Sentiment d'amour

Сойдёмся ли во мнении, что фраза: «форма любви» до пюре измятая. Но почему так? Может потому, что люди разучились (в иных ситуациях — не умели вовсе) понимать? Речь, тон, подача — всё очень важно, дабы собеседник тебя услышал. Разумеется, всё относительно, поэтому мысль, кою доносит А. к В. может казаться ему иным; это исказит первоначальную задумку. Но плохо ли это? Что сделать, дабы сей домысел в истинном обличии доносился до адресата, подобно лёгкому дуновению ветра, что ласкает лико едва уловимо? В этом, разумеется, поможет прямолинейность. Однако, её можно украсить, скажем… — настурцией. Манящие лисий взор — лепестки, цвета раннего солнца, привлекают своим огненным запалом пёстрое блюдо с искусно добавленными специями, что звёздами отражается на снежной тарелке. Фартук марается в темных разводах от воды, соусов и тонкой грани воображения, что дарит вдох нового веяния, сосредоточенной на страсти податливости. Опасно наточенные ножи лишь улучшают качество занятия, разрезая разноцветные, разновкусные ингредиенты ровными кусочками. Ровные линии или бесконтрольные извилины — выбор, предоставленный контролю, что добродушно изрекает единственное: «запретов нет». Мелодично сливаются звуки, подобно льющемуся в сковороду маслу. Ингредиенты мешаются меж собой, образуя новое ощущения, с коим помогает: Аромат, тонкой нитью вьющийся по безмятежному пространству чарующего предвкушения. Листья питаются маринадом, насыщают готовящееся блюдо не лишь вкусом, но и чувством. — Une telle lettre d'amour est… prêt¹! — гордо возглавляет для себя повар, став ровно перед олицетворением нежности и красоты. Белые края тарелки привлекательно акцентируют внимание на яркие, зелёные листья; вареное, гладкое яйцо, подобно сметане, осторожно выложено вместе с картофелем. Оно скромно распласталось на эдаком полотне художника, что картину завершает подобием солнца — настурцией, — гармонично сочетающейся с окрасками неповторимого веяния безудержных чувств. Выискивая неточности, творец понимает — истинность от того прекрасна, что не отшлифована, подобно рубину. Истинный лик, сочетаниями интерпретированный в жизнь, носит название — необъятное. Люди не умеют ни говорить ни слушать, однако они могут научиться. Тэхён умеет выражать чувства через ножи, ложки, поварешки. Безусловно, языком он не лишь экспериментальные блюда пробует, но и новые комплименты, позаимствованные у ощущения, толкует. «— Мадмуазель, Ваши глаза ночного неба околдовали мой рассудок, от того дарую сей десерт, схожий на воспоминания лёгкого вдоха цветущего поля. — на одном дыхании, баритоном признался, аккуратно разместив блюдо перед гостьей». Приятно, когда люди на добро отвечают добром. Порой опасение, будто за новый торт в духовой печи, возглавляет рассудок, затмевая своим величием нечто меньшее, однако не менее важное. Будто росток дерева, что в будущем станет ароматной вишней и её плоды можно будет использовать для создания новых блюд, где спрятан будет образ неловкого корейца, что в другой, мурлычущей стране, нашел неуловимое мгновенье необъяснимого, притягательного. Язык любви — разный. У Тэхёна он явно не звучит, как: «закормить», он просто выражает вкусом и ощущением от него то, что испытывает, осторожно касаясь громко трепещущего сердца. — Mon âme², ты голоден? — обращается к предмету обожания, что смущённо склоняет голову, держит в руках маленький блокнот. — Как ты меня назвал? — шепчет, стараясь не привлекать внимание остальных поваров и торопящихся от столиков к столику официантов. — Чонгук. — и Чонгук должен быть среди вторых названных, а не слушать ложь. — Я ещё плохо знаю французский, но и родной язык не забыл. — он что, дразнит? Улыбка расцветающая на губах, предсказывает рецепт пирога!.. Нет, это будет чизкейк! — Мон, вроде, как: «мой», верно, тогда как переводится ам? — с корейским акцентом произносит фразы и, задумчиво склонив голову набок, несильно закусывает