Музыка для тебя

Тишина Тростниковых островов накрывала очень медленно, окутывала и проникала вместе с дуновением ветра в сердце и душу замершего на берегу Яксы. Какими же мучительными были эти дни праздника Морских фонарей. Пока над Ли Юэ возносились фонари с пожеланиями и светом, проливающим надежду и радость на жителей, не замечающих, как к городу неумолимо подступает тьма, злоба и ненависть бессмертных темных, побежденных Архонтов. Никто не знает о незримой битве за город, которая ведется даже после завершения Войны, не видит ее, но юному Адепту это и не нужно. Никто не должен стать свидетелем этого боя, ни один человек не должен встать на его пути ради собственного же блага. По-хорошему, к нему вообще не следует приближаться смертным. Какая же глупость – согласиться на приглашение удивительно настойчивой хозяйки похоронного бюро. В душе мужчины не было даже капли сомнений – если бы пришел кто-то другой, он бы стерпел и проигнорировал призывы. С другой стороны, нет такого человека кроме этой… Ху Тао, который бы решился на подобное непочтение к Адепту. Но с ее стороны это и не выглядело непочтением – Яксу даже забавляли ее выходки, она явно намного ярче всех жителей города вместе взятых. Но… какой позор признать, что их общество принесло ему даже… радость? Удовольствие? Что это за странное чувство на дне его страшной, темной, перегоревшей души? Это все… зачем? Стоило и правда отказаться. А эта странная девушка в ярком оранжевом платье, которая специально принесла ему миндальный тофу. Зачем она это сделала? Зачем вообще узнала о его вкусах? До чего же люди странные… Но даже более того, его поразил Моракс. Он, Сяо, конечно знал, что Архонт погрузился в созерцание прекрасного, которое, если бы не глубочайшее почтение к божеству, он бы назвал безделием. «Называй меня Чжун Ли»… Да Яксе проще вообще никак не обращаться, чем так! Но более все прочего поразила все же другая встреча. Чудесная мелодия флейты, услышанная им много лет назад, мелодия спасшая от злобы мертвых Архонтов, спасшая от невероятной, всепоглощающей боли кармы, наконец, обрела свое тело в лице этого барда. В лице еще одного Архонта, отрекшегося от власти, который предпочел вино и песни поклонению. Как странно, даже мимолетный разговор с ним перед встречей с остальными слабо, невероятно слабо, словно капля пропала из океана, успокоил его боль, его карму. Это было будто он сам излучал музыку, но на самом деле нет. Мелодией обладал ветер всегда окружающий Барбатоса. И именно этот ветер теплый, легкий, словно смех барда, сейчас потревожил темные, с бирюзовым отливом волосы Сяо, и словно погладил их невесомыми, нежными пальцами. И тут же мужчина ощутил за спиной присутствие, но он не оглянулся, хотя в других обстоятельствах выхватил бы копье и приготовился отразить нападение. Но сейчас он точно знал кто это, а в глубине души, там, где жило это странное чувство, даже надеялся. Наверное стоит проявить почтение к Архонту? Разве стоять спиной не неуважительно? Но пока он думал тонкие пальцы тронули струны лиры, и полилась мелодия. Эта музыка не была обычным сопровождением к песням, которые пел Венти на винокурне или же в «Доле ангелов». Она даже не была похожа на выступление на Празднике вина. Мелодия звучала целостно, самостоятельно, ей ничего не было нужно, а любое дополнение бы мешало и портило. По звучанию казалось, словно ветер положили на ноты, словно свобода имела голос. Эта музыка словно пьянила и тут же отрезвляла, но на Сяо произвела совсем другое впечатление. Боль медленно, очень медленно отпускала, как и отчаяние и печаль, окутывающие его неснимаемым плащом. Казалось, если слушать достаточно долго, он станет таким как Гань Юй или же Хранитель Облаков или любой другой Адепт, просто живущий, без страданий. На душе стало легче, чем когда либо, так легко, что Сяо стало страшно и он обернулся, чтобы встретиться с прозрачными, зелеными глазами. Глаза у всех Архонтов пустые и равнодушные, вероятно из-за древности, а может потому, что они воплощения элементов. Но глаза Барбатоса хранили детскую наивность и невинность, а сейчас будто излучали желание помочь. Может быть, он отличается из-за того, что это тело, насколько Сяо знал, раньше принадлежало человеку. А может дело в самой природе Венти. Как бы то ни было, это выражение заставило Яксу застыть, забыть все вопросы и сомнения. Все потому, что очень-очень давно на него кто-то так смотрел. Казалось, что весь мир застыл сейчас. Даже ветер. И, таким образом, когда мелодия умолкла, тишина завладела Тростниковыми островами безраздельно. Чары медленно отпустили Адепта, и он только и смог выдохнуть: - Зачем? Бард покачал головой и ответил абсолютно невпопад: - Еще увидимся. Точнее… услышимся.