Задержись со мной в этом мире навсегда

Seafret — Angel of

Его тело оказалось в вертикальном положении, когда голова запрокинулась назад, и руки раскинулись в стороны так, будто он пытался ими оттолкнуться или отыскать опору. После первого погружения под воду в дыхательные пути и легкие, ожидаемо, попала вода. Резкое падение в водоём стало для Юджи чем-то неожиданным, шокирующим. Мужчина успел совершить лишь пару коротких глотков воздуха, прежде чем погрузиться вновь. Задержать дыхание хватило всего на две минуты, затем уровень кислорода в крови начал постепенно снижаться, и он почувствовал, как с каждой секундой желание сделать спасительный вдох усиливается до тех пор, пока не становится совершенно неконтролируемым и не достигает своего пика. Голову моментально сдавило тисками, кровеносные сосуды сузились от давления. Следом замедлился пульс — его организм начал активную борьбу с гипертензией. Он не издавал криков и не звал на помощь — ни сил, ни возможности на это не находилось. Вода заливала так быстро, попадая в бронхи, моментально затапливала дыхательные пути, и единственное, о чём Итадори действительно мог думать, — это болезненное чувство горения и разрывания в центре груди. Вода. Ледяная. Мутная. Непроглядная. С чёрной глубиной. Она пузырилась, пенилась и бурлила от его отчаянного барахтанья. Он захлёбывался и уходил на дно посреди огромного океана. И спокойствие постепенно настигало его усталый разум. Впервые маг ощущал нечто подобное в своём внутреннем мире. Беспомощный, сначала он стремился выплыть, шарил в поисках опоры, но каждый раз, когда руки били по водной глади, а ноги сводило судорогой, шамана засасывало всё глубже. Если Юджи не выберется, то просто-напросто задохнётся. Его сердце остановится ещё до того, как лёгкие заполнятся. И что самое страшное, чем больше он боролся за жизнь, тем быстрее к нему подступало чувство абсолютного безразличия, вытесняя панику и страх. Плохо. Это свидетельствовало о начале потери сознания. Здесь и сейчас он всё меньше боялся отдать свою душу водной стихии. Когда руки ослабели, налитые кровью глаза медленно закрылись. — Только попробуй у меня сдохнуть. Если понадобится, я тебя сам прибью, — грубый голос разрезал мрачную тишину, и даже сквозь толщу воды Юджи смог уловить раздражение. Чужой рокот, презрительный, невероятно ядовитый и до боли знакомый, глухим шумом отозвался в голове. И не только в голове. По округе словно прокатился зловещий гром — так звучал двуликий, когда оповещал о своём присутствии. В то же мгновение безвольное, совершенно отяжелевшее от воды тело будто невидимая рука схватила за грудки форменной куртки и потянула вверх, навстречу спасению, перетащила по воздуху и куда-то бросила, заставив вмиг сжаться от возросшего жжения в груди. Юджи задохнулся от такого бесцеремонного обращения, откашлялся, перекатился на спину и какое-то время просто дышал. Понадобилось несколько минут, прежде чем прийти в себя. С глаз упала пелена, дымка рассеялась, очертания окружающей обстановки стали более чёткими. Давление и пульс постепенно выровнялись. Кислород теперь поступал без проблем, но в области лёгких всё ещё немного горело, как будто там засели тлеющие угли. Мужчина протёр глаза, сфокусировался. Конечности слушались плохо, поэтому он дал себе ещё пару мгновений. Мышцы дрожали, но это ничего по сравнению с тем, что он только что пережил. Надо просто отдохнуть и перевести дух. Маг только что вновь готовился распрощаться с жизнью, так что в данный момент он имел полное право взять короткий перерыв. Золотисто-карий взгляд заинтересованно скользнул вверх. Над головой он видел привычные кости, кажется, его собственные рёбра. Часть из них терялась в бескрайнем небе над головой. Сером, блёклом, абсолютно бесцветном, затянутом дождливыми облаками и молочным туманом. Туман, к слову, был повсюду. Окутывал сплошной пеленой округу. Юджи провёл ладонью по твёрдой поверхности. Земля. Наткнулся рукой на что-то тонкое и острое, конусообразное. Ощупал, как следует. Голова повернулась в сторону неопознанного объекта. Глаза удивлённо расширились, и вялое состояние потихоньку отступило. Прямо сейчас его лопатки врезались в нечто, слепленное из горы нагромождённых друг на друга рогатых черепов. Остров, сложенный из костей. Весьма знакомая конструкция. Только на это раз он был практически до самой верхушки затоплен водой, чёрной и мутной. Окружён ею со всех сторон, будто кусочек суши, внезапно образовавшийся посреди океана. Фон его внутреннего мира разительно отличалась от того, к которому Итадори привык: вместо кроваво-красных и оранжевых оттенков пространство заполнилось серыми, тёмно-серыми и грязно-белыми цветами. Неожиданно. Маг привстал на локтях, чуть разминая шею. За озирался по сторонам. Округа сохраняла по истине гробовую тишину. И что странно, его демона тоже нигде не было видно. Он, что, прятался от него? Планировал застать врасплох? Напугать? Что за шутки? Юджи окончательно поднялся на ноги, потоптался на месте, провёл ладонью по влажным волосам. Бросил пристальный взгляд на чёрную гладь недалеко от обрывистого берега. Ну и занесло же его... Обычно Сукуна восседал на троне, на этих самых черепах, позже, в темнице, сотканной из души Итадори, висел, прикованный цепями, над такими же бесцветными костями. Сейчас же весь этот антураж не пугал и не отталкивал, скорее, в глазах сливался в единую серую массу, затопленную бескрайним, мутным океаном и густой, белой дымкой. Наводил на странные мысли. Его внутренний мир внезапно выцвел? Двуликий вдруг решил сменить дизайн? В честь долгожданного освобождения? Кулаки мага сжались. Золотисто-карие глаза сузились до подозрительного блеска в зрачках. Теперь он внимательно отслеживал любую перемену в атмосфере, подсознательно