губу. Лимонно-малиновый чизкейк! Кисло-сладкое поддразнивание, оставляющее приятное послевкусие. На любителя, конечно, однако Тэхён обязательно приготовит его, оценит сперва сам, а после с волнующим предвкушением даст попробовать Чонгуку, который выглядит милым, когда кушает перед Кимом. — Я тебе название блюда предоставил. — нелепо отшучивается Тэхён, не понимая смысла давать название уже существующему салату с, всего-то немного измененными пропорциями. Чонгуку об это ни слова. — Сейчас приток посетителей, я должен работать, — он отчего-то взволнованно оглядывается по кухне, после немного склоняется над столом, что их разделяет и шепчет: — И я не думаю, что директор оценит наше поведение. Ох, как сладко он произнес «наше». Чизкейк будет украшен сахарной пудрой. Ким, не подавая виду, поглядывает на окно, ведущее в просторный зал элегантно бордового цвета и согласно кивает. — Верно, гостей много, — слышно, как Чонгук облегчённо вздыхает. — Поэтому тебе нужны силы, чтобы обслужить их. — смышленость этого парня заставляет Гука поджать плечи и вновь взять пухлую губу в плен острых зубов. — Хорошо, посмотрим, улучшит ли вкус, если салат немного настоится. — хмуря брови, повар отодвигает от себя тарелку и накрывает баранчиком. Сливочный сыр идеально впишется в планированное блюдо, как ранее вписалось тонким слоем золота — касание песчаного загара кожи к пшеничной. — Твои слова всего-то смущают меня, — измято шепчет Чон, пряча румяные, как лучшие сорта малины — щёки, под вьющимися локонами, по виду подобным декоративным шоколадным украшением. В чизкейк он добавляться не будет, во избежание нарушения тонкого кисло-сладкого чувства, но в сравнение неоднократно годится. — Поверь, это не самое ужасное, что ты слышал. — со смешком отзывается Тэхён, не обращая внимания на косые взгляды рабочих. Возможно, он их не заметил. — Вовсе не ужасное! — протестующе восклицает Чонгук, невольно во хват чужие ладони взяв. Тэхён в миг замирает, процесс фламбирования в чужих глазах видит. Пламя будто сахар жжёт, приятно трещит и плавится, янтарным цветом радужку окрашивая. Тэхён восхищается, да налюбоваться не может. Взгляд неторопливо к губам опускает и свои задумчиво облизывает. Поздно приходит понимание, что Чонгук всего-лишь официант, он может не понять замыслов повара. — Тэхён? — доказательство, как перец — душистый, приятный, однако не всем приходящий по нраву. Чонгук смотрит вопросительно, немного взволнованно, отчего Ким с долей разочарования освобождает руки от чужих оков, лёгкими браслетами окольцевавшими кожу. — Теперь твои слова смущают меня. — уводит взгляд и кусает изнутри щеку, не позволяя улыбке показать полноту испытываемых эмоций. Чонгук на сие усмехается. — Гости ждут заказанные блюда. — всё же изрекает решение, пряча смущение под опущенной головой. — Я попробую салат позже. — спешно добавляет, не желая разочаровать повара. Тэхён скрещивает руки на груди, ухмыляется. — Я тут также думал о приготовлении десерта… — многозначительно тянет. — Тэ, ты вновь начинаешь? — кажется, его щёки стали более румяными. Он замолкает на время, а после разворачивается и подходит к готовым блюдам, что выносит гостям. — Я был слишком назойлив? — недоумевая, интересуется у рядом готовящего повара. — Думаю, он всего-то был смущён, однако рекомендую говорить ртом, а не только… салатами. — держа в руках ложку, повар указывает ею на Кимово творение. — Странно звучит. — бурчит, продолжая своё дело, пока Тэхён задумчиво глядит на дверь, где недавно спрятался Чонгук. — Что, если я напишу признание на десерте? — загорается идеей, щёлкнув в пальцы по привычке. — Признание? О нет, ты торопишься. — Чимин, ты не смыслишь в любви так, как я. — Ну да. — закатывает глаза он. — В твоём представлении абсолютно нормально подсунуть блюдо со смешанным корейским и французским комплиментом, а после довольным уйти обратно на кухню. — высмеивает чужое чудачество, на что второй усмехается и показушно