Только на три минуты

      Ближе к отъезду Нираги зашел к ней еще раз, чтобы уточнить по поводу перекуса. Шинджу не очень хотелось уходить из комнаты, а тем более отпускать брата на игру, но оставаться на неопределенное количество часов одной и при этом не факт, что брат вернется... Шинджу вздрогнула от своих же мыслей, которые своими паучьими лапками сеяли тень сомнений в голове, она зажмурилась до боли в глазах и дала себе пощечину. Нираги недоуменно уставился на нее и вопросительно приподнял бровь. Ту, которую с пирсингом. Своим лицом он выражал полное сочувствие и понимание, что ее сестра иногда ненормальная. Но он уже привык.       — Эй, почему ты выглядишь лучше, чем я? Скажут, что приемная, — засмеялась Шинджу и несильно пихнула брата в плечо. Нираги улыбнулся ей в ответ.       — Одевайся, приемная. Или думаешь пойдешь в таком виде? — Нираги посмотрел на нее сверху вниз. Шинджу стояла в одном нижнем белье. Она уже поинтересовалась ранее — кто ее раздел. Нираги посмотрел на нее так пристально, что до нее дошло: вряд ли брат позволил бы это кому-то кроме себя. Сначала ей было неловко, все-таки ей не пять лет. Но хотела ли бы она, чтобы ее раздевали чьи-то чужие руки, когда она была без сознания и от нее воняло рвотой? Определенно нет.       Нираги принес ей немного одежды и договорился потом сходить вместе с сестрой, чтобы выбрать ей подходящую. Одеваться в открытую пляжную одежду мало хотелось, но Шинджу догадывалась, что даже если ее брат один из самых пугающих людей пляжа, ей не позволят избежать всеобщих правил. Из вороха одежды она выбрала бриджи из неплотного, но очень приятного для кожи материала, и укороченный топ. Живот из-за одежды немного оголялся, что заставило открытый участок кожи покрыться мелкими мурашками. Шинджу не так часто носила открытую одежду, поэтому небольшой дискомфорт как-никак присутствовал, но девушка постаралась забыть это. Одежда она и есть одежда. Не заставляли же ее ходить без одежды вовсе.       Брат цокнул, взглянув на плечо Шинджу. Рана не выглядела рваной или смертельной, но определенно это не было самой приятной частью на женском теле. Края раны не были воспалены, но имели неприятный розово-красный оттенок. Шинджу хорошо позаботилась о своем плече, однако Нираги все равно был недоволен. Теперь этот шрам останется на ее теле на всю жизнь как вечное напоминание ужасных событий. Поэтому брат просто протянул ей еще и парео, чтобы она смогла накинуть себе на плечи.       Чтобы одеться понадобилось некоторое время. Мышцы горели, каждое телодвижение отдавалось пульсирующей болью, а любое касание к синякам заставляло кривить лицо как от самого горького и кислого цитруса. Шинджу пыталась не казаться слабой, пыталась убедительно сыграть легкость в теле и душе, пыталась... Брат все равно все знал. Знал, что Шинджу не пережила эти дни легко и беззаботно, ловя бабочек в поле; что в ней закрадывается представление о смертях, которые стали уже так привычны здесь; что она знает, что он изменился. Нираги убивал, и убивал много, порой даже не обращая внимание кого. Агуни посчитал предателем — пуля в голове, а труп в мусорном контейнере. Нираги сам убивал тех, кто сказал слово поперек, кто высказал насмешку над ним. Возможно Шинджу догадывалась об убийствах, и что оно было не одно, но Нираги не знал план действий на случай полной осведомленности его сестры. Повезет, если она просто перестанет с ним разговаривать.       Шинджу видела в глазах брата бурное мышление, но она чувствовала свое бессилие над его мыслями и действиями. Брат, как бы не любил сестру, действовал сам по себе. Как она полагала, появление брата здесь ничем хорошим не окажется. В его глазах плескалась жестокость бушующим морем, а пальцы огрубели от металла оружия. Нираги уже не был как прежде. И голос подсознания издевательски нашептывает: «И никогда не будет».       