готовя себя к битве, если понадобится. Шаман помнил, что каким-то образом оковы с проклятого духа спали без последствий, и, кажется, они вернулись к тому, с чего начинали: оба были всё ещё живы и делили одно тело на двоих. Под ложечкой вдруг неприятно засосало. Что-то всё равно было не так, что-то, что Юджи ещё не понял. Атмосфера вокруг угнетала. Предательский голосок на краю сознания вопил, что метаморфозы его внутреннего мира могут быть как-то связаны с произошедшим снаружи. Битва с мертвецом Фушигуро... живые Нобара и Мегуми... и что самое непонятное, Годжо-сенсей не его сенсей вовсе. Магии его обучал директор? Не может быть. Он явственно помнил, что в его годы Масамичи уже не преподавал, а под крыло его взял именно что сильнейший, потому что видел в нём нечто большее, чем просто сосуд Рёмена Сукуны. Мир вдруг приобрёл очень странные очертания, и эта новая, поистине пугающая реальность действительно заставляла задумываться о собственной адекватности. Что ещё он должен знать в таком случае? Юджи сделал пару шагов на пробу, выставив руки вперёд. Ну, вроде, не смертельно. Непроглядная мгла мешала всякому обзору, делая оценку и анализ местности абсолютно невозможным в таких условиях, но без ответов маг уходить ни в коем случае не собирался. Как бы прискорбно это не звучало, а Сукуна мог выступать единственной фигурой, способной разобраться в происходящем. Таким образом, в картину новой реальности более чем отлично вписывалось досрочное освобождение демона, думалось мужчине. Если это его проделки, он хотел бы это знать. К слову о его величестве. Юджи ступал осторожно, настолько, насколько это было возможно в густом тумане. Вокруг было подозрительно спокойно. Лишь мелкие косточки хрустели под подошвой. Двуликий молчал, более не удостаивая своим вниманием. И это, чёрт побери, не нравилось чародею больше, чем всё остальное. Сейчас ему ой как не хотелось внезапно врезаться в трон двуликого, если тот ещё где-то располагался, или, не дай ками, в самого Сукуну. Ещё хуже, пожалуй, было бы навернуться обратно в воду с этого голого, костяного берега. Обычно демон долго не выжидал и не таился, и уж тем более не прятался от мага. Наоборот, всегда рассчитывал, что это именно Юджи станет каждый раз давать дёру, как только увидит короля во всей своей дьявольской красе, столкнувшись взглядом с нечеловеческими, кроваво-красными глазами, полными презрения, злобы и жажды убийства. Итадори хмыкнул, делая ещё один аккуратный шаг. Ну что ж! Чародей и прежде никогда не убегал и сейчас не побежит, что бы проклятие не замыслило. И всё же, какого чёрта, спрашивается, ничего не происходило? Некоторое время Итадори просто блуждал, будто ёжик в тумане, к счастью, ни во что и ни в кого не влепившись по пути. Постепенно он терял терпение. Игра в прятки явно затягивалась. И шаману начинало казаться, что он ходит кругами. Ну конечно! Гора черепов представляла из себя замкнутое пространство, и маг всё это время отчаянно избегал края суши и чёрной воды, что уже чуть не погубила его. Конечно, он ходил кругами! Тогда где здесь центр? И самое главное — куда в этом месте мог спрятаться целый король проклятий? — Сукуна, что б тебя! — не выдержал Юджи, застыв на одном месте. Раздражение переполнило чашу весов в свою пользу, терпение постепенно лопалось, что позволяло взирать по сторонам без единой капли страха, ожидая любой реакции в свою сторону, — Раз затащил сюда, так покажись! Я знаю, ты где-то здесь! Ответа не последовало. Что ж, это странно… обычно едкий комментарий за дерзость сосуда не заставлял себя долго ждать. Нет, что-то определённо случилось. Неужели и его внутренний демон…? Нет-нет, чтобы только ранить этого духа, понадобилась вся сила Годжо Сатору, а уж убить… кто знает, кем или чем нужно для этого быть. В груди рождался иррациональный страх. Он же только что его спас! Куда теперь делся?! Двуликий был его единственным шансом понять, что вокруг творилось… И когда, чёрт побери, этот гад так нужен, он отсутствовал… — Да заткнись ты уже, сопляк, — приглушённый, полный яда голос раздался где-то очень близко от Итадори. Юджи встрепенулся, огляделся и вдруг заметил в тумане расплывчатый силуэт. — Ты слишком громко думаешь. Достал, — пауза. — Здесь я, бестолочь! Куда я денусь из этой клетки? Мышцы тела вдруг расслабились, движения перестали быть дёрганными. Внутреннее напряжение ржавым гвоздём врезавшееся в сердце, наконец отступило. Итадори тихо выдохнул, ощутив облегчение и некоторый прилив сил. Что? Облегчение?... Не-ет. С чего вдруг ему волноваться о судьбе этого ублюдка? Для него Сукуна не больше не меньше — лишь возможность выяснить истину. Вот и всё. Юджи слабо сомкнул губы, несколько подозрительно всматриваясь в белый туман, прежде чем сделать пару шагов вперёд. Дымка постепенно рассеивалась, и заинтересованному взору Итадори открылся костяной выступ. Кажется, на нём и расположился король проклятий. Ещё шаг. Маг остановился. Резко замер перед демоном. Он хотел было с ходу завалить двуликого вопросами, да так и застрял на пол пути, открыв рот в немом шоке. Глаза против воли выпучились, из горла вырвался какой-то булькающий звук. Юджи поспешил прикрыть губы руками. Брови вдруг высоко подлетели, формируя две ровные дуги. Он продолжал смотреть на нечто, что, наверное, и являлось Рёменом Сукуной, выражая крайнюю степень изумления во всей красе. Собственно, представший перед шаманом очень походил на короля проклятий. Боже, а он-то думал, что его уже ничто не способно удивить! На выступе, возвышаясь над всем и вся, сидел ребёнок. Крохотная версия двуликого с милыми розовыми щёчками, которые даже тёмные линии татуировок не портили, и надменным взглядом. Парой надменных взглядов. Его персиковые волосы вились и закручивались, аккуратно обрамляя