Задержись со мной в этом мире навсегда

Tears For Fears — Everybody wants to rule the world

…За двенадцать лет до основных событий… — Вот чёрт! И как понять, куда теперь идти? — Юджи оглянулся на пёструю, неширокую улицу, украшенную бумажными фонариками с символами кандзи и изображениями различных животных, и обречённо вздохнул. То тут, то там сновали местные жители и туристы со всех соседних префектур, приехавшие поблагодарить богов за удачный урожайный год и насладиться атмосферой веселья под аккомпанемент салютов и традиционной музыки. Один только Юджи умудрился потеряться во всей этой фестивальной мешанине. Парень вновь уткнулся в карту, рискнув всё же свернуть на одну из многочисленных узких улочек большого города, что так удачно прорезалась между двумя традиционными постройками. Вот куда? Куда все убежали?  Он ведь отвернулся всего на мгновение, чтобы проследить за тем, как подготавливают огромную платформу для будущего шествия, а когда вновь обратился к своим друзьям, вдруг обнаружил, что стоит посреди улицы, переполненной народом, в полном одиночестве.  — Как они могли бросить меня здесь одного?! — вслух возмутился маг, не глядя обогнув встречную парочку, вышедшую из лавки, уютно спрятавшейся в этой самой улочке, — Ну вроде если пойду сюда… а потом поверну направо… выйду на Марутамати-дори или… если пойду налево, то выйду сразу к саду… вроде бы… И подросток действительно повернул налево, пока прямо перед его носом не выросло неожиданное препятствие в виде сплошной стены из камня.  — Чёрт! Опять тупик! —прошипел сквозь зубы и вновь проследил маршрут по карте, судя по всему, абсолютно бесполезной в его руках. Затем он перевернул её и, с треском осознав, что всё это время держал путеводитель верх ногами, выругался от души, попутно смяв бумагу и сунув в рукав тёмно-синей юкаты. Рядом со входом в ту самую лавку хозяева выставили дерево из бумажных фонариков и развесили небольшие гирлянды. Кажется, они торговали сувенирами и, как и все магазины в Киото, демонстрировали кое-какие реликвии прохожим, чтобы привлечь богатство.  Здесь, совсем близко, располагалась площадь с императорским дворцом, куда на парад стекались тысячи людей, чтобы понаблюдать за микоси и взглянуть на ребёнка, избранного в качестве тиго для Гион-Мацури.  Но, чёрт побери, Итадори заблудился и, бродя по многочисленным улочкам старого Киото, мог бы и вовсе не попасть на шествие. Ещё и как назло телефон, которым в целом нечасто приходилось пользоваться, остался в рёкане вместе с остальными вещами.  Такими темпами Юджи рисковал пропустить всё веселье, что подростка абсолютно не устраивало.  Вот если бы была дорога, ведущая по прямой без всех этих дурацких поворотов и развилок, обычно только усложнявших путь; и он бы точно знал, где именно расположилась платформа с тиго и его носильщики, то уже давно застолбил бы местечко в первых рядах… Золотисто-карие глаза вдруг обратились туда, где начинался край крыши одной из матия, после чего вновь устремились на выход из длинной, узкой улочки. Ну, вроде, свидетелей быть не должно… Он закусил нижнюю губу и вновь вернул свой внимательный взор к покатой крыше дома. Более не думая, Юджи вложил в стопы необходимое количество проклятой энергии и, оттолкнувшись, приземлился прямо на черепичное покрытие. Большое скопление людей в ярких одеждах удалось углядеть аж через четыре квартала, как и ворота, ведущие в императорский дворец, и Юджи решил, что быстрее всего доберётся до места как раз по крышам двухэтажных строений. И тогда он точно не упустит ничего интересного, а потом, если повезёт, найдёт в толпе и остальных ребят. Главное — никуда не сворачивать. Перескакивая деревянные выступы, он шагнул на гладкую прямоугольную балку уровнем выше и тут же побежал вперёд, легко перепрыгивая неширокие улицы между зданиями. Вряд ли в этой суматохе до него хоть кому-то будет дело. Юджи на это очень рассчитывал. Но надолго радостные мысли не задержались в голове подростка, вытесненные каким-то тревожным чувством, зудящим на подкорке. Итадори замедлился и прислушался к собственным ощущениям. Брови сползли к переносице, и он нахмурился. Казалось, словно нечто… следило за ним, прожигая пристальным взглядом. Мальчишка моментально подобрался, аккуратно оглядевшись. С оживлённых улиц на него особо не смотрели: люди переговаривались друг с другом, покупали угощения, танцевали и смеялись, радуясь празднику. Тогда неужели это… проклятый дух? Нет, чутьё не бунтовало, значит точно не демон. Эти глаза, цепляющие каждое его движение, не несли явной угрозы, они, скорее, были… любопытными. Как у ребёнка.  