Азраэль понимает, что Чонгук уже не жив. Он не властен над собой, и даже над Юнги, которому себя отдал. Он обещает Азраэлю другие души, но только не эту, которую в костлявых руках держит. Выкрикивает, что мир жизни лишит, лишь бы Юнги к нему вернулся. Азраэль про себя отвечает, что это невозможно. Вся жизнь сейчас в его руках, а его Чонгук никогда не убьёт.

У Азраэля есть второе имя. Чужое имя смертного, осмелившегося войти в сердце Юнги и запереться там. Его имя Чонгук.

В его мастерской пахло обезжиревателем. Маслами смешанных красок, кляксами почти засохшие на деревянной палитре, и сладостями, обёртки которых хаотично раскинули по светлому полу. Подобны цветам, чьи бутоны только насыщались яркими оттенками.

Механическое сердце стремится к живому, дабы защитить, пока своевольник продолжает выхватывать оружие, которое направлено на цель.

Чонгук слишком мил, когда ест, потому Тэхён — директор ресторана, позволяет себе вольничать на кухне, готовя различные блюда.