круглое, нахмуренное личико, а ручки, что сейчас сжимались в кулачки, выглядели такими маленькими, что, наверное, с лихвой бы уместились на ладони Юджи. Сукуна — а это был именно демон; чужую проклятую ауру маг даже при смерти ни с чем бы не спутал — восседал нога на ногу в чистой, белой юкате, подпоясанной синим оби. Он старательно сохранял гордый вид и абсолютное спокойствие. Глядел в упор, исподлобья. Реакция мага ему явна пришлась не по вкусу, это Юджи сразу отметил по суженым, почти угловатым глазам, по образовавшейся чёткой складке между бровей и по плотно сжатым губам. В таком виде проклятый дух больше смахивал на маленького, хищного грызуна, углядевшего в большом, рослом и широкоплечем Юджи добычу, чем на самого кошмарного убийцу. Это выражение обещало Итадори все муки мира. Мужчина задорно хмыкнул, ещё раз окидывая демона внимательным взглядом. Если тот надеялся произвести впечатление на Юджи, то явно ошибся адресом. Поджилки у мужчины уже много лет не тряслись при мысли о проклятом духе, а уж в таком-то виде… он, скорее, разразится смехом в лицо этому ублюдку, чем проигнорирует факт преображения Сукуны. Будь его воля, использовал бы эту возможность, дабы хоть немного отыграться за всю ту боль, что ему причиняли годами, за разбитую на тысячи осколков душу, но… этот демон всё ещё нужен ему. Чёрт. — Что с тобой стряслось? — маг склонил голову, выражая действительно искреннюю заинтересованность, пальцем обвёл фигуру Сукуны, жирно намекая на его несколько необычный внешний вид. Честно говоря, он до последнего старался звучать серьёзно, но предательские искорки разгорающегося в глазах веселья выдавали мага с головой, так и кричали: «Справедливость восторжествовала! И, о ками-сама, что бы с тобой на самом деле не случилось, так тебе и надо…» Маска напускной уверенности треснула — плотно сжатые губы Сукуны разомкнулись, расплылись в плотоядном оскале. Следом показались маленькие, белые клычки, по которым быстрым движением скользнул юркий язычок. Демон весь подобрался, рефлекторно напрягся, выставив крохотные ручонки с удлинившимися, острыми когтями вперёд, точно хищник перед прыжком. Глаза его потемнели, вмиг сделались большими, абсолютно нечеловеческими. — Вопросы в сторону, сопляк. Сейчас я собираюсь убить тебя! Что? Юджи засмотрелся. Пару раз моргнул, отгоняя морок. Зрелище напротив могло бы стать даже очаровательным, если бы не было столь диким в глазах мага. Сердце пропустило удар. Сукуна в буквальном смысле собирался наброситься на него... Рывок. Маленьким, но очень быстрым зверьком, Сукуна прыгнул в сторону Юджи. В последнюю секунду маг смог увернуться, выставив руки перед собой в защитном жесте. — Э-эй, погоди! Стой!... — Итадори воззрился на него в замешательстве, отскакивая на приличное расстояние. Маленький демон следовал за ним по пятам, использовал для манёвров и руки, и ноги, скакал по округе, словно заяц. Ловко подпрыгивал и норовил царапнуть. Укусить. Удушить. Всё, что угодно, лишь бы заставить наглого пацана страдать. У шамана же рука не поднималась ударить ребёнка, особенно кулаком, сопряжённым проклятой энергией. Головой он более чем понимал, кто перед ним, именно поэтому сдаваться и останавливаться не собирался, уворачивался от нападений, перехватывал за конечности проклятие и отталкивал от себя как можно дальше. Но сердце, о его бедное, израненное сердце, оно колотилось о рёбра нещадно, грозя проломить кости ритмичными ударами. Мозг услужливо подбрасывал похожие картинки, расплывчатые, смазанные, но не забытые… «Трое малышей точно также скакали за ним, прыгали на четвереньках и норовили разорвать, потому что так им приказал Махито… Форма их души была насильно изменена… Они молили о смерти… И кого?! Пятнадцатилетнего подростка!», — Прекрати! Сукуна! Я здесь, чтобы погов-у-ух… — мужчина задохнулся на полуслове — прямой удар пришёлся в живот, когда двуликий буквально всем своим маленьким, но не менее тяжёлым телом впечатался в него, рыча что-то нечленораздельное. Какое-то время они кружили. Туман постепенно расступался. Обзор становился намного лучше, и это давало шаману куда больше возможностей для защитных манёвров. По большей части Итадори просто убегал от разъярённого демона, не позволяя тому вонзать в себя когти. Спасался от клыков, так и не решившись изувечить детское тело в ответ. На кровоподтёки в районе предплечий и локтей он не обращал ровным счётом никакого внимания, зато очень внимательно следил за движениями маленького противника. Ослеплённый давно копившейся яростью, двуликий в очередной раз бросился на Юджи. Маг стоял уверенно и не двигался до того момента, пока Сукуна не подобрался ближе. Всё, что ему нужно, — это выждать подходящего момента, подобраться поближе и… Не добежав пары шагов, маленький демон неожиданно для всех присутствующих запнулся о рог, что торчал из-под земли пустого, абсолютно серого острова, и полетел лицом вперёд, не успев даже подстраховать себя руками. Крохотные ножки не удержали его, подкосились. Непропорциональное тело потянуло вниз. В любой другой момент, будь его величество в лучшей форме, ни в коем случае не допустило бы подобного казуса. Один его грозный шаг — и пол суши разлетелось бы к чертям. А уж запинаться на ровном месте… ну как-то это совсем не по-королевски. — Блять, — смачно выругался, измарав юкату… о! И он, кажется, даже умудрился разодрать бледные ладошки и коленки, когда упал и прокатился по жёсткой поверхности, поднимая пыль в воздух. Боже, Юджи впервые видел у Сукуны кровь! Обычно это маг выглядел, как решето, после их коротких перепалок. Это происшествие слишком дезориентировало мужчину. Какое-то время в голове гуляло перекати-поле, пока его оппонент пытался прийти в себя. Демон кривился и рычал, кое-как принимая сидячее