Юджи покосился в сторону — рядом цвёл императорский сад, одна из популярных киотских достопримечательностей — и, заинтересованно обведя двумя золотисто-карими огоньками округу, наткнулся на то, чего никак не ожидал найти. — О! — вырвалось удивлённое против воли. В ответ на него воззрились две льдинки, красиво переливающиеся на свету от лазурно-зелёного до глубокого синего. И смотрели они так внимательно и строго, что Итадори действительно захотелось расхохотаться, потому что принадлежали эти драгоценности самому настоящему ребёнку, что до этого наверняка беззаботно разгуливал по территории, возясь в траве и разглядывая здешние цветы.  Ветерок всколыхнул непослушные белые пряди и, поиграв с ними всего мгновение, оставил причёску мальчугана в полном беспорядке. Крохотные ладошки разгладили складки на юкате, сотканной из белого шёлка с голубыми узорами в цвет глаз, когда мальчик выпрямился, всё ещё не сводя пристального взора с нарушителя его спокойствия. Взрослых рядом не наблюдалось, и в сознание закралась мысль, что мальчишка мог заблудиться. Прямо как и сам Итадори. Не удивительно, если это было правдой. Всё-таки в разгар фестивалей происходило всякое. Хотя… ребёнок не походил на потеряшку, весь такой собранный и серьёзный. Он чем-то напоминал Мегуми с его аристократически прямой осанкой и какой-то пренебрежительной ноткой, запрятанной за бездонной глубиной чернеющей радужки.  Юджи прищурился.  Странный малый… и, судя по тому, как проклятая энергия пронизывающими до костей волнами исходила из крохотного тельца, тот и сам был магом. Наверняка ещё и выходцем из именитой семьи. Ну, не его это дело. В Киото прибыло достаточно шаманов для участия в фестивале, удивляться нечему. Впрочем, Юджи это не особо волновало. Он уже итак опаздывал к началу церемонии, так что… — Почему ты бегаешь по крышам? — раздался вдруг уверенный голос за спиной подростка, когда тот собрался прыгнуть на забор, которым был огорожен сад, — Это странно. — А? — Юджи притормозил и вновь повернулся к мальчишке. Тот склонил голову к плечу, приложив указательный палец к подбородку. Он всё также смотрел на Юджи, и этот взгляд от чего-то заставлял мага поёжиться. Мальчишка будто считывал работу каждой клеточки тела Юджи — до того эти холодные глаза, вобравшие в себя все оттенки синего и голубого, казались… неземными.  Стоп. О чём этот ребёнок его спросил? Он же что-то спросил, да? Юджи завис на целую минуту, приоткрыв рот, прежде чем вымолвить из себя рассеянное: — Что? — Ты глухой, да?  Кто глухой?  Он?! Юджи даже как-то растерялся от такой прямолинейности и, по инерции оглядевшись по сторонам — вдруг всё же не про него? — вновь остановился на незнакомце, изумлённо выгнув тёмную бровь. — Чего?  Реакция мага мальчишку, видимо, совсем не впечатлила — он уставился на старшего, как на последнего идиота — и на лбу красивого личика образовалась красноречивая складочка. Беловолосый юноша явно сердился, и Юджи умилился бы этому зрелищу, если бы не… — Ты, похоже, ещё и тупой, — звучало отнюдь не вопросительно, и мальчишка отвернулся, — Ненормальный, — недовольно заключил он и сцепил руки за спиной, кажется, потеряв всякий интерес к Итадори. Юджи несколько озадачило такое надменное поведение. Похоже, он нарвался на избалованное дитя… Что ж, бывает. Но если эта малявка думала вывести его из себя такой дешёвой провокацией… ха! Мелочь явно не на того напала. Целый год общения с бывшим Зенином давал свои плоды. Итадори хмыкнул и, буднично пожав плечами, устремил оценивающий взор к начинающей набирать обороты толпе людей на площади близ дворца. Он готовился перепрыгнуть с одного края на другой, как вдруг услышал взволнованный оклик. — Э-эй. Ты… уже уходишь?  О Боже. Видимо, не судьба ему добраться до парада сегодня.  — Эм, ну… да? Мне здесь незачем задерживаться. Глаза — эти два сияющих драгоценных камня — выглядели как-то слишком… испуганно. Они бегали по сторонам, выискивая что-то по округе, пока вновь не остановились на Юджи. Подросток насторожился.  — А… а разве ты… не хочешь, чтобы я тебя… благословил?  Старший шаман по-совиному моргнул — брови тут же подлетели к линии роста волос, а лицо вытянулось в изумлении.  