отмахивается. — Ну всё, ты уволен из персонального генератора идей. Чимин на это смеётся. Его вполне радует эта новость. Однако противоречиво может отнестись к данному Чонгук. — Пощади мальца, он может не понять твоих… затей. — старательно складывает предложение. — Да ладно тебе, я не напишу банального, я буду оригинален. — не теряет энтузиазма Тэхён, уже готовя ингредиенты для следующего блюда. — «Твоя улыбка подобна ряду цветущей малины». — предлагает Чимин, поглядывая на ягоды. Тэхён кривится, будто попробовал лимон. — Ты говоришь о моём венце вдохновения и, более того, говоришь без чувств. Недопустимо. — театрально вздыхает, будто испытывает физическую боль. Чимин с улыбкой качает головой. Этому человеку нужно было поступать на актерское. — Снова уволен? — Кстати! И правда, ты ведь уволен, тогда какого продолжаешь давать эти щепетильные идеи? — Щепетильные? Это значит, что ты действительно думал о том, что я предложил? — Чимин склоняется над столом, хитро улыбается. Тэхён неловко отводит взгляд, весь сжимается. — Без комментариев… — не найдя, что ответить, отодвигается назад. Тэхён активно кивает в знак согласия, повторно бубня предложение. Повара наконец приступают к своей работе. Или же: приступает Тэхён, а Чимин попутно обдумывает добрую дразнилку для друга. Когда оригинальные строки складываются в песенку, он небрежно напевает: — Когда я встретил тебя, твоя ванильная жизнь озарила меня. Я приготовил пудинг, он такой же мягкий, как ты. Когда ты ешь его, мне нравится смотреть на наслаждение, что дарует моё творение. Давай я буду готовить для тебя, а ты будешь наслаждаться для меня, ведь ты и я, как мука и вода. — и смотрит преданным щенком на сменяющие на чужом лице эмоции. Довольствуется раскалённым маслом, негодяй. — В этом что-то есть. — выдохнув, изрекает Ким. Дури, не дури, однако порой Чимин может ляпнуть годно. — Конечно есть. Моя издёвка и твоя, порой криповая, увлеченность Гуком. — гордо заявляет, а после, переведя взгляд за другом, что в дверном проёме заметил Чонгука, дающему указания повару о новых блюдах, Чимин вновь глядит на Тэхёна и на периферии сознания начинает подозревать, что это отнюдь не увлечённость. То, как мягко смотрит Ким на работника и какое внимание ему предоставляет — медленно убирает сомнения, будто пенку в бульоне. Возможно, это влюбленность, о большем Чимин не уверен. На данный момент. — Пригласи его на свидание. — не заметив, слова сами сложились в предложение, на которое друг ярко отреагировал. — Думаешь, он согласится? — Не попробуешь, не узнаешь. — пожимает плечами и возвращается к готовке, больше не отвлекаясь. Ему нужно вразумить назревающие подозрения.

***

Мама говорила Тэхёну, что есть язык, что не зависит от слов. Он не сразу понял, что это значит, однако в чужой стране, невольно произнеся фразу на родном языке, на него обратил внимание коренной француз. Он поинтересовался, что произошло, а Тэхён, пока жевал наивкуснейшие, по его мнению, круасаны, восхищённо трепетал на корейском. Тогда Ким плохо владел французским и ему было легче в письменном виде понимать язык, однако в тот день работник пекарни и турист поняли друг друга, ибо говорили чувствами, что безудержно пламенили внутри будто огонёк, что плавил молочный шоколад, тонкими линиями украсивший выпечку. Наверное, пересмотрев французских фильмов и наполнившись романтикой страны, наивный Ким решил съездить в эту страну, вовсе не догадываясь, что спустя пять лет в когда-то пустующем заведении будет построен ресторан, залог которого наполнить чувствами и озарить светом каждого; видеть уникальные улыбки — было и остаётся целью на протяжении долгих лет и каждого дня, когда он открывает ресторан ранним утром и, справившись с бумажной волокитой, мчится на кухню, спешно натягивая форму. В просторной комнате, которая зовётся кухней, Тэхён украшает её пылкостью, что пахнет специями, страстью, согревающей, будто огонь, и предвкушением, подобно