положение, — Аргх, Шестиглазый раздери эти крохотные ножки и это отвратительно маленькое тельце! Как вообще можно передвигаться на этих спичках? — пробурчал, отряхиваясь. Собственно, это не особо помогало избавиться от грязи. Только размазало её по поверхности. Юджи выдохнул. Немного расслабился. И уже через пару мгновений подошёл чуть ближе и присел напротив, оглядывая. В нём теплилась надежда, что этот случай сбил-таки спесь с маленького демона, и теперь они смогут спокойно поговорить. Вместо этого он молчал, не решаясь первым спрашивать. Две пары алых глаз устремились на грязные, окровавленные ладошки, брови из дугообразных сделались горизонтальными, а губы плотно сомкнулись. У него не осталось ни капли сил, чтобы хоть как-то это исправить. В каждом движении Юджи читал напряжение и… обиду. Сукуна старательно игнорировал своего визави, делая вид, будто бы его раны куда интереснее какого-то ничтожного человека. — Надо промыть, — вместо того, чтобы отойти в сторону и не надоедать двуликому, Юджи решил озвучить то, о чём действительно размышлял последние несколько минут. Вот так обыденно, без злобы и насмешки. В сторону Юджи полетел косой, полный красноречия взгляд. — Надумал издеваться? — процедил сквозь зубы проклятый дух. А рокочущий тембр его голоса, на несколько октав ниже, чем у самого Юджи, совсем не изменился, несмотря на все остальные перемены. — Нет, — он устало провёл по волосам, заглядывая двуликому прямо в кроваво-красные глаза, — Помочь, только и всего. — Пошёл вон, сопляк, — в тон ему молвил Сукуна, скалясь. — Как скажешь, — выдохнул, расставив руки в защитном жесте. Итадори не собирался настаивать. Как бы этот ублюдок не выглядел, а внутри он оставался всё тем же древним проклятым духом. Убийцей его друзей. И по сути своей, Юджи должен его ненавидеть, а не советы давать. Мужчина встал, разгладил складки на брюках и отвернулся, уходя куда-то в сторону костяного выступа. Он добьётся разговора, но позже. Для начала же не плохо было бы обоим просто остыть. *** Его внутренний мир действительно затопило. Чёрный океан простирался до самой линии горизонта, сливаясь вдалеке со свинцовым небом. Изредка округу заволакивало туманом, но не таким густым, как сначала. «Остров черепов», как Юджи для себя его окрестил, со всех сторон окружала та самая вода, в которой он чуть не утонул. А ведь это именно Сукуна спас его… Юджи молча расположился на берегу, подложив под себя ногу. Глаза бездумно бегали, разглядывая обстановку вокруг. Мужчина ссутулился. Что-то точно происходило, но что конкретно, он никак не мог предположить. Все мысли и предположения разбегались, словно тараканы. Юджи скривился, как от зубной боли, помассировал виски, прикрыв глаза. Что же…? Что же с ним произошло? В лицо вдруг ударил поток холодного воздуха — по водоёму гулял порывистый ветер, периодически набегал на сушу. Золотисто-карие глаза распахнулись и тут же невольно наткнулись на фигурку демона у самой кромки воды. Израненные ладошки нервно сжимались в кулачки, коленки кровоточили. Сукуна стоял на обрывистом выступе, внимательно всматривался в чёрную гладь. Он старался привыкнуть к своей необычной внешности, но взгляд, полный неприязни и отчуждения, так и кричал, что принятие себя нового давалось королю ой как нелегко. Юджи хмыкнул, внутренне усмехнувшись, будто с самого начала ожидал чего-то такого. Он наклонил голову к плечу, подперев ладонью подбородок. Локоть более чем удобно врезался в колено. Любопытное зрелище разворачивалось перед ясными глазами мага. Двуликий присел слишком близко к краю берега, аккуратно подогнул широкие рукава испачканной юкаты, медленно наклонился и потянулся к воде, опасно балансируя над ледяной чернотой без дна. Спина неприятно зудела от чужого пронзительного взгляда. Он явственно ощущал скрытый интерес, заставлявший челюсти сжиматься до скрипа зубов, но старательно делал вид, что ничего такого не замечает. Этот сопляк смел злорадствовать? Что ж, рано или поздно, но демон ему это припомнит... Но правда заключалась в том, что Юджи ни о чём таком даже не помышлял. Просто следил от нечего делать за потугами помолодевшего духа, пока не почувствовал, как вдруг скрутило его несчастный желудок. В груди что-то ухнуло, вмиг оборвалось. То ли от страха, то ли от адреналина, молниеносно впрыснутого в кровь, мужчина ни за что не взялся бы выискивать первопричину. Интуиция сработала, не иначе… Вместо этого маг подорвался с места за несколько секунд до катастрофы, устремившись в сторону короля проклятий. В какой-то момент Сукуна, кажется, совершенно забыл о своём незавидном положении. А может быть, просто не рассчитал расстояние до водоёма: длины его детских ручек явно оказалось недостаточно, чтобы самостоятельно со всем справиться. И когда демон понял эту простую истину, было уже поздно. Центр тяжести сместился, и он не удержался на костяном выступе, мгновенно заваливаясь вперёд. Рёмен летел прямиком в бездну, в голове проклиная всех и вся, в том числе и одного ненавистного пацана. В ту же секунду его поймали со спины знакомые руки и, ухватившись за тоненькую талию, уверенно потянули обратно. Неожиданно... Юджи в ту же секунду опустился на выступ с Сукуной в тисках своих крепких рук, туда, где ещё мгновение назад стоял демон, и, потянувшись к воде, зачерпнул немного в ладонь. Не давая себе ни единой возможности передумать, мужчина легко перехватил чужое туловище и развернул к себе, парой повторяющихся движений смыл пятна грязи и засохшей крови с запястий и колен, огибая неровные края ран, чтобы не навредить сильнее. Демон, на удивление, затих, словно и впрямь был ребёнком. Язык его стал как сухой лист, ни одной колкости так и не слетело с острого кончика. С минуту он ошарашено пялился своими большими, по истине детскими глазами и не дёргался. Лицо Итадори напротив, по мнению короля, выглядело каким-то неправильным, абсолютно непривычным: слишком сосредоточенным, строгим, приобретшим новые черты зрелости. Он казался почти отчуждённым. Сукуна вглядывался в точеный профиль своего сосуда и не мог понять, чего же всё-таки он желал больше: самозабвенно вцепиться когтями в незащищённое горло наглеца, вырвав кадык вместе с трахеей, или же впервые в жизни не отпускать никаких ядовитых комментариев в сторону пацана, а сесть и рассказать как есть, выложить всю правду о том, что теперь во всём мире он, наверное, самое слабое проклятие, способное обитать лишь внутри своего сосуда.  