Задержись со мной в этом мире навсегда

Twenty one pilots — Fall away

Сердечная мышца била по грудной клетке в такт чужим шагам, отдавала по рёбрам тугой болью и грозила вырваться на волю, преодолев стену из плоти, единственную преграду, стоявшую на пути. В ушах шумел лихорадочный пульс, и, казалось, не было в тишине палаты, разрываемой разве что мерным гудением медицинских приборов, звука громче, чем стучавшая по вискам подобно молоту по наковальне его собственная кровь. Холодный пот редкими капельками выступил на лбу — он ужасно волновался, словно собирался совершить прыжок в тёмную, непроглядную бездну или пересечь целый океан, полный опасной неизвестности, чтобы попытаться вплавь достигнуть противоположного берега и в конечном итоге остаться в живых. К его койке приблизились, аккуратно, почти бесшумно, так, как и полагается профессионалам, знавшим о том, как важно в любом деле соблюдать осторожность. Итадори не шелохнулся. Даже не вздрогнул, когда по телу пробежал слабый поток чужой проклятой энергии, лёгкой вибрацией отдался по бледной коже, невесомо касаясь участков, не скрытых белой простынёй и больничной одеждой, норовя влиться, впитаться и потечь по венам вместе с кровью, согревая. Что ж, было бы неплохо, учитывая, что его собственные силы постепенно иссякали. Утолить зверские аппетиты целого короля проклятий оказалось ещё той задачкой. За ответы Сукуна стребовал с него приличную плату, и сейчас шаман как никогда ощущал себя постаревшим на десять лет. Договор-связывание работал в обе стороны. В любом случае голод демона не должен его убить — условия магической сделки надёжно защищали Итадори. Гудение проклятой энергии, прокатившееся по округе, принадлежало Мегуми, шаман сразу это понял. Мужчина, пришедший навестить единственного в палате пациента, беспокоился — слабые колебания его ауры, окружившей розоволосого шамана со всех сторон, говорили сами за себя. Душа чародея тянулась к нависшему над кроватью человеку, изголодавшаяся по той особенной заботе, присущей лишь его лучшему другу. Его сердце вдруг остановилось, пронзённое острым уколом вины. Настоящий Итадори Юджи был мёртв, а он, именно он, по сути, являлся лишь самозванцем, случайно занявшим место своего двойника. Разве имел он право называться его товарищем? Улыбаться ему? Говорить с ним? С ними обоими? Кем теперь ему приходились Кугисаки и Мегуми, именно ему, Итадори Юджи из другого мира? Мог ли он просто притвориться, что всё его прошлое — лишь дурной сон, бред, галлюцинация, а сам он действительно просто потерял память в результате сотрясения? Притвориться, что это именно его родные, любимые люди? Семья, которую он, на самом деле, никогда не терял? Да… он потерял лишь разум. Разум, который отчаянно твердил ему внять остаткам здравого смысла и посмотреть на ситуацию трезво. Разум, который истошно вопил одно единственное слово: «самозванец». Вот как, должно быть, чувствовал себя тот же Кенджяку, когда научился прыгать из тела в тело и менять оболочку каждые несколько сотен лет. Может быть, точно так же ощущал себя и тот проклятый чародей — или кем он там приходился, его убийца из квартиры? Теперь, когда кусочки пазла собирались воедино, складывались в общую картину, потяжелевшую голову прострелила пульсирующая боль — мигрень, не иначе. Мог ли он притвориться достаточно хорошо, чтобы даже его собственная совесть поверила в это?... Маки-сэмпай как-то обмолвилась, что ложь — эта та вещь, в постижении которой Юджи не преуспеет, даже если в запасе у него окажется всё время мира. И она была права, впрочем, как и всегда. Итадори Юджи — отвратительный игрок в покер, и тем не менее в бою он частенько делал ставку на блеф. С годами стало гораздо легче распознавать чужие интриги, но плести свои мужчина никогда не решался, да и поводов обманывать никого, кроме старейшин, как-то не находилось. Он оставался верен себе и своей искренней прямолинейности. И хотя уголки его губ растягивались, не стесняясь обнажать белые зубы, в ответ на какую-нибудь искромётную шутку, на щеках образовывались ямочки, а сам он одобрительно кивал и показывал большим пальцем «класс», улыбка и искорки веселья никогда не трогали его золотисто-карие глаза. В этом, наверное, и заключалась главная проблема чародея. Внутренние весы его гармонии давно уже треснули под натиском перевесившей их чаши печали. И всё же, мог ли он просто притвориться?... Всё тот же здравый смысл подсказывал, что это может обернуться не в лучшую сторону. Прежде всего для него самого. Последствия лжи всегда приводят только к ещё большим разрушениям. Попытки построить своё счастье на руинах чужого ещё никогда не заканчивались без последствий. В конечном итоге после себя они оставляли лишь выжженную землю, копоть и пустошь. В мозг, словно наконечник острой стрелы, метко врезалась ещё одна вполне логичная мысль: он практически ничего не знал ни о Фушигуро, ни о Нобаре из этой реальности. Ничего не знал о самом себе, о том Итадори Юджи, чьё место вероломно занял. Самозванец. — Как он? — о ками-сама! До этого момента Юджи верил, что уже никогда не услышит этого человека. Может быть, после смерти… а ведь, если подумать, так оно и получилось. Голос, разрезавший тишину, с годами, судя по всему, обзавёлся некоторой силой. В нём скользила лёгкая хрипотца. Ох, да, конечно, им ведь уже не по пятнадцать лет. Иногда об этом так просто забыть… Если бы Юджи сейчас открыл глаза, то наткнулся бы на точёное лицо уже мужчины, а не подростка, чей тембр хоть и оставался знакомым, но давно уже сломался и опустился на несколько октав, став чуть более низким, чем он привык слышать. Приобрёл бархатные нотки, при этом сохранив мягкий и ровный тон в простой беседе. Он не растерял уверенности и с возрастом лишь приумножил свою мелодичность. Шум прибоя. Накатывающих на берег волн, ласкающих языками морской пены нагретый на солнце песок, вот какую ассоциацию вызывал этот голос. Его хотелось услышать ещё раз, чтобы точно убедиться в реальности происходящего. Понять, что это точно не слуховые галлюцинации. А тем временем к кровати приблизилась вторая фигура. В нос ударил уже знакомый аромат цитрусовых и мёда. На этот раз обострившееся обоняние уловило примешавшийся запах кофе с корицей. Маг не видел этих людей и не участвовал в их беседе, что была подобна спокойной речушке в летний, погожий день, но уже одно незримое присутствие шаманов умудрилось вытеснить из головы все противоречивые мысли. Юджи обычно не врал — не в его привычке обманывать хороших людей — но мог ли он притвориться хотя бы сейчас? Мужчина тихо вздохнул, стараясь не выдать себя. Его окружали цитрусы и кофе. — Состояние удалось стабилизировать, — рядом зашелестела бумага. Нобара взяла его мед. карту с тумбочки, перевернув пару страниц. Наверное, перечитывала свои же заметки и сверялась с данными, — Точнее скажу, когда он очнётся. Через несколько мгновений Фушигуро отступил и прошёл дальше по палате. Медик же расправила ткань ширмы и задёрнула ей койку пациента, отделив от остального помещения, затем последовала за посетителем к своему рабочему месту в этой части здания. — Он уже приходил в себя пару дней назад. Мы поговорили совсем немного, а потом этот чудик вновь потерял сознание. Неважно, о чём говорила Нобара, её голос сладкой патокой растекался в сердце розоволосого мужчины, оседая где-то внутри, приятно лаская слух. Перезвоном колокольчиков отдавался в помещении. Яркая, бойкая, местами дерзкая, речь рыжеволосой шаманки напоминала порывистый ветер, что приходил со сменой сезонов, позволяя дождю и слякоти занять своё законное место. В их первую встречу мужчина как-то не задумывался, насколько повзрослела Кугисаки, но именно сейчас, когда он наконец разлепил веки и вгляделся в нечёткие тени своих друзей, в голове нарисовался яркий образ взрослой, красивой девушки, будто художник после долгих лет работы закончил портрет, мазок за мазком мастерски запечатлев каждую деталь, и наконец представил его публике, которая