созерцанию приготовленного лимонно-малинового чизкейка. Порой можно услышать чудаковатую фразу: «Я и думать об этом не мог, как это случилось», Тэхён может ею описать и открытие своего ресторана и влюбленность в парня. Прошло не так много времени, как тихий, однако порывистый парнишка решил в корне изменить свою жизнь, потому переехал во Францию, где обстоятельства привели его в роскошный, Кимов ресторан. Придя на собеседование, он исподтишка разглядывал кабинет, а после каждого заданного вопроса секретаря, вполне уверенно отвечал. Его выдавало лишь то, как он взволнованно перебирал пальцы. Тем днём Тэхён был вне города, потому, вернувшись вечером обратно, он решил познакомиться с новым работником, которого приняли на работу, лишь после созвона секретаря к нему. На рабочем месте его встретила новая русоволосая макушка и беглый, озорной взгляд. Этот чудесный мальчик принес в дружный коллектив персонала свой интерес и вдох нового веяния, что спровадил Тэхёна угостить нового работника в после рабочее время пудингом. Он такой же нежный и желанный. Порой то, что начинаем спонтанно, может завлечь и стать, возможно, частью жизни. Тэхён, не уверен, но хочет верить. Он достаёт приготовленный десерт из духовой печи и ставит на специальную стойку, удовлетворённо выдыхает и снимает прихватки. Позади раздаётся стук, потому Тэхён глядит на настенные часы и подмечает, что уже тот самый час. — Зачем стучишь, открыто ведь. — оглядываясь за плечо, видит мешкающего Чонгука. — Довольно опасно делать это здесь. — акцентирует последние слова, не решаясь подойти. — Коль я расслаблен и ты расслабься. Я приготовил чизкейк и хочу с тобой его попробовать. Сегодня был тяжёлый день и один клиент высказывался тебе на протяжении часа, как ему не нравятся креветки, которых и без того не было в заказанном блюде. Судя по твоему лицу, когда ты ушел от него, тебе это не понравилось. — подмечает, уже нарезая десерт. — Не час, а всего-то пятнадцать минут. — Чонгук спешит к нему и, недолго подумав, глядя на довольное лицо повара, изрёк с сожалением: — Послушай, мне правда приятна твоя забота и ты мне приятен, — он невольно берется за крепкое плечо, разворачивает к себе, чтобы Тэхён наверняка послушал. Будто без этого Ким предпочтёт слушать тиканье часов. — Но, — чувствует недосказанность, пущенную по пространству. — Но это не разумно, тратить продукты ресторана без ведома директора и, более того, ужинать здесь, когда все уже ушли. — опасливо делится мнением Чонгук. — Ты всё убеждаешь, что он не против, но я больше верить в это не намерен. Это не правильно. — пытается вразумить Кима, хмуря аккуратные брови. Второй молчит, так и не закончив нарезать чизкейк, смотрит на негодующего друга. Он чувствует накатывающее беспокойство за неожиданный порыв, уводит взгляд, но брови по прежнему с переносицы не сводит. Когда надо, он бывает беспристрастным. — Не правильно то, что я хочу порадовать тебя? — будто признание — а может оно и есть — выдыхает Ким и видит, как ломается нерушимость Чона. Он вновь невольный шаг вперёд делает, за Кима цепляется. Тот не против, но взаимностью, пока ситуация не вразумится, не отвечает. — Тэ, — моляще тянет он, а у названного биение сердца в миг ускоряется. — Я ведь сказал, мне приятно это, но совсем не нравится то, что без разрешения директора мы находимся здесь в нерабочее время и ты тратишь продукты заведения. Что будем делать, когда кто-то насчитает недостачу? — А может это продукты, купленные за мой счёт? — выгибает бровь однако замечает сопротивление в чужих радужках. — Тогда, как объяснишь, почему мы ещё здесь? Стойте. Тэхён незаметно вдыхает, выдыхает. Выглядит, будто думает над ответом, но на деле едва не пищит от сладкого «мы», что с уст Чона ласково доносится. — Мне разрешили. — звучит не убедительно. Это ведь ресторан Тэхёна, так почему он не скажет правду? — Ты мне врёшь? — не доверчиво оглядывает красивое лицо, которое едва уловимо пахнет