В груди закипала ярость.  Нет, вгрызться в глотку засранца всё-таки хотелось больше. До неприятного зуда в клыках.  Король молчал, повиснув в чужих руках безвольным грузом.  «Хуже унижения просто не придумаешь…» — челюсти сжались сильнее. Желваки заходили ходуном. На лбу вздулась венка. Но он продолжал хранить молчание и наблюдать. Каким бы раздутым не выглядело эго короля проклятий в глазах других, а для себя он давно уяснил, что иногда есть такие ситуации, когда нужно проявить чуточку терпения, подстроиться под обстоятельства и просто ждать, прежде чем действовать. Такая тактика однажды уже помогла ему достичь свободы. И не единожды. Правда, одно сильное и до безобразия надоедливое обстоятельство в лице Шестиглазого Годжо Сатору, загубило все его долгоидущие планы на корню, запихнув обратно, в эту клетку… …Клетку, которая только что без задней мысли спасла его от унизительного падения в воду и последующей за этим позорной смерти.  Штука, которая затопила всю округу, представляла из себя не просто воду, а нечто, что Сукуна назвал бы сожалением самого Итадори, преобразившимся во внутреннем мире шамана в нечто жидкое, холодное и очень-очень опасное.  Только какому из двух Итадори Юджи оно в действительности принадлежало — пока не понятно. Оба питали любовь к самобичеванию. И оба постоянно лезли во всякое дерьмо. Так что его величеству ещё придётся разобраться в этом. Нырнуть туда с головой — легко, а вот вынырнуть — почти невозможно. Только чтобы этот сопляк не захлебнулся в самом начале, двуликий отдал свои последние силы…  Это розоволосое ничтожество просто возвращало демону долг — вот и все мотивы поступка. Ровное течение мыслей двуликого чуть подёрнулось рябью, словно булькнул где-то подводный ключ. Его опустили на землю, поправив рукава испорченного шёлка. Юджи оглядел проделанную работу, что-то про себя пробубнил, когда большие ладони запахнули полы чуть съехавшей на бок юкаты. Кажется, ему не нравились серые пятна на белой ткани. Сукуна моментально скривился, отшатываясь на пару шагов от сосуда. Пацан, что, забыл, с кем имеет дело? Он смел трогать его одежду? Ну уж нет, с проклятого духа хватит и того, что он стерпел такое бесцеремонное обращение! Подавив клокочущее раздражение, демон развернулся на сто восемьдесят градусов, шествуя походкой гордеца аккурат к полюбившейся горке из черепов и костей, туда, где и закончилась их потасовка. Он очень старался стереть из памяти только что произошедшие события.  Какой бы патовой не оказалась ситуация, а Сукуна не был намерен изменять своим принципам. Итадори Юджи — не более чем мусор под его ногами, его стоит об этом проинформировать. — На благодарность можешь не рассчитывать, — рыкнул демон, взглядом через плечо намекая следовать за ним, — отныне мы квиты, сопляк, — его голос зашелестел по округе, — ты ведь пришёл за объяснениями? Что ж, я собираюсь тебе их дать, — на детском личике появился хищный оскал. Он говорил с притворным великодушием, и это заставляло Итадори хмуриться и размышлять. Может, всё-таки стоило засунуть пресловутую совесть куда подальше и дать ублюдку упасть и нахлебаться воды, завертелась в голове мелочная мысль. Взгляд невольно скользнул к черноте водоёма. Что же это всё-таки? «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.» — вспомнились вдруг слова одного известного философа.  Его душа была отравлена, местами даже огрубела. Тут развелось слишком много сожаления. И даже Сукуна начинал опасаться. Кое-что демону всё-таки нужно рассказать этой бестолочи, приоткрыв завесу тайны, иначе так они и застрянут в одной точке. — Сопляк, — раздражённый тембр разрезал тишину вокруг подобно сверкающей в небе молнии. Мужчина невольно вздрогнул, обернувшись, — Ты заставляешь меня ждать. Двуликий мученически закатил алые глаза.  Уставший.  А если так присмотреться, он и впрямь выглядел измождённым. Одна кожа да кости. Во время их короткой потасовки, да и после этого, Юджи успел оценить то, каким хрупким стало телосложение демона.  Бледный, ослабевший…  Нет, Юджи не простил бы себе, если бы оставил его тонуть в этой бездне, а сам бы просто смотрел. Чем бы он тогда оказался лучше тех же проклятых духов?  Маг поплёлся следом, не проронив ни слова. Лучше игнорировать его едкие комментарии. Если Сукуна действительно собирается ему помогать, стоит рассмотреть вариант временного перемирия. Хотя бы до тех пор, пока сам шаман не поймёт, как действовать дальше. *** — Заключим договор-связывание, — заявил вдруг двуликий. В этот момент зрачки демона сделались змеиными — детское личико исказила хищная гримаса. Лёгкое ожидание Юджи сменилось настороженностью. Взгляд мага загорелся беспокойством. Золотисто-карие глаза покосились на внешне абсолютно спокойного, даже, кажется, в какой-то мере незаинтересованного в собственном предложении проклятого духа. Его гордая, прямая поза и сгустившаяся вокруг, тёмная аура, полная стойкой уверенности, словно бы кричала: «Уж я-то точно знаю, что делаю и говорю, сопляк.» — Что? — против воли вырвалось у шамана. Тревога тупым клинком заворочалась где-то в районе груди. До