в свою очередь окрестила картину шедевром. Выросли бы его друзья такими же сильными и самодостаточными магами, не ввяжись они в ужасную войну с Кенджяку? На этот вопрос он уже никогда не получит достаточно правдивого ответа. Остаётся только гадать. Но маг почему-то верил, что да, да и ещё раз да, они бы стали замечательными людьми. — Он пережил микроинфаркт, Мегуми. О, а вот это несколько неожиданно... — Микроинфаркт! Понимаешь? Его чуть не убило его собственное сердце! Боже… — медик разозлилась, желая выплеснуть эмоции, но, помня о пациенте неподалёку, позволила себе лишь тихо выругаться. Ручка в её ловких руках несколько раз нервно щёлкнула, и Кугисаки вновь зашуршала страницами, отыскивая нужную, — Вот, взгляни, — за ширмой давно не спящий Итадори видел, как девушка протянула разместившемуся на стуле для посетителей чародею доску-планшет. Волосы Фушигуро уже не так торчали, как раньше, отдалённо подумал Юджи, внимательно следя за тенью на белой ткани. Маг без лишних слов погрузился в изучение данных, вмиг сделавшись задумчивым. Его тёмные глаза, истинные изумруды, сузились. Понадобилась всего минута, чтобы по бледному, почти аристократическому лицу мужчины скользнула тень досады, губы поджались, образовав тонкую линию, а брови сошлись на переносице. — Уверена, что именно сердце чуть не убило его? — кратко осведомился Мегуми, кинув вопросительный взгляд на подругу. — Думаешь, Сукуна шалит? — Не думаю. Я уверен. И «шалит» — это мягко сказано. Что-то явно случилось. Что-то серьёзное. И это «что-то» заставило демона довести состояние Юджи до критической точки. Он вновь побежал по строчкам диагноза, таблицам с цифрами и сводками, схемам и диаграммам. Перелистнул страницу. «Частичная амнезия.» Вот оно! Когда Кугисаки впервые сообщила эту новость во время их звонка, у мужчины спёрло дыхание, мурашки побежали по позвоночнику, он резко замедлил шаг, в конце концов просто остановившись посреди улицы. Тело задеревенело, и краска схлынула с лица. Конечности вмиг ослабели – ладони грозили выпустить телефон из рук. Нобара сохраняла спокойствие, прося его не молчать, а говорить, говорить и говорить, что угодно, неважно, что, потому что знала, знала, что, если ей самой плохо, значит магу от такой информации хуже вдвойне. Хотелось отойти к грязной, кирпичной стене и сползти по ней прямо на асфальт, забиться в угол и какое-то время просто не выходить, пока события последних дней не улягутся в мозгу окончательно. Но он не мог позорно осесть в каком-нибудь тёмном переулке, спрятавшись от всего мира. Взрослые люди так проблемы не решают. Хотя тогда уж очень хотелось схватиться за тяжёлую голову, вцепившись в собственные волосы длинными пальцами. И захохотать. Дико и с чувством, потому что нервы сдавали конкретно. Они уже давно представляли из себя пучок оголённых, искрящих электричеством проводов: дотронешься – тут же сдохнешь от многовольтного разряда. Тоджи всё ещё оставался в жизни Мегуми его самой большой проблемой. То ли специально, то ли лишь по чистой случайности, но он постоянно досаждал своему сыну. Несмотря на ненависть младшего Фушигуро к старшему, тот незримой фигурой постоянно присутствовал где-то рядом. В пресловутых открытках, что присылал через третьих лиц на каждый день рождения, его или Цумики, неважно. В безделушках на Рождество. В сообщениях с одноразовых номеров. В зеркале по утрам. В якобы случайных встречах на миссиях. Он откровенно испытывал терпение Мегуми, демонстрируя оскал во время приветствия, втягивая его в потасовки и драки, посмеиваясь и изредка издеваясь, потому что легко считывал слабости собственного сына. И маг вторил ему, не намеренный сдаваться, вступал в перепалки, проверяя каждый раз старика на прочность и в эти минуты особенно сильно желал ему смерти. Ненавидел. Эти хищные глаза, что представлял из себя его абсолютную копию. Эту кривую ухмылку, пересечённую старым рубцом. Эту невероятную силу и скорость. Ненавидел за сломанное детство и юность, за разлуку с сестрой. Для него отец так и остался наёмником и предателем, чьи мотивы объяснялись обидой на клан и всепоглощающей жаждой наживы. Теперь же, по мнению Мегуми, Тоджи либо окончательно тронулся умом в погоне за деньгами, либо этому ублюдку в конечном итоге надоело волочить своё жалкое существование настолько, что он бросил вызов одному из сильнейших шаманов, прекрасно зная обо всех последствиях такого столкновения. Переходить дорогу Юджи было себе дороже. В магическом мире об этом знали. Поэтому трусливые старейшины на протяжении многих лет посылали кого-то достаточно способного, чтобы выследить сосуд короля проклятий и наконец расправиться с ним. Что ж, на этот раз они почти приблизились к своей цели, настолько, что после битвы с наёмником из памяти «опасного преступника» Итадори Юджи стёрся факт всех его «злодеяний». Да, Фушигуро наивно полагал, что имеет право брать все эти слова в кавычки, потому что Юджи не трогал никого без повода… но, если к нему приходили вооружённые до зубов убийцы, он не оставался в долгу. А ещё он мстил. Не всем, конечно, нет. Юджи… не был монстром. Мегуми и Кугисаки до сих пор продолжали искать оправдания одному из самых близких людей на протяжение всех десяти лет, сколько искали его самого. Они до сих пор хранили в памяти образ солнечного подростка из Сендая. Поэтому нет, ни о каких монстрах и речи идти не могло. Но Итадори избегал их, собственно, как и всех остальных знакомых и приятелей. У него появились какие-то свои сторонники, абсолютно незнакомые шаманы. Теперь же, спустя годы, мужчина, что давно нуждался в помощи, наконец-то попал к ним в руки. Страдающий беспамятством. Если жизнь хотела предоставить им шанс увидеться вновь, то выбрала самый странный способ из всех имеющихся. Между тем приглушённая беседа двух магов продолжалась. — Юджи никогда не жаловался на проделки демона, да и зачем двуликому останавливать сердце своего сосуда? — Кто знает, — пальцы коснулись подбородка, — Может, так он хотел, чтобы Юджи спустился к нему. — Странный способ напомнить о себе, — Кугисаки прикусила кончик ручки, — Ну, полагаю, тебе лучше знать, — буднично развела она руками. Какое-то время шаманы молчали. Мегуми монотонно перелистывал документы, скреплённые между собой зажимом планшета. Кугисаки же делала короткие пометки в ежедневнике, что-то изредка бормоча под нос. И всё же Фушигуро кое-что до последнего не давало покоя. — Каковы шансы, что он не вспомнит? Звучало очень загадочно. Карандаш прекратил шкрябать по бумаге. Итадори рядом вслушивался в их тихие перешёптывания, вылавливая из беседы пока не до конца понятные, но наверняка очень важные факты. Медовый взгляд медика сощурился. Потемнел. — Пятьдесят на пятьдесят. Она внимательно посмотрела на Фушигуро — их глаза мгновенно пересеклись подобно скрестившимся в битве шпагам дуэлянтов. — Мы ведь сделаем всё, чтобы помочь ему, - прозвучало больше как утверждение, чем вопрос. Мегуми взял короткую паузу, видимо, подбирал нужные слова, — Другой возможности может и не представиться. Девушка откинулась на спинку стула, прервав зрительный контакт. Тяжело выдерживать на себе непроницаемый взгляд одного из самых непробиваемых чародеев. Легче не спорить и сдаться. Она не до конца соглашалась с позицией друга, но… Итадори и его благополучие сейчас дороже всего. Два янтаря обречённо скользнули к окну, после чего веки на мгновение прикрылись. Она испустила тяжёлый вздох, и в ответ последовал лёгкий кивок. Темноволосый шаман успокоился, вновь уткнулся в записи. Больше они не поднимали эту тему. Очевидно, оба прекрасно знали, о чём говорили. Юджи же оставалось тихо гадать, о чём именно могла идти речь. Он сгорал от желания докопаться до истины. Его двойник что-то натворил? Это что-то ужасное? Настолько, что товарищи Итадори-Юджи-из-этой-вселенной собирались воспользоваться его «недугом» и таким образом скрыть факт какого-то преступления? Тогда ему точно стоит знать. Мужчине уже не нравились подробности, которые