сладостями. — Pourquoi tu ne me crois pas³? — показушно надув губу, спрашивает. Чонгук застигнут в расплох. — Ce n'est pas du tout comme ça⁴! Губы Тэхёна трогает улыбка. — Ты стал немного лучше разговаривать на французском. Чонгук отпустив плечи, что до этого во хвате пленил, фыркает. — А ещё узнал, как переводится «mon âme». — Оу. — Ким неловко гладит щеку, вспыхнувшую, будто фламбированная вишня. — Хорошее название блюда. — отводя взгляд, признаёт. — Я тогда к тебе так обратился. — гласит о правде, что смущает двоих, сковывая движения. — Я знаю, просто признавать это… Ты, твои действия, слова — данное очень сильно смущает меня. — выпаливает, как на духу и почему-то хмурит брови. Наверняка пытается оставаться невозмутимым мальчиком. После такого-то признания. — Но тебе приятно. — подливает масла в огонь, следя, насколько опешил от услышанного парень. — И тебе, раз ты неоднократно продолжаешь это делать. Чонгук легонько улыбается на широкую, прямоугольную лыбу Тэхёна. — Мне в самом деле очень нравится говорить комплименты и готовить. Особенно для тебя, ведь ты- Тонкие палец прикладывают к его губам раньше, чем он успевает закончить предложение. Чонгук шепчет, глядя в темные глаза восторга: — Давай прогуляемся городом. По пути и перекусим приготовленным тобой тортом. Ох, этот голосок, этот взгляда, эта… Ошибка. — Это чизкейк. — вполне спокойно выправляет. — Какая в этом разница? — явно не осознаёт, какой глупый вопрос задаёт. — Ты ведь… Ох, а ты начинал мне нравится. — показушно прикладывает ладонь ко лбу, будто испытывает лихорадку и усмехается, почувствовав толчок в бок. Щекотно, между прочим! — Ты ответишь на мой вопрос? — проказливо тянет, на что Тэхён довольно выдыхает. Сколько ещё слов нужно сказать, дабы Чон понял, каков смысл в них сменяется? А может, нужно слова сменить другими?

***

—…и тогда я понял — не стоит злить маму. — заканчивает рассказ Ким, но не услышав комментария, поглядывает на Чонгука, что уткнулся в экран телефона, задержав вилку с кусочком десерта у рта. — Чонгук? — Прости, — он прячет телефон и разворачивается к Киму. — Твоя история очень интересная, и порой невообразимая. Кто вообще додумается приготовить из косметики… Как ты назвал? Волшебный суп? — он посмеивается и кладёт в рот десерт, прикрыв глаза от удовольствияи тихонько промычав. Тэхён выдыхает, позволяя улыбке коснуться его губ. Неформальная обстановка — парк, накрытый звездным небом и желтоватым светом фонарей, показался отличным местом, где парни смогли присесть на лавочку и наконец перекусить, отдохнув от шума звенящий кастрюлей и зовов гостей. Парни беседовали безмятежно, порой пуская шутки о рюкзаке Чона, в котором есть всё. Собственно, там нашлась упаковка одноразовых вилок. Чонгук оправдался, что Тэхён слишком часто его кормит, от сего он с собой носит одноразовую посуду и в случае чего может перекусить, не забегая домой или ресторан. Тэхён ревниво пробурчал что-то о других заведениях, на что Гук потрепал его волосы. Ещё, пожалуйста! Кхм. Киму, определённо, понравилось. — Тебе пришло сообщение, что-то случилось? — осторожно интересуется, указывая на карман, где лежит смартфон. — Хосок создал группу, названную «Готовимся к важному дню ресторана», а сейчас кидает по одному сообщению, что скоро будет… — он задумывается, ибо забыл информацию, и тянется к телефону, как Тэхён опережает. — Седьмого июля будет шестилетие «Sentiment». — его улыбка пленит внимание Чонгука. — Ого. К этому надо будет подготовиться Возможно, я приготовлю подарок директору. — Тэхён наостряет уши. — Plus de détails, s'il tu plaît⁵. — Не мурлычь, я ещё плохо тебя понимаю. — усмехается неловко, а для Техёна это становится катализатором: — S'il tu plaît, mon cher, dites-moi ce que tu en pensez⁶. — и нагло ластится ближе, игнорируя препятствие в виде десерта, стоящего меж ними на лавке. Чонгук отчего-то смеётся, вновь за плечи хватается однако сей раз упирается Киму и пока тот