Они вместе спустились на первый этаж и вышли к бассейну. Музыка вовсю шумела заставляя стекла дрожать под своим напором звуковых волн. Избыток оголенных потных тел, запах табака и крепкого алкоголя, крепко въевшийся в атмосферу Пляжа, и светомузыка подавляли четкое восприятие мира. На каждом углу, практически каждом лежаке целовались парочки, а некоторые чуть ли не... Шинджу поспешно отвернула голову и повернулась к брату.       — Приобними меня за талию, — сказала Шинджу и прижалась к боку Нираги.       —Зачем?       — Не стоит всем знать, что я твоя сестра. Это может сильно испортить вою жизнь здесь, — пояснила Шинджу. Для Нираги ее слова имели другой смысл: «Если захотят меня достать, то в первую очередь удар нанесут по ней». Нираги за талию притянул Шинджу еще ближе к себе и шепнул на ухо:       — Делай вид, что пьяна.       Они подошли к бару, и девушка взяла себе немного фруктов. Бармен хотел налить ей выпить, но Нираги уничтожающе просверлил его взглядом, поэтому вместо джина в стакан полился обыкновенный сок. Шинджу изредка глупо смеялась без причины, и при этом достаточно громко, а Нираги делал вид что шепчет ей что-то на ухо. Он просто подносил губы к уху и перебирал губами, Шинджу становилось щекотно, поэтому небольшая доля в ее смехе была действительно искренней.       Шинджу казалось, что они простояли совсем недолго, музыка даже не успела заложить уши, а желудок все еще возмущался от недостатка пищи. Гонг раздался. Нираги отпустил талию сестры и легонько коснулся ее запястья, обращая внимание, чтобы Шинджу последовала за ним. Брат шел на пару шагов впереди, но это не мешало пару раз потерять его из виду. Когда они вошли в холл, Шинджу облокотилась о колонну и следила за толпой людей. «Придет их в несколько раз меньше. Все они пушечное мясо в погоне за куском небольшого картона», — именно так думала она.       Именно так думал он. Блондин у противоположной колонны. Он стоял, скрестив руки и немного сощурив лицо. Вся его поза выражала среднее между раздражением и пофигизмом с настроением «я познал уродство мира, а вы просто идиоты». Шинджу лишь мельком взглянула на него, но тот не обращал никакого внимания на нее. «Стоит ли подойти и поблагодарить?», — задумалась она. Шинджу ждала, когда толпа разойдется, чтобы все-таки подойти к блондину.       — Хей, привет,минутка не найдется? — спросила Шинджу у Чишии. Точнее она подошла к нему быстрым шагом и выпалила это, глотая некоторые слоги.       — Смотря на что, — он понял ее.       — Эм, привет. Ка...       — Ты уже здоровалась, — перебил ее Чишия. Он смотрел на девушку с усмешкой. Шинджу глубоко вздохнула и продолжила:       — Да. Как у тебя дела? Как настроение? — Шинджу готова была провалиться сквозь мраморный пол отеля. Такую чушь не несут даже студенты на экзаменах. Шинджу прикрыла глаза и немного зажмурилась, собираясь с мыслями, но тут услышала смех.       — Ты хочешь об этом поговорить?       — Да. То есть нет. В общем... Спасибо, что зашел ко мне, — Шинджу заглянула в глаза Чишии, но веселья в них уже не было.       — Скажем так, не по своей инициативе. Анн побеспокоилась и попросила услугу.       — Но почему ты решил пойти? Мы хоть мало знакомы, но я думаю ты не ходишь у кого-то на поводу.       — Встречаться с твоим братом не каждый желает, — многозначительно протянул Чишия. Шинджу подумала, что в его словах есть истина. — А мне нравится порой выводить его из себя.       — Понятно... — сказала Шинджу и они замолчали. Они даже не смотрели друг на друга, думая каждый о своем. Чишия развернулся, чтобы уйти, но Шинджу его окликнула. Блондин остановился, не оборачиваясь. — Эм... Если ты вдруг решишь зайти сам, то я не против.       — И зачем же мне приходить самому к сестре Нираги? — Чишия слегка повернул голову назад.       — Я же говорю. Вдруг, — Шинджу широко улыбнулась. Чишия развернулся к ней и молча смотрел. Он пытался высмотреть в ее глазах подвох или какой-то намек, но Шинджу просто улыбалась.       — Еду можешь найти там. Не мори себя голодом, когда есть возможность поесть, — блондин махнул рукой в сторону и удалился. Шинджу залилась краской. Наверное он услышал, как у нее запели киты в животе. Не самые приятные звуки для проведения беседы. но тем не менее разговор прошел достаточно хорошо. «В планах подружиться. Или хотя бы сделать вид», — обрадовалась своим мыслям Шинджу.       Там было мясо. Жареное. Невероятно ароматное, сочное, волшебное. Таким казалось оно ей после непонятно какого питания. Шинджу уже думала, что здесь все сплошь алкоголики, которым и закусывать не надо. Они просто пососутся вместо закуски и продолжат свой побег от реальности. Поэтому есть мясо, запивать его соком и взять немного снеков себя — настоящая роскошь для Шинджу. Она бы не решилась ходить одной по отелю, а скорее подождала бы брата, который повел бы ночью поесть.       Нираги вернулся далеко за полночь. Он осторожно приоткрыл дверь и увидел, что Шинджу сидит на кровати и смотрит в окно. Хоть луна и светила, но из-за горящего света в номерах Пляжа мало было видно. Нираги постучал по дверному косяку и вошел, как только Шинджу перевела на него свой взгляд. Девушка бросилась в крепкие объятия и сжала брата до хруста костей.       — Как все прошло? — спросила Шинджу. Она перебирала в руках волосы Нираги, предварительно распустив их. С такой прической он был менее грозным и более домашним, Шинджу это помогло почувствовать себя в безопасности.       — Это были бубны, — коротко ответил он и больше ничего не сказал.       — Ты выжил один? — догадалась Шинджу. Нираги не был расстроен, скорее просто в своих мыслях.       — Мы играли в покер до полной победы. Шинджу, — позвал ее Нираги и развернулся лицом к ней.       — Что такое?       — В каких играх ты бы играла? — неожиданно спросил ее брат, что Шинджу даже опешила. Она не спешила с ответом, но ее и не торопили.       — Определенно никаких пик, — усмехнулась она и брат улыбнулся ей в ответ. Шинджу всегда была далека от силы и спорта. — Я ближе к трефам или бубнам, но с бубнами всегда победителей немного. Мне кажется это жестоким, поэтому никаких червей, — после ее слов Нираги нахмурился и отвернулся.       — Мне нравятся бубны, — Шинджу удивленно посмотрела на него. Ей всегда казалось, что брат выберет пики при любой ситуации. Но бубны... — Шинджу.       — Да что такое?! — уже ничего не понимала девушка.       — Если ты попадешь на игру с Чишией, будь очень осторожна. Он поиграет с твоим сердцем и разумом и выбросит на помойку. У него есть скрытые мотивы, но я так ничего и не выяснил пока что. Если вы... Лучше с ним играть в трефы, особенно если выигрыш зависит от команды. Только тогда он будет на твоей стороне. Во всех иных... Ничего хорошего. Особенно бубны. Он умен, как бы мне не было это неприятно осознавать. В бубнах победителей немного, а чаще всего один.       — Нираги. Если быть честной, то я нигде не хороша. Но мы прорвемся, слышишь? — Шинджу очень хотелось подбодрить брата. Нираги был достаточно напряжен и слабо верил в слова сестры.       — Ложись спать. И никому не доверяй, — сказал Нираги и поднялся с кровати. Шинджу было хотела схватить его за руку, но остановилась на полпути. Брат вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Шинджу почувствовала влагу на своем лице. Губы мелко дрожали, на пару с руками, а слезы хрустальными каплями выпадали из глаз. Брат изменился, а Шинджу ничего не может сделать.       