сих пор все их контракты сводились лишь к одному — Сукуна любыми способами выторговывал для себя наиболее выгодные условия, оставляя Итадори в дураках. Не то, чтобы Юджи не получал что-то взамен… Нет. Кое-что перепадало и магу, но чаще их договорённости оборачивались именно против него. — Это призыв к сотрудничеству? — язык так и чесался съязвить. Юджи невесело усмехнулся, быстро потеряв интерес к зародившемуся разговору. Всё шло по одной, привычной им обоим стезе. — Зачем все эти сложности? Ты скажи сразу, что задумал. Не хочу снова играть в игру под названием «Угадай, какое дерьмо замыслило его величество на этот раз». Глаза демона в ответ на замечание картинно закатились. Он фыркнул, загадочно сверкнул алым из полуприкрытых век, ничуть не удивлённый тем, как отреагировал мальчишка. — Но мой ответ неизменно «нет», — сообщил маг, подперев подбородок ладонью. — Больше никаких сделок с королями проклятий. — Уверен? — многообещающий оскал расплылся на детском лице. О, мальчишка должен благодарить судьбу за то, что у великого Рёмена Сукуны на этот раз были совершенно иные планы на него. Его мучительная смерть или захват тела по крайней мере в ближайшее время туда точно не входили… но терпение демона при разговоре с этим бестолковым человеком неизменно давало трещину. В таком случае ему стоило сменить тактику. — А если я скажу, что без договора никаких объяснений ты не получишь, — чёрт, ну почему ему постоянно нужно уговаривать этого сопляка? — Букашки вроде тебя обычно говорят: «незнание не освобождает от ответственности». Как думаешь, сколько ты протянешь в этом мире, даже не зная, куда попал? Так и будешь разыгрывать беспамятство? И надолго тебя хватит? — с каждым словом улыбка его становилась всё более широкой и самодовольной, — Каковы шансы, что ты не расколешься? Не думал, что здесь тебя могут грохнуть, если раскроют обман? И самое главное, если всё-таки будут проблемы, к кому в итоге ты побежишь за помощью, а? Юджи-кун, — елейно протянул он имя своего сосуда, мысленно отмечая, как изменился в лице его собеседник. Итадори вздрогнул. Закусил губу. Он не мог. Не мог вот так взять и сказать «да». За этими сладкими речами что-то определённо скрывалось. Какой-то мотив, который подтолкнул Сукуну к отчаянной мере — уговорам. Проклятие бил точно в цель, с этим шаман спорить не мог. А тем временем двуликий продолжал, не сводя пристального взгляда со своего визави. — Договор-связывание, если ты не забыл, подразумевает под собой не только выгоду на равных условиях для обоих сторон, но и сотрудничество, основанное на доверии. Иными словами, в рамках нашей сделки не ты, не я, как бы ни хотели, а навредить друг другу не сможем, пока не выполним все пункты контракта. Здесь всё будет зависеть лишь от правильной постановки вопроса, — искорки азарта загорелись в кровавой радужке, — Скажешь никого не убивать, я и не стану. А захочешь узнать всю правду, я тебе её предоставлю, — язык прошёлся по сухим губам — Сукуна облизнулся. Он отвернулся от Юджи, устремив взор к чёрной воде, спрятав свои истинные эмоции за этим жестом. Мнительность сопляка небезосновательна, но тем интереснее его раскручивать. Юджи моментально подобрался. Сквозивший от мага скептицизм демон чувствовал всем телом, но предпочёл игнорировать. — Какая тогда тебе с этого выгода? Вновь попытаться захватить моё тело? А потом и весь мир? — Я хочу вернуть свою прежнюю форму, — хмыкнул, — Видишь ли, нынешний размер тела — отстой. Но не в этом главная проблема, — Сукуна тотчас принял самый серьёзный и естественный вид, перестал гаденько ухмыляться, и даже голос у него упал на несколько октав, — Столь жалкое положение говорит лишь о том, что я лишился некоторой своей силы, так что мне сейчас не до развлечений. Демон не стал раскрывать всех карт и говорить, что из-за последних событий вся мощь двадцати пальцев практически полностью испарилась из их тела, оставив лишь жалкие крохи, которые никуда, собственно, и не используешь, кроме как поддерживать свой новый облик. Но пацану этого знать не обязательно. Он постепенно сам восстановит баланс, вот только убедит Итадори в своей невинности, а там уже и использует всё то, что ему предоставят в качестве награды. — Как так? — изумился маг. Услышанное казалось абсолютно нереальным, на грани фантастики… Боже, двуликий и силы лишился. Да многие маги на протяжении многих веков жизни свои на смертный алтарь клали, лишь бы добиться нечто подобного. Быть не может, чтобы это оказалось правдой... Сукуна тихо хихикнул, искоса наблюдая за тем, как с каждой логической цепочкой, рождавшейся в мозгу Юджи, удлинялось и его лицо. — А вот это и есть та часть, которую я собираюсь выполнить лишь в рамках нашей сделки. Согласишься, можешь задать любые вопросы, какие сочтёшь нужными, ответишь отказом — ищи ответы самостоятельно. Что ж, отказ имел место быть, и тогда Сукуне вновь пришлось бы изгаляться и выдумывать, чем бы подцепить пацана. Но либо играть по-крупному, либо не играть вообще. Он предлагал Юджи сорвать куш, потому что этот сопляк — единственная фигура на шахматной доске, способная прикрыть собой короля. Юджи сомневался. Сукуна смотрел на него в ожидании. Спокойный, уравновешенный. Сейчас он всецело считался с его мнением, как будто они действительно вели переговоры. — И как же я, по-твоему, могу помочь тебе с твоей проблемой? — он обвёл в воздухе руками аккурат по контуру тела Сукуны, — Я не знаю, как изменить твою форму, — против воли шаману сразу вспомнился ублюдок Махито. Итадори скривился, словно только что съел целиком лимон. Мысленно маг отогнал от себя образ лоскутного проклятия с безумной улыбкой во всю ширь и сосредоточился на основной проблеме в лице ещё одного не менее опасного демона. — Ничего делать не придётся, лишь дать