рушит чужую зону комфорта, бессвязно пытается что-то ответить, однако не может из-за порывающего смеха. — Что на тебя нашло? — смиренно отступает Ким, а Чонгук выдыхает. — Не знаю, мне просто стало смешно оттого, как ты говорил и лез ко мне. — он вытирает с уголков глаз выступившие слёзки, а Ким на услышанное усмехается. — Чонгук, ты мне нравишься. — внезапно и для себя признается, наблюдая счастливого парня. Тот в момент замирает, одеревенев, внимание к Киму приковывает. Тот явно бы этот момент описал, будто запеченную рыбу лимонным соком поливают. Отчего-то схожие ощущения. — Погоди, нет. — время явно останавливается, ибо как Тэхён смог продолжить говорить так, дабы Чонгук его ещё слышал? — Мои чувства к тебе будто только приготовленная кастелла с малым добавлением изюма, которого хочется отведать ещё, ведь эта сладость необычайно гармонирует с облачным тестом. Эта, порой трепетная сладость встречается в никтаре, который сочно стекает по губам, поблёскивая во свете звёздами, что недосягаемы даже моим грёзам, преисполненным тобой. — Тэхён гласит, Чонгук молчит. Сие от чего-то никого не беспокоит. — Oh, ma passion, tu captives mon esprit et je le ramène juste à la vie avec une action silencieuse. S'il tu plaît dites-moi, l'aimez-vous autant que moi? Pouvons-nous être honnêtes et en profiter ensemble⁷? Мгновенья сошлись в один момент, создав некое подобие темперированного шоколада. Однако в этом Чонгук не совсем уверен, ибо ляпни Тэхён также изящно слово «рентгеноэлектрокардиографический», Чон тут же растает. Безвозвратно. Потому, что тяжело быть в форме, когда тебя кормит повар и мурлычет признание на двух языках, один из которых тебе не совсем понятен, однако особенно приятен. — Ответь хоть что-то. — просит Ким, когда молчание затягивается. Его молящий и надёжный взгляд стрелой Амура попадает в спешно стучащее сердце. — Мне нравится рыба. — и с пониманием сказанного заливается алым цветом. Тэхён выгибает бровь, Чонгук спешит взволнованно объясняться. — И не такое произойдёт от того, сколько времени мы проводим вместе! — Тэхён не совсем его понимает, Чонгук себя, кажись, тоже. — Когда ты сказал, что я тебе нравлюсь, я невольно сравнил это с ощущением, как глядишь на запеченную рыбу и выдавливаешь на неё лимонный, но ты, — Чонгук яро пытается объяснится, Тэхён слегка обидчиво на него смотрит. — Ты описал это очень… Очень хорошо, потому я, дескать, оправдал своё неуклюжее сравнение и от волнения выдал эту глупость. — Ким усмехается, а Гук стыдливо прячет лицо в ладонях. — Это самый ужасный ответ, который ты слышал от меня, так? — подглядывает, сквозь пальцы, а Тэхён спешит раскрыть его румяное, пылкое лико. — Вовсе не ужасное, а очень… оригинальное. — легко произносит и просит Гука посмотреть на него. — И мне приятно, что ты сравниваешь ощущения, как я. Это чудачество заразно. — Чонгук смущённо фыркает, Тэхён не прекращает попыток поднять чужой взгляд на себя. — Ну, ты не только с едой всё сравниваешь. — пожимает плечами, зачем-то оправдывая парня. Тот кивает с уверенным: «верно». Чонгук мнётся, на Тэхёна смотреть не решается, однако понимает, он ждёт ответа. — Je t'aime⁸… тоже. — Что «тоже»? — Я тоже люблю тебя. Ким осознанно тянет «а». — Тогда так и говори. — Я и говорю. — наивно хлопает глазами, Ким, бурча что-то о знании французского, отвечает: — Я слышу. Чонгук кожей ощущает в этом не озвученную издёвку. — Ты ведь когда-то тоже, наверняка говорил, как я. — Возможно. — пытается вспомнить подобные казусы, однако, вместо этого выдает: — Я говорил на языке, что не зависит от слов. — и щелкает по носу наивного слушателя. — Что за язык такой? — закрыв нос ладонью, интересуется. — Он недавно между нами произошёл. — Не темни, скажи прямо. — бурчит Гук, а Ким ставит условие: — Доешь чизкейк — поведаю. Чон не шибко против, потому берёт оставшийся кусочек и набивает щёки под удовлетворённый взгляд Тэхёна. Чонгук выглядит особенно мило, когда ест.