удалось выцепить из короткого диалога. Он закусил губу, стараясь унять липкий холодок, ползущий по спине. Золотистые глаза устремились в белый потолок, ладони скомкали простыню и с силой сжали в кулаках. Неужели это именно то, о чём и говорил Сукуна? «Люди, которых ты знал, как своих друзей в нашей реальности, здесь могут быть твоими заклятыми врагами. Будь готов…» До этой самой минуты слова короля проклятий не имели особого веса для Юджи. Сначала они показались магу лишь призраками, бледными духами, которые, вроде бы, существуют, пугающие и мрачные в своей загадочной природе, но при этом их никто и никогда не видел, чтобы и впрямь поверить. Теперь же смысл всего сказанного для Итадори обрёл настоящую плоть, оброс вполне осязаемой коркой – бери и щупай. Пальцы на ногах поджимались от того, как реальность этой вселенной подобно снежному вихрю ворвалась в сознания, оставив за собой один только хаос, с последствиями которого ещё придётся разобраться. Всё его устоявшееся мировоззрение словно через мясорубку пропускали последние несколько дней. Затем для пущего эффекта переворачивали и хорошенько встряхивали. На место же возвращали уже вверх тормашками. Если вообще возвращали. Что, если он и есть злодей в этом мире? «Кем же ты был, Итадори Юджи?» Вопросов скопилось достаточно, таких, на которые и двуликий не ответил бы. И дело не в жадности. Даже великие проклятые духи не всесильны. Магу самому придётся докапываться до правды, если он хочет пожить в этой странной-странной вселенной немного подольше. А ведь Итадори так и не узнал самого главного: где же всё-таки Годжо-сенсей? Всё ли с ним хорошо? Чем он вообще занят, раз не преподаёт в техникуме?... Крепко засев в собственных мыслях, Юджи как-то пропустил момент, когда тишина вокруг вновь рассеялась. Кугисаки вдруг покинула своё рабочее место, попутно разминая шею и плечи. — Ладно, — устало выдохнула девушка, — Работа не ждёт, — она бросила мимолётный взгляд в сторону сосредоточенного Мегуми, — Мне нужно на склад. Я обещала директору составить список препаратов, которые необходимо заказать, — она захватила свой неизменный карандаш и ежедневник со стола, с одного из медицинских верстаков взяла белые, резиновые перчатки, — Станешь уходить, просто потуши основной свет и прикрой за собой дверь. Медик дождалась утвердительного кивка, после чего отсалютовала другу и, глухо отстукивая небольшими каблучками по полу, покинула палату. Юджи вдруг будто кожей ощутил, как стремительно накалилась атмосфера. Температура в помещении явно возросла на несколько градусов, и густое напряжение распространилось по округе. Итадори старался лишний раз даже не дышать. Ему казалось, что нет звука громче в палате, чем его собственное сопение в одеяло, натянутого до самого кончика носа. Маг покосился на тень друга — фигура за ширмой не двигалась, словно приросла к стулу для посетителей. Мегуми всё ещё читал, и Юджи постарался унять зарождавшееся в груди, предательское чувство страха. — Неужели в детстве тебя не учили, что подслушивать — нехорошо, — раздалось низкое, приглушённое, почти родное. Итадори сглотнул. Кадык судорожно дёрнулся, и пальцы на ткани сжались сильнее. Боже, его раскусили. Фушигуро его раскусил! Он всё понял! А может, он уже знает, что он... Очертания тени начали стремительно меняться, показывая мужчину с нового ракурса: темноволосый шаман отложил доску-планшет с медицинскими данными, блаженно потянулся и наконец соизволил подняться. Юджи лихорадочно вздохнул. Может, пока не поздно, закрыть глаза снова? Притвориться спящим? Вдруг прокатит, и друг просто пройдёт мимо? О Боже, это не сработает даже при большом желании… С одной стороны, встреча с Мегуми была одной из самых долгожданных, с другой же… Итадори ощущал стыд, словно его поймали за руку во время кражи. В груди заворочался воображаемый, ржавый клинок… Юджи краснел, бледнел и в нерешительности комкал простыню тем сильнее, чем быстрее происходило приближение Фушигуро. Итадори так и не определился, как лучше поступить в такой щекотливой ситуации, когда одним порывистым движением руки шторы ширмы с шелестом раздвинулись, и взору открылся вид на статного мага одного возраста с Юджи. Золотисто-карие глаза удивлённо очертили такую знакомо-незнакомую фигуру напротив, впитывая каждую новую деталь подобно губке. Они пробежались по красивому, длинноскулому лицу с острыми, почти мраморными чертами, задели оливкового цвета глаза с антрацитовым отливом в обрамлении пушистых, вороных ресниц, отметив упрямый, жгучий взгляд и тёмные, изящные брови, скользнули к тонким губам, изогнутым в кривой усмешке. Его аспидно-чёрные волосы и впрямь больше не торчали, словно иголки у ежа, они отросшими прядями аккуратно падали на плечи и выглядели мягкими и ухоженными, а — не как это было в их подростковую пору — всклоченными и жёсткими. Лишь некоторые локоны выбивались из общей причёски. Атлетические, сильные плечи обтянула синяя, форменная куртка, та самая, с пуговицами, покрытыми позолотой и витиеватым рисунком. Такие выдавались лишь работникам и ученикам Токийского магического техникума. Быть не может… Темноволосый маг сделал несколько шагов к Итадори. — С добрым утром что ли, — хмыкнул он, уверенно схватив стул рядом с тумбочкой и пододвинув его к койке Юджи. Он снова уселся и, удобно закинув ногу на ногу, скрестил руки на груди. Цепкий взгляд из полуприкрытых век обжигал. Итадори не выдержал такого давления, уставившись на мелко подрагивающие руки. Пальцы нервно затеребили вылезшую из ткани нитку – это определённо интереснее, чем разглядывать собеседника – щёки предательски закололо. Тёмная бровь человека напротив красноречиво выгнулась в ответ на столь неожиданную реакцию. Они будто откатились на десятилетие назад. И это имело под собой некоторую почву. Кугисаки сказала, что для Итадори они так и остались подростками. Что ж, сейчас он действительно не помнил, как ребята взрослели, становились сильнее, как вместе ходили на сложные задания. Не помнил, как на первом году обучения их троица, будучи всего лишь первокурсниками, уже заработала первый ранг, а ко второму и вовсе заслужила «особый». Не помнил, как их дорогие семпаи покидали стены колледжа и как они их провожали со слезами на глазах и громкой пьянкой. Не помнил он и их собственного выпуска, полного надежд и сожалений. Не помнил, как самолично вдохновил своих однокурсников никогда не сдаваться, искать себя и совершенствоваться изо всех сил. Из его памяти теперь стёрлось и то, как благодаря Юджи Нобаре удалось обрести не только себя, но и свою настоящую любовь, а самому Фушигуро вернуть давно потерянную семью. Его друг забыл всё. Даже тот самый день, когда в одночасье покинул их всех, ничего не объяснив. Только поэтому мужчина всё ещё сдерживался, не смея устраивать допрос с пристрастием. Он верил медицинским отчётам подруги и поставленному диагнозу. Так что теперь им придётся приспосабливаться к новым условиям всем вместе. Мегуми прочистил горло, предупреждая таким образом вынужденного пациента о разговоре, которого, в отличие от заготовленной магом череды вопросов, избежать не удасться. — Как ты себя чувствуешь? — шаман принял решение начать с простого. — Я думаю, что в порядке. Теперь точно, — вторил ему Юджи, просто и лаконично отвечая. — Это ещё предстоит проверить, — насмешливо заломил бровь, — Кугисаки проведёт обследование, и если всё действительно так, как ты говоришь, она тебя выпишет. Правда, придётся наведываться к ней и потом. Она собирается наблюдать за тобой и твоими показателями до самого конца. Итадори понимающе кивнул. Он ведь и в самом деле не собирался сопротивляться. Что бы там ни было, а шаман придумает, как лучше всего притвориться. Собственно, здесь и сейчас он лгал лишь наполовину. Фушигуро же мысленно вздохнул с облегчением — он-то уже по привычке заготовил целый вагон аргументов, почему ему не стоит избегать приёмов Нобары — и спокойно продолжил: — Что ж, большую часть того, о чём я мог бы