доступ к своей проклятой энергии, — руки Сукуны соединились за спиной. Он поднял голову, уставившись в серую дымку неба, — Точно также, как ты отбирал у меня мою проклятую энергию последние двенадцать лет. Знаешь ли, это работает и в обратную сторону, — он посмотрел в золотисто-карие глаза напротив, странно так, совсем без злобы, — но что такое для могущественного проклятия двенадцать лет? Я могу, предположим, забыть об этом, сделать вид, что всё было по согласию. Обоюдно. — явный намёк, — С другой стороны, я имею полное право припомнить тебе все твои заслуги, — пауза, — Если думаешь, что это тебя убьёт, не переживай, ты можешь контролировать поток энергии и давать столько, сколько посчитаешь нужным. Но учти, чем быстрее пойдёт процесс реабилитации, тем эффективнее я буду выполнять условия со своей стороны. На какое-то время воцарилась мёртвая тишина. — И что потом? — Юджи ощущал стойкое, душевное смятение. — А что потом? Они уставились друг на друга так, словно в любой момент собирались сорваться и броситься в драку. Юджи не особо удовлетворяло незнание чего-то важного. Сукуна, как и всегда, был предельно честен, но многого не договаривал. Двуликому же не нравилось оттягивание очевидного. Почему бы просто не ударить по рукам, всё решить и разойтись? Грёбанный сопляк с годами стал слишком подозрительным. Это начинало бесить. — Потом, — первым после минутной тишины заговорил шаман, — после того, как срок договора-связывание истечёт. Что ты собираешься делать? — процедил он сквозь зубы. — Зависит от обстоятельств, — уклончиво. Рёмен нахмурился, и на его лице, круглом, милом и спокойном, сведённые к переносице брови выглядели почти комично.<i> <i>А тем временем туман, единственный свидетель их разговора, вновь начинал сгущаться вокруг них. — Если ты правильно сформулируешь условия, то даже после того, как наша сделка себя исчерпает, ничего в итоге не потеряешь, — Сукуна терпеть не мог сглаживать углы. Сохранять сейчас спокойствие получалось с трудом — он давно превысил свою норму — но так было необходимо. Ещё больше двуликий ненавидел давать подсказки или оставлять лазейки в контракте, чтобы ими могли воспользоваться другие. Какое-то время Итадори молчал. Массировал виски. Сжимал переносицу. Что-то бубнил себе под нос, король не вслушивался. Его не особо волновала методика принятия важных решений у мальчишки. — Ты так и не ответил, — звучало с укором. В этих словах так и слышалось: «Не ответил прямо, не рассказал о всех своих планах, не признался в главном. Я не могу тебе доверять.» — Знаешь ли, я и не обязан, — в сторону мага полетел едкий смешок, который можно было интерпретировать как: «Не хочешь — не надо. Я пока не заставляю.» *** Первое, что Итадори уловил перед тем, как медленно разлепить веки, — уже знакомый запах медикаментов. На этот раз пробуждение оказалось менее тяжёлым, более осмысленным. Он чувствовал трепет глубоко в сердце, слышал тихое хихиканье короля и медленно вдыхал больничный воздух, неприятно оседавший в лёгких. Мужчина пребывал в некотором замешательстве, и всё никак не мог поверить, что в конечном итоге согласился. Снова. Маг не спешил оповещать о своём пробуждении, вслушивался, привыкал к ощущениям в реальном мире и всё вспоминал разговор с демоном. Мир, в который их с двуликим так неудачно занесло, действительно был лишь параллельной реальностью, ответвлением в масштабах целой вселенной, версией того будущего, которое могло бы произойти в их мире, но не произошло вследствие причинно-следственных связей, корнями уходивших в глубокую древность. Иными словами, те, кого он так любил и уважал, здесь, в этой реальности, могли родиться его врагами, потому что так сложились обстоятельства в эпоху Эдо, например. Или не родиться вообще. Это правило работало не во всех случаях, потому что всегда существовали исключения. Сукуна отдельно отметил Тоджи Фушигуро. С долей презрения, но демон признавал, что этот парень как явился на свет, в их мир, умелым бойцом без капли проклятой энергии, связанный небесами, так и остался таким в другом варианте их предполагаемого будущего, которое случилось здесь, в этой вселенной. За одним крохотным исключением — он был жив, а это уже было тем самым ответвлением от оригинальных событий. В случаем с живыми Кугисаки и Мегуми, многое вмиг стало понятно — они не умирали, потому что тех событий, что чародей пережил в своём мире, здесь не случилось. Их жизнь изначально сложилась по-другому. Значит, другим был и он сам. Другой Юджи, чьё место мужчина занял лишь по чистой случайности. И о его судьбе мужчина ничего не знал. «Тот ублюдок почти убил нас. Видимо, это был кто-то из старых знакомых, настолько старых, что я не помню его. Похоже, это был маг, мастер проклятий, который владеет опасной штучкой. Именно она из нас чуть все соки не выжила. Когда это случилось, печати спали. И я попытался перенести нас в безопасное место, в ваш техникум на крайний случай, но переборщил. Сознание и душа отделились от тела и поменялись местами с нашими двойниками, вытеснив их. Можно сказать, что это они в итоге умерли в той квартире…» У Юджи тогда чуть глаза на лоб не полезли. По спине пробежали мурашки. Он представил эту ужасную картину, и тревога на миг оплела его сердце тёмными, склизкими путами. В голове подобно фейерверку взрывался и ярко горел всего один вопрос: «Как Сукуна всё это понял?» «В отличие от тебя сопляк, я видел, что произошло. Мы чужаки здесь... К тому же, течение проклятой энергии отлично отражает то, насколько разные наши миры. Я это чувствую. Собственно, по этой самой причине я не могу восполнить магические резервы самостоятельно, поэтому мне нужна твоя помощь.» «Сейчас я не так силён, как раньше. А битва с тем сумасшедшим не-магом и твоё бездумное, совершенно