***

— Когда я встретил тебя, твоя ванильная жизнь озарила меня. Я приготовил пудинг, он такой же мягкий, как ты. Когда ты ешь его, мне нравится смотреть на наслаждение, что дарует моё творение. Давай я буду готовить для тебя, а ты будешь наслаждаться для меня, ведь ты и я, как мука и вода. — и смотрит преданным щенком на сменяющие на чужом лице эмоции. — напевает Тэхён назойливые строки, застигая часы на запястье. Дни, приближающие ресторан к шестилетию — позади. Сегодня седьмое июля, праздник, для мечтателя Кима, когда-то решившего открыть заведение. Он знал, что сие действо повлечёт за собой новые знакомства, новые познание и также проблемы. Много сил стоила организация, ремонт, подбор меню, и само открытие. Однако сие всё больше завлекало Тэхёна работать усерднее, дабы сейчас быть одним из популярных заведений, где гости приходят за приятными ощущениями, которые предоставляет им персонал, желающий порадовать каждого творением, что поддаётся лишь вдоху нового веяния. Важно найти отдушину и важно с ней ужиться. Звучит легко, а на деле может оказаться, что Чонгук не умеете готовить, потому может сжечь рис. Рис!.. Тэхён не скоро это забудет и не скоро согласится пустить Чонгука на кухню. Ой, отвлеклись. Ресторан, по мере так званого роста требовал всё больше людей, потому одним днём было вполне разумно нанять секретаря. Хосок оказался умелым работником, что нашёл в создании праздничной атмосферы своё успокоение. Этот парень может сидеть столько, сколько требует работа. Волокита с бумагой его никогда не страшила (от сего он один из лучших работников и правая рука Ким Тэхёна), однако, как только дело подходит к концу, он превращается в подростка, любящего гулять, танцевать и петь. Песенка, сочинённая Чимином приелась Тэхёну, а от него запомнилась Хосоку. Теперь Киму стоит осторожнее себя вести, ведь сие может услышать Чонгук. Поверили? Одним днём он услышал, как трио стебёт друг друга. У двоих из них явно язык без костей, поэтому они признались, о ком первоначально созданы строки. Чонгук был смущён, слушая палкие речи друзей, потому не придумал ничего лучше, как вариться с этой мыслью избегая парней в рабочее время. Смущение этого парня смешило и заставляло негодовать, ведь: «mon âme, достаточно лишать меня своего прекрасного вида!» Отношения с Чонгуком это занимательное противоречия, что гляди, дополняет друг друга. Телефон звонит и Тэхён, видя имя, усмехается. Ну конечно, сегодня на одну тайну станет меньше. Он не отвечает на звонок, а ждёт, когда в кабинет осмелится зайти наверняка недоумевающий, наивный парень. Вскоре Ким, как и предвещал, поправляет ворот и разворачивается на открывшуюся дверь. — Так вот почему ты был таким беззаботным, когда готовил для меня? — Чонгук выглядит слишком потерянным, потому Ким подходит и касается румяной, тёплой щёки губами. — Avec perspicacité, cher⁹. — его удовлетворенный вид заставляет Чона свести брови к переносице. На это место сразу приходятся губы. — Ну конечно, и почему я об этом не подумал? — он вздыхает, а Тэхён посмеивается. — Идём, mon âme, сегодня предстоит выполнить много работы. — они выходят из кабинета, Чон тут же начинает щебетать поручения, что получил от Хосока, а Тэхён проверяет спрятанное в кармане кольцо и думает, как бы предоставить презент. Этим пальцам, обвившим его кисть, отчётливо не хватает окольцованного безымянного.