тебе рассказать, ты уже слышал, — уголки его губ дёрнулись в намёке на лукавую ухмылку. Юджи неловко поёрзал. Через мгновение он нашёл в себе силы поднять смущённый взгляд на собеседника. Он мужчина или кто, в конце концов?! В любом случае казнить его никто не собирался. Наверное. — Как ты догадался? — Поток твоей проклятой энергии усилился, когда мы вошли. — А, — многозначительно выдал Юджи, — Получается, я с самого начала выдал сам себя, а ты даже ничего не сказал, — затем рассеянно хихикнул, искря робким весельем. При этом он явно не испытывал угрызений совести из-за подслушанного разговора, хотя и пытался убедить собеседника в обратном. — В этом не было особого смысла, — буднично пожал плечами Мегуми. Затем темноволосый маг усмехнулся. От груди по венам, смешиваясь с кровью, потекло жидкое счастье. Своим теплом оно медленно согревало давно заледеневшую душу чародея. Боже, он чувствовал себя так противоречиво, хотя это не мешало мужчине выглядеть невозмутимо. — Но есть то, чего ты всё-таки не слышал, — Мегуми заметно смягчился. С таким Итадори вся спесь сама как-то сбивалась. Вмиг капитулировала, завидев взволнованные карие глаза, и хотелось дарить успокаивающую улыбку, — Мы с Нобарой посовещались и пришли к решению, что, пока всё не уляжется, поживёшь у меня. Позже, после выписки, мы встретимся с директором Ягой. У него к тебе будет серьёзный разговор, какой именно, я не знаю. Фушигуро сделал паузу – он давал собеседнику возможность задать вопрос со своей стороны, и, честное слово, кто Юджи такой, чтобы этим не воспользоваться? — Ты сказал, «пока всё не уляжется». Что именно должно улечься? – он нахмурился, придвинувшись ближе. Интерес мешался с тревогой, и он просто не мог, не имел права упускать из виду эту маленькую деталь, скользнувшую в их разговоре. Темноволосый маг тихо выдохнул, испуская вместе с воздухом все свои опасения и страхи, прежде чем решительно взглянуть на бывшего однокурсника. В изумрудно радужке словно пламя разгоралось — так выражалась непоколебимость в чужих глазах. Юджи пришла на ум ассоциация с пожаром в лесу, тем, который случается во время сильной засухи. Всепоглощающий, опасный. Лицо же Мегуми не выражало ничего из того, что могло бы дать хоть какую-то подсказку, сколько бы Итадори не всматривался. Спокойное, аристократически бледное. — За твоей головой послали смертоносного наёмного убийцу, — четко и с расстановкой, — К сожалению, когда я нашёл тебя, он уже сбежал. А ты валялся без сознания. Приоритетной задачей было помочь тебе, так что я не пустился за ним. А когда вновь вернулся на ту поляну, чтобы провести расследование, то обнаружил кровь с противоположной стороны от той, где нашёл тебя, — последовала короткая пауза; Фушигуро коснулся подбородка, обдумывая дальнейшие слова, — Ты его не убил, но сильно ранил, хотя насколько сильно, я не берусь утверждать. Факт остаётся фактом, нападавший потерял много крови на пути к отступлению. Мои шикигами взяли след, но запах обрывался на выходе из леса. И я вернулся ни с чем. Юджи вновь опустил взгляд, ощутив, как сжалось сердце от знакомого чувства обречённости. Ему не стоило удивляться, что даже в другой вселенной за ним вели охоту. Очевидно, что и здесь спокойной жизни ему не видать. Но не только это засело в голове вбитым гвоздём: Юджи заметил, как его друг намеренно избегал звать убийцу по имени, каждый раз подбирая эквиваленты. — Ты ведь знаешь, да? — осторожно начал Итадори, неуверенный, стоит ли вообще спрашивать, — Кто на меня напал, — он объяснял свой интерес лишь праздным любопытством. Если же для собеседника это было больной темой, он тут же уведёт разговор в сторону. Вопреки ожиданиям Итадори, на лице Мегуми заиграла многозначительная улыбка. Она не искрила весельем или радостью, не заражала ответной ухмылкой. Нет. В уголках бескровных губ скрывалась настоящая ирония, такая, от которой хотелось закатить глаза со словами: «Ну, конечно, знаешь. Зачем спрашиваю.» — Ты намекаешь на то, что это был мой отец? — Его фамилия — Фушигуро. Я слышал от Кугисаки. — Да, мне известно, что это он напал на тебя. Медовые глаза округлились, рот Юджи приоткрылся. В воздухе застыл немой вопрос: И ты так спокойно об этом говоришь? Фушигуро не сдержал очередного хмыка. — Когда много лет назад ты узнал правду обо мне и моём отце, отреагировал точно так же. На лице прямо-таки застыло выражение абсолютного удивления, — он по-доброму усмехнулся, заставив Юджи ответить коротким подёргиванием губ, — Поэтому я скажу тебе то же, что сказал и тогда: я и Тоджи связаны лишь кровью. В остальном я презираю этого человека. Мы с ним по разные стороны баррикад, и, если когда-нибудь я и он встретимся на поле боя, ничто не помешает мне сразиться с ним и в итоге убить. Брови Юджи подлетели сильно и внезапно. На лбу возникли продольные морщины, что свидетельствовало о крайней степени изумления. — Убить? — хрипло переспросил — горло моментально пересохло. — Убить. А он-то наивно полагал, что его уже ничего не способно сбить с толку… — Он мой отец, но не моя семья, Юджи, — отметил Мегуми, смягчив тон, — Ничего, кроме горя и разочарования, этот человек нам с сестрой не принёс. Юджи кивнул, принимая слова друга. Разве имел он право отговаривать темноволосого мага? Будучи подростком, он бы ещё рискнул вбить в чужую голову свою собственную позицию, но сейчас он, убийца тысяч невинных в Сибуя, прекрасно понимал, что нет у него своей истины. Никакой истины нет. Да и Фушигуро не стал бы желать кому-то смерти просто так, а значит повод для мести имелся. Просто мужчина ничего не знал об этом. Может, со временем тайна раскроется, и тогда все кусочки пазла встанут на свои места. Сейчас же лучшим вариантом он считал смену темы. — Когда Кугисаки сможет выписать меня? — взгляд скользнул по задумчивому собеседнику. — А что, ты куда-то торопишься? — заговорщически поинтересовался посетитель. В глубине колючих глаз Мегуми мелькнула странная тень. — Что? Ха, нет, мне просто не нравятся больницы. Не хотел бы тут задерживаться, — Юджи стоически проигнорировал явные изменение в ауре собеседника, — Не в обиду Кугисаки, — он почесал затылок, расплывшись в уклончивой улыбке. Дверь в палату хлопнула. — Я их тоже не люблю — слишком много геморроя, — следом раздался жёсткий, женский голос, — Так что ты меня ни капельки не расстроил, — понимающий смешок застыл на элегантном личике девушки. Оба мужчины обратили всё своё внимание на бесшумно вошедшую Кугисаки. Итадори мысленно задался вопросом, как кто-то вообще может быть бесшумным, расхаживая на каблуках? Но это же Нобара, ей многое по плечу. Розоволосый маг заискрился трепетной улыбкой, вторя неспокойному ритму сердца. Двое его лучших, самых любимых друзей сейчас находились рядом с ним, такие знакомые и в то же время абсолютно новые люди. — Как знала, что ты не уйдёшь. Захватила тебе кофе, — обратилась она к Мегуми, протянув дымящийся стаканчик, — Держи, — свободной рукой девушка тут же откинула мешавшуюся, рыжую прядь. Фушигуро принял напиток — в нос тут же ударил терпкий запах Американо прямиком из студенческого автомата. То, что нужно, подумал он про себя и тихо поблагодарил, без лишних слов уступая место подруге. Как-никак она не раз и не два спасала им жизни, да и негоже мужчине сидеть, а даме стоять. Правила приличия, чтоб их… намертво были вбиты в подкорку головного мозга. Она одобрительно кивнула, передавая зелёный чай уже Юджи. — А это тебе, — пауза, — Не удивляйся так, Итадори, — она хитро прищурилась, — Мы с Фушигуро с самого начала знали, что ты подслушиваешь, — её изящные пальчики легко удерживали бумажную посуду прямо перед лицом пациента. И эти слова заставили щёки мужчины вновь заалеть. Чёрт. — Да ладно тебе, не красней, — по носу прилетел щелчок, — И да, уж прости, но на кофе можешь пока не рассчитывать. Лечение его исключает. Какое-то время маг медлил, заставив друзей переглянуться между собой. Его чай стремительно остывал — пар всё меньше поднимался клубами из