Музыка для тебя

Последняя нота незамысловатой песенки барда умолкла. Он слегка поклонился с неизменной загадочной, но яркой улыбкой, выпил вино, которое он брал в качестве платы за свое искусство и незаметно ускользнул. Улицы Мондштадта и днем, и ночью одинаково оживлены, недаром же это город свободы. Город, который покинул Архонт. Интересно, почему же тогда эти люди едва ли не самые верующие в Тейвате? Неужели все, что нужно для счастья это свобода? Каждый год все ждут западного ветра, будто какого то дива. Возможно ли, что народ все еще ждет Анемо Архонта? Ветер развевал светло-зеленый плащ и разносил по улицам легкую мелодию, которую этот парень напевал. В легкой и непринужденной атмосфере Мондштадта, где собрались, казалось, все певцы континента, его голос особо не выделялся, а лишь стал одной из составляющих мелодии, аккомпанирующей беззаботной болтовне, окрашенной неприкрытым флиртом, вне зависимости от пола собеседников и их количества. И в голосах, и в смехе, и в жестах горожан слышался западный ветер, которого все так ждали. Но больше всего ветра концентрировалось в рукавах рубашки и полах плаща барда. Он сопровождал его, шептал древние и новые баллады и песни, наполнял голос чистотой и легкостью. Казалось, что ветер пел его голосом. Но вскоре светло-зеленая тень исчезла с улиц, но его голос все еще разносился, становясь все тише. Хорошо, что Долина Ветров недалеко. Луна едва взошла, когда парень забрался на древний раскидистый дуб. Он удобно устроился на одной из веток и взглянул вниз сквозь листья, подсвеченные серебристым сиянием. Долина имела абсолютно обыкновенный вид, такой же, как и всегда – по ней были разбросаны редкие деревья, кусты, а прямо возле дерева располагалось озеро неправильной формы. Это вид не цеплял взгляд после двух тысяч лет созерцания, и поэтому Архонт закрыл глаза и погрузился в свои мысли. За несколько веков можно обдумать все, что угодно, но теперь его мысли невольно обратились к событиям месячной давности на празднике Морских Фонарей. Моракс не переставал его забавлять своим поведением и подчеркнуто вежливыми манерами. То, как он устал от жизни и охладел к ней, доказывало правильность решения самого Барбатоса, ой, простите, Венти. Наверняка его ждало бы такое же опустошения, если б он правил Мондштадтом лично и он неизбежно стал бы тираном не лучше Декарабиана. Но иметь таких друзей все таки очень забавно, особенно забавные про них получаются песни. В голове Венти всплыли воспоминания об этой встрече и обо всех участниках, и он в уме прикинул как будет звучать его новое творение. Однако эти мысли не могли не вернуть к еще одному участнику, над которым не хотелось смеяться и песни бы про него получились самые печальные. И, честно говоря, с тем, какая репутация и популярность у этого человека, вряд ли бы кто-то согласился слушать. Да и смог бы сам Барбатос спеть ее, не проронив ни слезы? Что же теперь с ним? По прежнему погружен в страдания? Стало ли ему хоть немного легче от его мелодии? И не погрузило ли это облегчение в еще большие страдания? На самом деле, он возвращался к мыслям об этом чаще, чем хотелось бы и чем позволяла его натура. Конечно, Венти не решился бы подойти к такому человеку, если бы не был уверен в том, что поможет, но скорее он сомневался, насколько долго продержится облегчение. Стоит ли ему вернуться еще раз и появиться перед ним? Или же спрятаться недалеко от постоялого двора, где он живет? А может вообще стоит забыть? Нет. Нет. Последнее точно нет. Слабый проблеск света, появившийся в желтых глазах, когда он обернулся, не давал выбора, но он ведь знает кто перед ним! Не стоит смущать своим видом. А значит… Венти посмотрел на луну и задумчиво перебрал струны своего инструмента, подбирая ноты. Время достать Небесную лиру. Ее мелодия наверняка должна быть еще более волшебной.