Утром она проснулась одна. Брата в комнате не было, а лицо опухло от ночных слез. Не самое удачное начало тяжелого дня, но поделать уже нечего. Половину ночи девушка провела в переживаниях за брата так, что сердце сжималось в стальных тисках. Утром стало легче, но симптомы бессонной ночи останутся с ней на весь день. Шинджу оделась и решила спуститься вниз. Хоть брат и сказал ей никому не доверять, но она могла бы поспрашивать других членов. Собрать информацию и совместить.        Информации никакой не было. Абсолютно. Трезвые вообще ничего не знали и старались поскорее избавить себя от разговоров. Те, кто до сих пор в состоянии радуги, говорили о чипах в голове, рассказывали байки о погибших и то, что Шинджу сама знала. «Боги или кто-там-еще явно все держат в тайне. Некоторые тут больше месяца, но никто не приехал на помощь. А что если мы последние выжившые и нам нужно создавать новое население?!», — Шинджу вздрогнула от своих мыслей. Но тут в голову пришел образ Чишии. Он стоял, ухмыляясь, проявляя безразличие ко всему. Шинджу помотала головой. «Сегодня нужно отдохнуть хорошенько перед игрой», — решила она.       К вечеру они как обычно все собрались на первом этаже. Девушку толкали со всех сторон, то ли оттого, что дезориентированы, то ли хотят что-то лучше разглядеть. Бумажка с номером семь аккуратно лежала сложенной в заднем кармане штанов. Идти на игру без оружия уже казалось дикостью, но брат ей ничего не принес. Шинджу не видела его вообще целый день и сильно расстроилась.       — Семерка счастливое число, — обратились к ней сзади. Чишия усмехнулся и показал свою с такой же цифрой. — Судьбоносное.       — Мы сами влияем на свою судьбу, — намекнула Шинджу, что догадывается.       — В точку. Пойдем, — сказал Чишия и пошел к выходу.       В машине их было всего трое, что весьма удобно. Крупный парень с короткой стрижкой и татуировками на руках аккуратно вел машину, Чишия на задних сиденьях смотрел на мелькающие дома через окно. Шинджу тоже сидела сзади, но смотрела вперед, нервно вытирая ладони о бриджи. Только она в машине выглядела душевно переживающей.       Тройка подошла к небольшому обычному трехэтажному зданию. Машину они оставили в нескольких кварталах от места игры. Внутри был только один молодой парень, на вид не больше двадцати, держал в руках телефон и не отрывал взгляд от новоприбывших. Шинджу первой подошла к столу, на котором осталось всего три телефона. «Значит жестко ограниченное число участников», — размышляла Шинджу. Как обычно телефон распознал лицо за считанные секунды и, как только двое ее напарников успешно прошли регистрацию, прозвучал знакомый сигнал.       — Регистрация закрыта. Игра начинается. Сложность шестерка червей. Игра «Верю — не верю». Пожалуйста, пройдите в комнату, — после этих слов все участники цепочкой зашли в комнату. «Чертовы черви. Так еще и шестерка», — тревожно думала девушка. В середине стоял квадратный стол со стопкой игральных карт, на каждой стороне стола по стулу. На ножках стула были прицеплены электронные ремешки.       — Как только мы сядем за стул ремешки пристегнутся и на дадут выйти из-за стола, — сказал молодой парень. Чишия проигнорировал его слова и просто сел. Как и было сказано, ремешки застегнулись и засветились синим неоновым цветом. Затем сел коротко стриженный, Шинджу села между Чишией и молодым парнем.       — Время на игру составит два часа. Если по истечении времени проигравший не будет определен, все участники за столом будут проигравшими. В ином случае проигравший будет только один.