чашки. Но Юджи это не особо беспокоило, он просто наблюдал, как прозрачные завитки рассеивались в воздухе. Душу Итадори наполнила вдруг надежда. Шаман посмотрел на лица напротив, впитывая любую эмоцию, и постепенно забывал, каким всепоглощающим, разъедающим и ядовитым может быть чувство одиночества. Когда же он взял свой напиток, согревая обе ладони о края стаканчика, его янтарные глаза наполнились искренней нежностью, а в уголках защипала влага. Большие пальцы мягко погладили пластиковую крышечку, и губы сложились в грустно-мечтательную улыбку. Ему нельзя кофе? Ну и ладно. — Спасибо, Кугисаки, — взгляд упал на взволнованную девушку, — Мегуми, — проследил дорожку к лучшему другу, — он отпил зелёного чая, моментально обжигая язык, но совсем не замечая боли. Они не стали обсуждать его несколько необычную реакцию, решив, что в этом нет абсолютно никакой нужды. «Он многое пережил. У него серьёзная травма. Ему нужна помощь. Мы нужны ему.» Фушигуро предусмотрительно увёл разговор, не дожидаясь, когда атмосфера вокруг компании наэлектризуется и приобретёт нотки нежелательного напряжения. — Итак, ты быстро справилась с поручением директора. Кугисаки заинтересованно обратилась к магу и тут же победно осклабилась, верно распознав намёк. — Ну, да, это же я, — после чего подленько захихикала, приложив руку к щеке, будто собиралась раскрыть тайну, — На самом деле, я выловила своих ординаторов и под предлогом учебной практики заставила их перебирать лекарства на складе. Раздала пару указаний и убежала. Скоро обед, и я не собиралась торчать в очереди к автомату, — она недовольно цыкнула, — Яга явно пошутил, когда сказал, что ведущий врач колледжа должен заниматься простой описью препаратов, — медик деловито поправила причёску, закинув ногу на ногу, — Я между прочим птица высокого полёта. — Бедные твои ученики... Я им искренне сочувствую, — фыркнул мужчина, отхлебнув немного кофе. — Нечего им сочувствовать! И не бедные они вовсе. Пусть работают, глядишь, ценного опыта наберутся. Нобара была непреклонна. Глаза Юджи заблестели откровенным интересом. — Кугисаки, у тебя есть ученики? — Ага, и не только у меня. О! Точно… В голове у Юджи возникло сразу так много вопросов. Сердце разрывалось от острого желания узнать больше об этих двоих. В груди тянуло приятным теплом, мужчина не мог сдержать порывов, и его товарищи шли ему на встречу. Они говорили с бывшим однокурсником обо всём, утоляя информационный голод шамана, изредка прерываясь и делая короткие паузы для нового глотка каждый из своей кружки. Улыбки, добродушные смешки и снисходительные комментарии — всё это смешалось в один большой круговорот приятного времяпрепровождения друг с другом. Троица и не заметила, как прошёл час, потом ещё один, а когда опомнилась, в кабинет вбежали те самые ординаторы. Забавные ребята предстали перед ними. Они выглядели взъерошенными, уставшими, но очень даже довольными проделанной работой, особенно когда вручали списки «Нобаре-сенсей». Юджи не смог отказать себе в желании улыбнуться, наблюдая за тем, как студенты приветствовали «Фушигуро-сенсея», уважительно поклонившись. Кугисаки, как их наставник, приняла работу и обещала всё проверить ещё раз, после чего, потянув обоих за щёки, сдержанно и как-то даже угрожающе похвалила, отпуская ребят на перерыв. Подростки. Парень и девушка были полны энтузиазма и жизни. На его подругу они смотрели, как на медицинское достояние, с восхищением и огоньком в больших, пока ещё детских глазах. Ясуки, девчушка с двумя хвостиками и веснушками на маленьком, аккуратном носике, и Иоширо, паренёк с забавными ямочками на щеках, конечно, этого не замечали, поглощённые знакомством и короткой беседой с Юджи, но факт оставался фактом: Кугисаки бросала на них не менее красноречивые взгляды, полные гордости и ласки. Итадори взглянул на Фушигуро, что тихонько наблюдал за молодыми людьми со стороны. Лицо друга хранило маску абсолютного спокойствия, но во взоре его всеми оттенками зелёного переливалась самая настоящая нежность. Если ради того, чтобы увидеть картину, подобную этой, нужно как минимум умереть и переместиться в иную реальность… Что ж, мужчина более чем готов, хотя… он ведь уже. Уже это сделал. А тем временем юные ординаторы убежали на заслуженный отдых, отсалютовав наставнице. Юджи они обещали вернуться. Уж очень им хотелось задать парочку вопросов. Следом Нобара объявила о том, что, как бы она ни хотела ещё поболтать, но работу никто не отменял. Её личный перерыв подошёл к концу. Фушигуро с ней справедливо согласился — мужчину ждали его собственные ученики. И директор Яга с новостями от совета по поводу Итадори. Все подробности он обещал раскрыть позже. — Я ещё зайду, — темноволосый маг не прощался, — Как только Кугисаки будет уверена, она тебя тут же выпишет, а пока веди себя хорошо, - говорил, словно с ребёнком. Вынужденный пациент поморщился, на что Мегуми добродушно хмыкнул. Боже, снова. Он явно издевался над ним, — В стенах колледжа тебе не о чем волноваться, так что дождись, и мы поедем домой. Домой... слово отозвалось ударом сердца... Затем Мегуми коротко кивнул подруге, та махнула рукой, не глядя. И он покинул палату. С уходом одного, в груди другого вдруг родилась иррациональная тоска. Стало так печально… А потом по помещению вновь разнёсся вкрадчивый женский голос. — Не волнуйся, он придёт за тобой, обещал ведь, — медик заняла рабочее место, — И вообще, соберись, Итадори, — как-то даже обвинительно ткнула она в него карандашом, — Чем быстрее выздоровеешь, тем быстрее очутишься на воле, так что даже не смей отказываться от овсяной каши, — девушка пристально всмотрелась в растерянное выражение лица друга, — Ясуки после перерыва принесёт. И тут же погрузилась в очередные документы, безмолвно прося тишины. Юджи сглотнул вставший в горле комок. И кто такой Итадори Юджи, чтобы перечить этой невыносимой женщине? *** Через пару дней и нескольких десятков медицинских тестов от Кугисаки мужчине наконец-то объявили о выписке. Но стоит отметить, что по началу всё обстояло не так радужно... После пары-тройки диагностик, стало известно, что физически Юджи был вполне здоров. Дело упиралось лишь в уровень проклятой энергии. Он настолько оказался низким, что даже Сукуна на какое-то время взял перерыв с восстановлением и перестал выкачивать магию из своего сосуда, объясняя это тем, что с нулевыми показателями, которые никак не двигаются с мёртвой точки, их из этой «клетки» точно не выпустят, а на волю ой как надо. И мужчина более чем разделял его взгляды. В ходе медицинских осмотров медик не раз выражала свои сомнения насчёт процесса реабилитации Юджи — якобы слишком нежелательные результаты. Двуликий же в ответ на её слова — безусловно, лишь в голове шамана — вставлял один за другим ядовитые комментарии, которые, пускай и были призваны принизить чьи-то умственные способности, но Итадори они многое объясняли. Он игнорировал часть с оскорблениями, зато внимательно выдёргивал самое нужное. Для себя он уяснил, что его проклятая энергия активно смешивалась с проклятой энергией двуликого, поэтому эти два потока зачастую очень легко принять за один, принадлежавший их общему телу. Что, собственно, и сбивало с толку девушку-медика. Один из этих потоков сильно уменьшился, постоянно колебался и всё никак не мог наладить циркуляцию, второй же словно растаял, оставляя от себя лишь тонкую бледную ниточку, тянувшуюся к ядру первого потока, как к единственному источнику для выживания. Понять эту связь дано было лишь сосудам. Или одному конкретному. Для медицины же показатели Юджи мало того, что уменьшились, так ещё и не желали дорасти до нормы. Нормы сильнейшего. Сукуна в таком случае советовал Юджи одно — тренироваться. Как угодно, где угодно, но восстановить немного проклятой энергии и сохранить до следующих тестов. Если их уровень возрастёт, значит и цифры изменятся, и статистика улучшится. Итак, следующие несколько дней перед Итадори Юджи стояла серьёзная задача: выполнять любые упражнения, несущие нагрузку, и при этом не попасться на глаза кому-то из мед. персонала, а особенно ведущему врачу магического техникума, иначе прямого попадания в морг ему не избежать ни при каких обстоятельствах. В первом случае на него донесут Нобаре-сама, и при вечернем осмотре мужчине точно начнут угрожать клизмой, во втором случае маг даже пискнуть не успеет – всё та же клизма сразу окажется у него в одном таком месте, и лучше не испытывать судьбу. И чтобы понимать, насколько Юджи действительно боялся клизмы в качестве наказания: он попросил Сукуну отслеживать очаги проклятой энергии рядом и в случае «опасности» обязательно сообщать. Что ж, король проклятий любезно согласился. Он не собирался терпеть всякие издевательства за промахи сопляка. И в самом деле, только он имеет право вставлять посторонние предметы в отверстия провинившихся. Его мясная клетка пускай и раздражала, но была неприкосновенна. Ему тут хрен знает сколько ещё торчать! А тем временем Юджи настроился на плодотворную работу. Чуть утро, мужчина сразу пошёл умываться и прямо на месте сделал с десяток приседаний. После завтрака следовал час прогулки на свежем воздухе — Юджи аккуратно ускользнул в самый дальний уголок сквера, куда-нибудь поглубже в рощу. Отыскал дерево покрепче, и вперёд практиковаться: подтягивания на ветках, поднятие ног и корпуса в висячем положении. Дальше по возможности шли отжимания и бег на месте, разминка конечностей и прыжки. Раз за разом он прогонял по телу магию и вкладывал в каждое движение. Правда, позже его хватился персонал — Сукуна со смачным зевком сообщил о приближении — и магу пришлось за считанные минуты приводить себя в порядок. В этом отлично помогла дыхательная гимнастика. Так что, позже мужчина без лишних колебаний выдал своё местоположение. Из-за потной, местами испачканной одежды, любезно принесённой Мегуми ещё в первый визит, медсёстры как-то недобро косились на него. На полный подозрения вопрос, что мужчина делал в кустах, так далеко от парка, он расплылся в наивно-глуповатой улыбке и заверил их всех с максимально честным выражением лица, что просто кормил белок. Почему же футболка и брюки такие несвежие? Так жарко же! На дворе цвела и пахла поздняя весна, и силу потихоньку набирало лето две тысячи восемнадцатого. В этом мире даже время года отличалось. И сам год. А ведь на день рождения сенсея в его вселенной выпал первый, хороший снег. Юджи тогда считал это благоприятным знаком. Какая ирония, в самом деле. Но возвращаясь мыслями к недовольным подчинённым Нобары-сан, Итадори понимал, что ему не поверили. Несмотря на это, к нему более не приставали, провожая обратно в здание. Затем для пациентов — в основном это были маги, работавшие в спец. бюро, пять или шесть человек — наступило время процедур. Тут особо не разгонишься, но Юджи искренне благодарил ками за час на свежем воздухе. В общей уборной он на скорую руку освежился и потопал к физиотерапевту. Кажется, что-то по поводу ослабленного иммунитета. В обед он встретился с уставшей Кугисаки. Девушка плюхнулась рядом с ним, у автомата с напитками, на скамейку для ожидающих приёма пациентов. Юджи как раз подумывал раздобыть где-то денег, чтобы купить себе кофе, когда медик вдруг протянула ему стаканчик с чаем, предупреждая мага даже не смотреть в сторону вредной еды до выписки. На этот раз в напиток насыпали сахар. Небольшое послабление от великодушной Нобары-сан. Юджи, честно, был безумно благодарен за заботу, в самом деле попытавшись сделать хотя бы глоток, но, к сожалению, ему понадобилось всего одно касание языка, чтобы отставить чай в сторону. Он отлично понимал, что даже через силу не сможет выпить содержимое. На косой взгляд подруги мужчина пояснил, что просто не хотел портить аппетит раньше времени. Истощённая Нобара легко поверила другу, и Юджи испытал неприятный укол сожаления прямо в сердце за очередную ложь. Посиделки разбавились историей о напряжённом дежурстве сегодня ночью. Её ординаторы впервые принимали двух тяжело раненных на задании магов второго уровня. Урок проходил в экстремальных условиях, и они получили шанс узреть во всей красе мастерство своей наставницы, после чего подростков насильно пришлось отправлять на отдых, пока их несравненная сенсей стабилизировала больных и раздавала указания медсёстрам. Юджи восхищался ей не меньше Ясуки и Иоширо. Его подруга обладала настоящим талантом. В конце Юджи пришёл к выводу, что теперь хотел бы увидеть Мегуми в деле. Получив напоследок пару назиданий насчёт важности всех приёмов и обследований, шаман отправился на обед. Позже он продолжал практиковать физические упражнения в своей новой палате. Ещё с утра Кугисаки распорядилась о «выселении» мага из реанимационного отделения в любую одиночную палату, так как более мужчина не нуждался в личном наблюдении ведущего врача. И вот, перед очередными процедурами шаман как раз занялся гимнастикой и медитацией, уже не боясь, что его засекут. Двуликий исправно бдел. К слову, медитацию рекомендовал тоже он, и, честно говоря, у Юджи не нашлось особых причин не следовать совету. К тому же, она прекрасно помогала настраивать благоприятную циркуляцию проклятой энергии и эффективно гонять магию через ядро по всему телу. Курс вдохов и выдохов также привёл в норму пульс после тренировки и позволил при очередном осмотре сделать вид, что ничем противозаконным Юджи не занимался. На ужине он умудрился найти себе занятного собеседника. Миямото Шин, маг предпервого ранга, единственный, наверное, кто не сторонился его в этом месте, не стрелял пренебрежительными взглядами в спину и не избегал десятой дорогой, особенно когда уличил однажды в дружеской беседе с Нобарой-сан. Он сказал всего одну фразу, заставившую Юджи приоткрыть рот в удивлении и не донести до него палочки, прежде чем поздороваться и представиться, как следует. «Не так страшен чёрт, как его малюют, а?» — громко заявил он, прежде чем кинуть свой поднос напротив тарелок Итадори. Он чем-то напомнил ему Годжо-сенсея в их первую встречу. Наверное, ослепительной улыбкой, игривой манерой речи и любовью нарушать чужие границы. Очень похоже! В остальном же — абсолютная противоположность. Взъерошенные, короткие, иссиня-чёрные волосы, стриженные ёжиком; курносый нос; округлое, живое, улыбчивое лицо, мимические морщинки в области лба. Юджи сразу отметил то, как много жестикулировал этот человек. Пронзительный взгляд кофейных глаз, искрящихся смешинками, так и кричал об энергичной натуре. Он, как и Юджи, не обладал высоким ростом, но тренированное тело, сильные, мозолистые ладони, привыкшие хвататься за оружие, и крепкие ноги Итадори углядел сразу. Они пожали друг другу руки, затем вместе ели всё то, что предлагала больничная столовая и много, очень много болтали. В основном о пустяках. Шин — несмотря на то, что мужчина оказался старшим в компании, он попросил звать себя по имени и без всяких уважительных суффиксов, сам Юджи в итоге настоял на том же — получил ранение на задании, когда изгонял группу демонов в одном из токийских районов. Их насчиталось куда больше, чем говорилось в отчёте, и когда чародей это понял, отступать было поздно, тем более что гнездо духов маг уже разворошил, и при его вынужденном побеге пострадали бы невинные, так что он принял решение сражаться до конца. Усталость привела к ошибке в расчётах, и одна тактика не сработала, как надо. Атака противника пришлась на плечо и правый бок. Когда же последнее проклятие развеялось и сообщение о запросе на помощь ушло, куда надо, Шин позволил себе отключиться. Открыл глаза уже на больничной койке. А позже и вовсе получил стандартный нагоняй от Нобары-сан. В напоминание об увечьях остались лишь неровные шрамы, и сейчас у него также шёл курс реабилитации. Шаманы ещё долго болтали друг с другом, шутили и травили байки, делились мнением о видах проклятого оружия, о боевых стилях, о любимых фильмах и даже о том, как хочется выпить кофе, но нельзя, нарочно растягивая