необдуманное использование моей техники истощило тело ещё больше. Именно поэтому ты отключился, и я на какое-то время смог занять твоё место, но этого не хватило, чтобы добить гада. Территория быстро развеялась, и он, кажется, отделался лишь оторванной рукой. Потом сбежал, я не помню. Тоже на какое-то время потерял сознание.» Признавать свои слабости оказалось нелегко. Сукуна говорил сквозь зубы и почти не смотрел на визави, зато обещание сдержал и действительно следовал условиям особого договора, что они заключили, отвечая на вопросы мага. «Оклемался, когда ты уже болтал с той женщиной. Тогда-то и понял, что тело претерпело некоторые изменения. Чтобы точно убедиться в правильности своих выводов, прислушался к разговору. Пока ты строил из себя тупого и несчастного, понял, что все опасения более чем подтвердились. Но стоит отдать должное, ты вовремя сыграл беспамятство, — послышался одобрительный хмык, — правда, вышло чертовски неумело, но главное — тебе поверили, в следующий раз действуй также. Это мой тебе совет на будущее, что бы не случилось» Итадори в тот момент несколько смутился, разволновался и даже побледнел. Неужели Сукуна и впрямь всё слышал? Наверное, в тот момент он и впрямь выглядел убито и несколько жалко. «Что произошло с твоим внутренним миром, сказать не трудно — это не совсем твой внутренний мир. Полагаю, часть здесь осталась от прошлых хозяев. Будь у меня возможность, я бы преобразил здесь всё... Красного этому месту явно не хватает. Но теперь лишь от тебя зависит, какие декорации здесь будут. А пока всё заполнено лишь тоской и сожалением…» Последние слова звучали несколько пространно. Кажется, двуликий и сам не понимал, как это явление объяснить, поэтому на встречный вопрос мужчины лишь буднично пожал плечами. «Я не силён в человеческих эмоциях, сопляк. Я не знаю, что такого натворило твоё прошлое «Я»… Я даже не знаю, каким был здесь мой двойник. Спроси, что попроще.» И Юджи спросил. Он считал, что для такого сильного существа, как король проклятий, не было проблемой удовлетворить его любопытство. «Что? Волнуешься за Шестиглазого, — ехидная ухмылка заиграла на лице. Сукуна совершенно не удивился, когда Итадори обеспокоенно поинтересовался, мог ли он как-то не так понять свою подругу насчёт их учителя. Он задумался, прикрыл на несколько секунд глаза. Как бы сильно дух не истощил свои резервы, а любые колебания или изменения в окружавших его сосуд хитросплетениях магии до сих пор улавливал отменно. Он распахнул глаза и одарил своего визави красноречивым оскалом, — Здесь он жив. Что-то мне подсказывает, что нет такой реальности, где бы не родился Годжо Сатору. Твоя подруга тебя не обманула. Отличие лишь в условиях, которые позволяют появится тому или иному человеку, магу или проклятию.» Спокойствие Сукуны пугало, но Юджи всё же нашёл в себе силы выдохнуть — это всё, что ему нужно было знать, чтобы заглушить в себе нараставшую тревогу. В ту же секунду шаман осмелился продолжить свой допрос. «Вернуться обратно не получится. Даже я не способен прыгать из вселенной во вселенную, так что придётся привыкать к новым правилам игры. И пока я набираюсь сил и восстанавливаюсь, ты тоже будешь тренироваться и копить силы. Считай, что по уровню проклятой энергии, мы сейчас даже до первого уровня не дотягиваем.» Вот это заявление Итадори действительно смутило. Он хоть и не любил статус сильнейшего, но уже привык к нему и к силе, переполнявшей через край, и к рангу «особый», которым его так услужливо наградили. Внутри зародился страх беспомощности. А что, если он вновь столкнётся с кем-то сильным и могущественным, сможет ли он на это раз справиться? Он делил тело с демоном, со временем научился управлять его силой, но теперь ни огненные техники, ни манипуляции проклятой энергией, ни мгновенная регенерация больше не подвластны… а сколько всего ещё придётся пережить? «Эй, сопляк, ты опять слишком громко думаешь, — недовольно воззрился демон, — пока действует договор-связывание, и ты мне нужен, ты не сдохнешь, понял? — он, что, попытался подбодрить Юджи?... — А теперь свали, я слишком устал, — а, нет, показалось...» И Итадори ушёл. Некоторые вопросы ещё остались, но пока они могут подождать. Напоследок не забыв отплатить услугой за услугу. Шаман сделал то, о чём попросил его двуликий: мужчина сконцентрировал свой поток магии внутри и пропустил по всему телу, устремив его прямо к груди, навстречу ослабевшему демону. Сукуна собирался поглотить всё без остатка, и всё же, оставил немного сосуду, чтобы тот вновь не вывалился к нему на голову, переживая дикое истощение. Пока Юджи ещё раз прокручивал в голове всё то, что посредством сделки с королём ему удалось узнать, вдалеке вдруг послышались шаги, следом раздались чуть приглушенные разговоры. Женский голос маг сразу выцепил — это Кугисаки. Значит, всё-таки не сон. Другой же — мужской, спокойный, словно море во время штиля, — распознать удалось с трудом. Когда же внутренний голос, подозрительно похожий на рокот внутреннего демона, услужливо подсказал ответ, шаман почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Так горячо стало внутри. Опьяняющее тепло пронизывало каждую клеточку его тела, а глаза защипала предательская влага. «Мегуми тоже был здесь. Живой и здоровый…» Ещё немного, и они увидятся вновь. После стольких лет... Проклятая энергия взвилась в воздух, обозначая крайнюю степень волнения мага. Где-то глубоко внутри лениво зевнули и недовольно цыкнули. Не распыляй добро попусту, сопляк. Оно ещё пригодится. Сукуна в своей скромной обители приоткрыл один глаз, лишь слегка заинтересованный происходящим. — Фушигуро Мегуми, значит, — он резво перекатился на бок, наблюдая, как к пацану приближались двое, — Становится всё интереснее… Продолжение следует...