду. На этом вопросе Эндрю не знает, что его удивляет больше: то, что одежду носил Нил, или же его собственный брат. — Школьная постановка. Меня не допускали к экзаменам, — ворчит Аарон на вопросительный взгляд Эндрю. — Я хочу фото! — кричит Ники, светясь, как рождественская елка. Снова очередь Нила. Уголки его губ чуть подрагивают, когда он произносит: — Я никогда не готовил выпечку, ничего, кроме блинов. Эндрю раздраженно делает глоток и снова смотрит на Джостена. Одно — совпадение, но два — уже закономерность. Эндрю понимает, чего добивается Нил, но это совершенно бесполезно. Пьяные лисы забудут все, за что пил Эндрю уже к утру. — Погоди-ка… — прищуривает Ники. — Когда это ты готовил выпечку? Я знаю тебя с шестнадцати лет и еще ни разу… Стой. Неееет, — недоверчиво качает головой Ники, и Эндрю мысленно заставляет его заткнуться. — Тот яблочный пирог! Он был не из пекарни! И булочки синабон! И мои любимые кексы, которые ты приносил по четвергам! — О, неужели до тебя дошло, — ворчит Кевин, удивляя Эндрю. Миньярд искренне верил, что о его увлечении никто не знает. Кажется, до утра доживут не все лисы. Игра набирает обороты. Лисы спешат закончить круг, говоря всякую ерунду, типа “я никогда не лизал кузнечика” или “я никогда не терся задницей о британский флаг”. Они не сговариваясь делают это для того, чтобы очередь быстрее дошла до Нила, решившего сегодня выдать все тайны Миньярда. Но только те, о которых он узнал случайно, и никогда о том, что Эндрю рассказал сам. Благодаря рыжему идиоту лисы узнают, что Эндрю знает наизусть “Ромео и Джульетту”, что он пускал с крыши мыльные пузыри, что он увлекается астрономией и является волонтером в кошачьем приюте. Эндрю раздражен. Он еле сдерживает себя от того, чтобы бросить в костер бутылку с остатками рома и наблюдать за тем, как вспыхивает алкоголь и взрывается стекло. Нил — идиот. Лисам все равно, из чего состоит Эндрю, для них он монстр с ножами, готовый порвать глотку любому, кто тронет его семью. В ушах начинает шуметь от сдерживаемого гнева и алкоголя. — Я была неправа, — внезапно произносит Рейнольдс и эта фраза словно выключает все остальные звуки, ставит мир на паузу. — Прости, Миньярд, и я говорю это единственный раз в жизни, так что учти это. Нил, я тебя услышала. Она поднялась со своего места и чуть пошатываясь отправилась в сторону машины, желая побыть в одиночестве. Эндрю догадывается, что Мэтт и Дэн сейчас тоже начнут извиняться, поэтому поднимается и уходит в противоположную от Рейнольдс сторону. Ему нужно остыть и разобраться в своих чувствах, особенно сейчас. Он не привык принимать извинения за то, что кто-то его недооценил. — Эндрю? — Миньярду не нужно слышать голос, чтобы узнать Нила. — К черту это дерьмо. Ты говорил, что это эгоизм? У тебя серьезные проблемы с понимаем этого слова. Давай, расскажи мне, нахуя ты полез? Что это за ебанутый каминг-аут? Мне плевать, знают они меня или нет, плевать, кем они меня считают. Мне не нужны ни твоя жалость, ни твоя защита! Нил хмурится, его взгляд ожесточен и тверд. — Я тебе не врал. Я делал это для себя, а не для тебя. Я знаю, что тебе плевать, просто… — Что? Давай, удиви меня. — Я не хочу, чтобы они решили, что я сбежал от одного монстра к другому. Мне плевать на остальных, но лисы должны понять, что я не мазохист, которому нужен рядом жестокий ублюдок. Я не хочу, чтобы они тебя сравнивали с НИМ. Конец фразы Нил произносит тихо, практически неслышно и зло, но это звучит громче, чем самый яростный вопль. Эндрю понимает. Он видит тоже самое, когда Аарон косится на красные отметки на его шее и провожает Нила убийственным взглядом. Значит, Нилу тоже надоело, что старшекурсники ежедневно оглядывают его на предмет повреждений и травм. Это… Это и правда было эгоистично со стороны Нила, вывернуть Эндрю наизнанку, чтобы заткнуть их. Но Эндрю понимал, зачем это нужно. — Гитара, — произносит он. — Что? — хмурится Нил, не понимая, о чем речь. — Ты должен мне блядскую гитару за этот вечер. И если Ники теперь будет требовать от меня кексы, ты сам выкопаешь ему могилу. Ярость и гнев медленно тают в них. Взгляд Нила становится расплавленным и мягким, и Эндрю чувствует, как стихают его собственные волны раздражения, опускаясь до привычного “Джостен”-уровня. — А как насчет кота? Хочешь, мы заберем одного или двух из того приюта? Эндрю отрицательно качает головой, стараясь унять дрожь внутри себя. “Мы заведем кота” прозвучало слишком… долгосрочно. Кажется, ему нужен дополнительный сеанс с Би, чтобы разобраться и с этим тоже.