трапезу, пока кто-то из персонала не оповестил пациентов о вечерней прогулке. Тогда-то Юджи вновь вспомнил о тренировках. Ему так не хотелось прерывать беседу с новым знакомым, добрым и лучезарным человеком, внутри которого покоился сильный дух. Про таких говорят: «горячая кровь», но, на самом деле, именно в Миямото ощущался стержень и аналитический склад ума. Ни разу за всё время он не упомянул про демона, дремлющего внутри Юджи, не задал ни единого вопроса на эту тему и уж тем более не глядел косо. Давненько к Итадори не относились как к обычному человеку. Здесь так вели себя только Кугисаки и Мегуми. Остальные уж больно привыкли его ненавидеть. Но Шин словно состоял из другого теста, привычного именно Итадори. Настолько Юджи проникся этим мужчиной, что, наверное, даже мог бы раскрыть ему свой небольшой секрет, но двуликий не дал магу «совершить столь необдуманный, глупый и нерациональный шаг, основанный лишь на тупой наивности». В конце он прошипел что-то про «легкомысленных сопляков, доверяющих всему подряд», и замолчал, грозно так, предупреждающе. В конце концов, Итадори так и не рассказал Шину истинную причину его отлучки, поэтому искренне сожалел о том, что приходилось в очередной раз обманывать хорошего человека, но он и впрямь не мог открыться без пяти минут знакомому. Позже розоволосому чародею с большим трудом удалось ускользнуть от любопытного мага и сбежать на ту самую полянку в глубине рощи. Он облегчённо вздохнул только тогда, когда Сукуна скучающе сообщил, что хвоста за ними нет. И когда ночь уже бросала свои первые, легкие сумерки, мужчина вдруг с треском осознал, что знатно-так задержался и его, наверное, потеряли. А если его потеряли… жди беды. Взволнованный, Итадори покинул своё тайное место и попытался незаметно пробраться в парк. За этим делом его и поймал Миямото, напугав до чёртиков, и двуликий ничего даже не сказал, чёрт эдакий. Темноволосый шаман прислонился к дереву, выгнув каштановую бровь и плутовски ухмыльнувшись. — Надеюсь, ты провёл время с пользой, — подмигнул и ободряюще похлопал несколько смущённого мужчину по плечу. И как только догадался? Ни единого вопроса не слетело с постоянно улыбающихся губ. Наоборот, он начал рассказывать какую-то старую историю, смеялся и пытался рассмешить Итадори, а на подходе ко входу и вовсе попросил подыграть ему. Юджи просто принял безмолвную помощь Миямото. Он сразу раскусил замысел старшего чародея, и оба без лишних проблем преодолели препятствие в виде взволнованного персонала, притворившись, будто бы во время прогулки настолько заговорились, что чуть не вышли на тренировочное поле, предназначенное для учеников техникума, поэтому и опоздали на вечерний осмотр. На них косились одинаково подозрительно, и эти взгляды обещали нарушителям дисциплины не больше не меньше, а ночную клизму от Нобары-сан… Шаманы не могли сдержать ответных смешков, стоически выдерживая мрачное давление. Перед отбоем, когда оба мага уже прощались и собирались разойтись по своим палатам, Шин резко притормозил и, звонко хлопнув себя по лбу, будто что-то важное вспомнил, обернулся и с задорной ухмылкой на губах неожиданно выдал: — Нам нужно обменяться контактами, Юджи! Итадори казалось, что очутиться ещё в более неловкой ситуации просто невозможно, особенно когда чародей предпервого ранга выудил из кармана простых, хлопковых брюк смартфон и, разблокировав, протянул его младшему. Наверное, со своей стороны розоволосый маг должен был сделать то же самое… По скулам и шее лизнуло колючим жаром, уголки губ рассеяно дёрнулись. Обеспокоенный взгляд младшего против воли упал на чужой гаджет. Чёрт возьми! У него ведь был телефон? Был, да?! Последнее время мужчина как-то и без него прекрасно обходился. — Юджи? – от него ждали ответа. — Прости, сейчас не могу, я… потерял свой телефон, — обречённо выдохнув, он прошёлся ладонью по торчавшим в разные стороны прядям, приводя их в больший беспорядок, — Думаю, это случилось как раз на последней миссии. Лицо Юджи мужчине показалось настолько забавным, что в ответ он снисходительно расхохотался. Позже Шин взял с Итадори обещание, что, как только тот обзаведётся связью, обязательно сохранит его контакты, прежде чем выписаться. Таким образом, у Юджи появилась первая пометка на текущее существование в этом мире — купить телефон и новую симку. Наверное, можно попросить об услуге Мегуми, а деньги другу Итадори вернёт чуть позже, как только найдёт стабильный заработок. К слову, эту мысль можно отнести ко второму пункту под названием «поиск работы». *** Следующий день маг провёл похожим образом, только теперь к его небольшим тренировкам добавилась компания Миямото. Уже за обедом Шин шёпотом высказал своё предположение насчёт внезапных отлучек Итадори, тыкнув в него палочками и заговорщически подмигнув. Подмигивание вообще было фишкой этого парня. И, кстати, с выводами насчёт Итадори он не прогадал. Его тёплая улыбка заверила Юджи о сохранности этого секрета до гроба, так что младший мог не бояться. Днём они выбрали местом дислокации палату розоволосого чародея — Шин разместился в ней с удобством. Тогда-то он и поведал товарищу свою тайну: оказывается, всё это время маг «контрабандой» выкупал у самых ловких пациентов сладости, которые те либо сами пронесли, либо приобрели в местном автомате, пока вездесущий персонал не смотрел. Он продемонстрировал Юджи свою коллекцию шоколадных конфет, батончиков, жвачек и леденцов, истекая слюной и радуясь, словно ребёнок. Вот и ещё одна черта, напомнившая ему о единственном человеке, который так и не нашёлся в его новой жизни. Что ж, В таком случае Итадори собирался сам найти его. — Хочешь что-нибудь? — он обвёл рукой разнообразие ярких упаковок и цветастых этикеток, — Я угощаю. Юджи смущённо почесал затылок. — Нет-нет, спасибо, я не буду. — Придерживаешься правильного питания? – лицо Шина удивлённо вытянулось, - О, или у тебя аллергия? — он окинул собеседника взглядом, полным сочувствия. — Нет, просто не люблю сладкое, — он буднично пожал плечами. — Да ладно! — Миямото вскинул голову, и брови его взлетели до корней волос, — Глядя на тебя, парень, никогда бы не сказал. Он собрал аккуратно разложенные сладости и спрятал их обратно по карманам, схватив разве что красно-белую конфету-леденец. Зашуршала целлофановая упаковка. Только вкусность коснулась языка, как старший маг блаженно прикрыв глаза, промурлыкав какой-то комплимент в сторону производителя. — Большое упущение. Позже Шин изъявил желание присоединится к его медитативному сеансу. Они уселись друг напротив друга в позе лотоса, запястья их теперь расслабленно покоились на коленях, веки закрылись, и оба мага начали прислушиваться к себе. Они монотонно прогоняли проклятую энергию от ядра по телу, настраивая концентрацию и наполняя каждую косточку, каждую мышцу и сухожилие магией. Тогда-то Миямото и отметил у Юджи отличный контроль, предполагая, что в лучшей своей форме Итадори явно дотягивал как минимум до первого ранга, а учитывая его связь с Сукуной, то тут и до особого уровня недалеко. — Ты ведь тоже прекрасно контролируешь свой поток, и ядро у тебя сильное, — Юджи не лгал, он в самом деле ощущал плотную ауру, исходившую от старшего, — Ты мог бы сдать экзамен и повысить свой уровень до первого или даже до первого-особого, — он обвёл оценивающим взглядом фигуру напротив, — Мне кажется, тебе бы это не составило труда. — Да-да, я знаю, — но Шин отмахнулся, уперев кофейные глаза в потолок, — Но я не хочу, — он соединил колени между собой, утыкаясь в них подбородком, словно дитё малое, — Обычно в такие моменты я говорю что-нибудь нелепое в качестве оправдания, но тебе, Юджи, открою правду, потому что ты мне нравишься, — он белозубо осклабился, уставившись глаза в глаза на младшего, — У меня есть любимый человек. Её зовут Ацуко, и так уж вышло, что она не-маг. Любовная история, значит... Розоволосый шаман выдал многозначительное «О», с нетерпением ожидая продолжения. И оно не заставило себя долго ждать. — Однажды я хочу сделать ей предложение, а после уйти из мира магии навсегда ради её спокойствия, — он на миг остановился, задумался, подбирая слова, после чего вновь продолжил. С каждой новой репликой его глаза сияли всё ярче, — В своё время я, как и ты, много тренировался и действительно хотел стать сильнее, положить жизнь на борьбу с проклятиями. И это благородная цель, Юджи. Те, кто действительно следует ей — великие люди, — снова короткая пауза, и снова эти смешинки во взгляде. — Но каждый раз, глядя на неё, я понимаю, что для меня в этом нет больше смысла. И я хочу завязать с этим опасным предприятием. Ну, знаешь, поднакопить денег и тихо уйти, затем завести семью, поехать на медовый месяц куда-нибудь заграницу. Она хочет в Париж. — мечтательно, — Завести детей, двоих или троих, именно с ней и только с ней, оставить после себя не просто путь мага, а наследие, — он усмехнулся. Любовь, обожание... Вот что сквозило в каждой новой фразе. — Здесь я оказался по собственной неосторожности. Взял заказ, за который хорошо платят, знал, что может быть опасно, да вот только хотел таким образом побыстрее приблизить тот день, когда будем только мы, хотя я и обещал своей будущей жене, что не буду рисковать. Теперь она очень волнуется, но сюда её никто не пускает. И меня пока не выпускают, — он вдруг понизил голос до шёпота, приложив ребро ладони к щеке, прикрывая рот. Наклонился ближе к собеседнику, — Но Нобара-сан обещала, что проведёт её тайком на территорию техникума, представляешь? И устроит нам свидание. Она святая, не правда ли? Юджи резво кивнул, и, честно говоря, ему впервые захотелось заплакать. Не горько, а именно, что счастливо. Так тронула мужчину история Миямото, его искренность и любовь, что были вложены в каждое слово, пламя в карамельных глазах и невообразимая сила духа. Он всегда был особенно чувствителен к такого рода откровениям. Итадори хотел, нет, желал всем сердцем, чтобы этот человек освободился и жил счастливо со своей любимой. Ни в коем случае не умирал на каком-нибудь задании. И не получал смертельных ранений снова. Ради беззаботной судьбы таких людей, как Шин Миямото и Ацуко, мужчина был готов взять обязанности мага на себя и только на себя. А ведь сколько таких шаманов, которые хотели бы сложить оружие и просто жить? Нанамин тоже хотел. Много лет назад он как-то вскользь обмолвился, что ему нравятся путешествия. Но без надобности его наставник никогда не выезжал. Особенно заграницу. Интересно, где он сейчас в этом мире? Чем занят? Всё ли с ним хорошо? Он должен найти его. Должен свозить в какое-нибудь интересное место. Может, в Европу? Нет, лучше тропический остров где-нибудь в Азии, спокойный, солнечный, с диким пляжем, пальмами, бирюзовой водой и белым песком. Ему понравиться… Он бы и Годжо-сенсею хотел показать целый мир. «Где же вы?...» — Ох, Юджи, я тебя чем-то расстроил? Итадори застыл на миг, вторя собственному сердцу. Юджи почти не чувствовал, как оно отбивает ритм. Все органы будто скрутились, сжались. Замерли. Когда же мужчина оттаял, то сразу понял, что так смутило Шина — по щеке против его воли скатилась одинокая слезинка и громко ударилась о кафель, разлетевшись на дюжину осколков подобно его душе. — А-а-э… нет-нет! Ты тут не при чём, — он зарылся лицом в ладони, пряча пятна румянца и водянистые глаза, — Я просто… вспомнил кое-что. Собеседник дал Итадори какое-то время, прежде чем опустить тёплую ладонь на плечо в ободряющем жесте. Юджи убрал руки и, подняв голову, наткнулся на мягкий взгляд всё тех же кофейных глаз. — Вот что я тебе скажу, Юджи, как бы ни было печально, но без потерь жизнь невозможна. Я знаю, тебе тяжело. Немногие готовы понести ношу, подобную твоей, — пальцы с силой сжались, — Ты не можешь избежать этих самых потерь, но ты способен их минимизировать. Я не так силён, как ты. И я, наверное, слишком эгоистичен в своих желаниях — бросить всё ради одного человека. Но это то, к чему стремлюсь я. И ты тоже имеешь право стремиться к защите своих родных и близких. — Не решай за целый мир, Итадори Юджи. Не пытайся брать на себя слишком много. Хватит и того, что ты уже делаешь. Я вижу, что ты переживаешь. Я это понял ещё вчера, когда увидел, как ты поддерживаешь Кугисаки, а ведь для неё твои слова действительно важны. Врачам, подобным ей, трудно приходится. Но у неё есть семья и друзья. Сейчас это ты, а завтра кто-то ещё, но главное, что вы есть друг у друга, — он задорно хмыкнул, хлопнув мага по плечу, прежде чем убрать руку. От улыбки по лицу Миямото морщинки мгновенно прочертили тонкие дорожки. — Мне не нужно спрашивать тебя, что такое быть сосудом короля проклятий. Ох, да это охренеть какая задачка, парень! Весь мир магии только об этом и шепчется. Но я из тех, кто не верит слухам от третьих лиц о кровожадных убийствах, пытках и насилии, так что я рискнул сам с тобой побеседовать. И не о твоей силе или связи с двуликим, а об оружии, предпочтениях в фильмах и еде, потому что для меня именно это и есть показатель того, насколько ты человечен. — И что я вижу — ты человек, самый что ни на есть настоящий! Сильный маг и надёжный товарищ. И я буду рад, если ты станешь мне другом и останешься им даже после того, как я объявлю округе о своём уходе. Будь уверен, они отвернутся от меня и моего выбора. Да и пёс с ними! Значит, они ненастоящие. По палате пронёсся лёгкий, безудержный смех, полный щекочущего веселья. Шин, кажется, ни капли не расстраивался по этому поводу. И Юджи не смог не засмеяться вслед за мужчиной. Сквозь предательскую влагу, но счастливо. Ему на протяжении последних лет не хватало подобных слов. Он словно поговорил с любящим отцом, несмотря на то, что другой маг был старше него всего на семь лет. — Спасибо тебе, Шин. Мне, правда, стало легче. — Да на здоровье, — непринуждённо фыркнул, отмахнувшись, — Я просто сказал то, что думаю. А теперь давай продолжим твою тренировку, пока нас не погнали на процедуры. Нобара-сан не могла всё никак нарадоваться на твои повысившиеся показатели этим утром. Если продолжишь в том же духе — выписка обеспечена, — на этот раз Миямото выудил из кармана шоколадную конфету в синей обёртке, распаковал, фантик сунул обратно, а сладость закинул в рот. Промычал, наслаждаясь вкусом и тем, как приятно таяла глазурь на языке. Решимости в Юджи знатно прибавилось. Сукуна где-то глубоко в душе приоткрыл один глаз, валяясь на сложенных в ряд черепах. Обвёл округу и закрыл обратно, перевернувшись. В уголках губ спрятались хитринки. Уровень чёрного, бездонного океана только что снизился на несколько сантиметров. Да и он сам прибавил в росте. Чуть-чуть. Уже что-то… Стоило признать, шаман, Миямото Шин, мог бы в своё время достичь некоторых высот в мире магии, учитывая то, насколько умён и проницателен он был. Внутри этого человека таилась сила. Двуликий вновь смачно зевнул, потянулся на жёсткой подстилке, моментально скривившись. Шестиглазый раздери эти каторжные условия! У демона знатно затекала спина от валяния на твёрдом. Да, он действительно мог бы достичь высот... Если бы не самое страшное проклятие, присущее людям. Чародеям и не-шаманам в равной степени. Любовь. Оно поразило чародея до глубины души, настолько, что тот даже готов отказаться от своей истинной природы. И за это он до скрежета зубов презирал всё человечество. Плевать, кто какой силой обладал. У каждого из них была общая слабость, которые многие воспринимали как силу или того хуже, жизненный путь. То, ради чего нужно жить. Нет. Король не понимал, как можно отказаться от величия всего мира ради чувств к ещё более жалкой букашке. Не понимал. И боялся. Потому что не знал, как с этим бороться. И как противостоять. Страсть. Похоть. Жажда. Всё одно. Ну а любовь — это нечто иное, совершенно абстрактное. Проклятиям не дано её понять. Именно поэтому Итадори подобная учесть коснуться ни коим образом не должна, иначе даже наличие двадцати пальцев в его теле не спасёт их от разрушительных последствий. Продолжение следует...