Что, чёрт возьми, это значит? Он не ослышался сейчас? — С чего я должен хотеть твоего благословения? — невозмутимо потребовал юноша, вдруг действительно заинтересовавшись мальчишкой. И правда, кем этот ребёнок себя возомнил? Мальчишка сделал несмелый шаг навстречу, выглядывая из-под белой чёлки совсем невинно, словно и впрямь не знал, как ответить. Юджи уставился на него в ответ, не уверенный, стоит ли вообще продолжать этот диалог. Но что-то всё же заставляло его оставаться на месте и… думать. Много думать. И отнюдь не о празднике. В конце концов старший шаман тяжело выдохнул, пропуская всё своё негодование через лёгкие, выпуская накопленное в мир, и тут же расплылся в своей самой милой улыбке, рискуя задержаться здесь надолго. Что ж, пускай вблизи он и не увидит будущего наследника клана Годжо, но на шествие позже в любом случае успеет. Вряд ли юный маг, в свои годы уже прозванный сильнейшим, сейчас чем-то принципиально отличался от своих родственников или других детей в целом. Судя по всему, Итадори итак уже наткнулся на кого-то из его семьи. Скорее всего, вот этот дерзкий малец родился в какой-нибудь побочной ветви. Фушигуро ему однажды рассказывал, как такое происходит и что именно к этому приводит. Некоторых отпрысков со временем, кажется, даже причисляют к прислуге… или он это говорил про обделённых проклятой силой…? Ай, неважно, кто его знает, почему этот мальчишка без дела тут слонялся. Вдруг он сбежал! Или, что хуже, всё-таки потерялся. Подросток шагнул на колпак заборного столба и спрыгнул вниз, как-то быстро забывая, что территория сада как бы была закрыта на время фестиваля. Семья Годжо тоже обосновалась где-то здесь. Но кого это волнует, так это точно не Итадори Юджи. — Итак, где твои родители? — потоптавшись на месте и поправив сбившуюся юкату, Юджи осмотрелся, — Или хоть кто-то из взрослых? Между тем мальчишка явно растерялся, сбитый с толку неожиданным решением подростка остаться. Глаза его расширились, когда Итадори остановился всего в нескольких шагах, и он поспешил увеличить расстояние между ними, отшатнувшись от него, словно от прокажённого. И настолько его движение оказалось неуклюжим и резким, что ребёнок умудрился споткнуться о собственные ноги.  «Вот чёрт!» Старший маг быстро оказался рядом и тут же поймал ребёнка, предотвращая его падение. И весьма вовремя. Маленькое тельце завалилось назад, и, если бы не Юджи, вовремя схвативший за томоэри, мальчик точно бы упал и сильно ударился затылком. — Осторожней же надо… — за всю свою жизнь Юджи в первый раз терялся в чьих-то глазах. Теперь он не просто видел эти два бездонных колодца, в которых отражалась вся небесная синева, — Юджи тонул в них, захлёбывался этой яркой лазурью и совершенно не желал быть спасённым… настолько его завораживали эти льдинки. Большая ладонь крепко держала за приятный материал одежды, пока другой рукой подросток тянул мальчишку к себе, возвращая тому вертикальное положение. Каждая частичка тела вибрировала и дрожала от невообразимой энергии, переполнявшей столь крохотное существо. Юджи невольно сжал плечи мальчика, когда собственная сила странно отреагировала на внушительную ауру мальчика. И пришёл подросток в себя лишь тогда, когда углядел скопившиеся слёзы в уголках чужих глаз. Губы ребёнка задрожали, и лицо вмиг сделалось бледным — он действительно готовился заплакать, и Итадори совсем не знал, что с этим со всем делать. — Эй-эй, всё хорошо! — он отпустил мальчишку, словно обжёгшись, и отступил на два шага назад, выставив руки перед собой, — Смотри, я тебя больше не держу, я… Но было уже поздно. По круглым, раскрасневшимся щекам покатились большие горячие слёзы — кажется, шаман всё-таки чем-то его напугал. Чёрт! Нервная система Итадори Юджи могла выдержать всё и даже больше, но даже она терялась от вида плачущего ребёнка. Паника нарастала в геометрической прогрессии, скручивая желудок подростка в узел. Предательский комок застрял в горле, и всё, что действительно мог делать старший шаман, — это боязливо озираться по сторонам в надежде привлечь как можно меньше внимания, бесполезно размахивая руками. Где-то неподалёку раздавались крики людей. Похоже, они кого-то потеряли и теперь активно искали, окликая по имени. Звуки становились всё ближе, и Юджи особенно сильно ощутил, что Гион-Мацури обещал быть во всех смыслах жарким… *** …Наши дни… К северу от Токио высились лесистые долины, в чьи непролазные дебри, как думал Итадори, вряд ли доводилось забираться хоть одному здравомыслящему человеку. И правда, зачем кому-то такие трудности, если, конечно, не требовалось что-то спрятать или… спрятаться самому. За всё путешествие магу часто встречались узкие лощины, поросшие деревьями с причудливо изогнутыми стволами и столь густыми кронами, что ни одному лучу солнца не удавалось пробиться сквозь их своды и поиграть на поверхности умиротворённо журчащих ручьёв. По отлогим каменистым склонам холмов он взглядом золотисто-карих глаз находил удивительные вещи, о которых раньше и вовсе не знал: например, старые фермерские угодья, когда-то служившие точками для рабочих, сеявших рис на полях недалеко от этих самых рощ. Видимо, поля давно уже были заброшены, и теперь на их месте высился лес. Полуразрушенные, приземистые строения скрывали в своих стенах вековые секреты традиционной Японии. Там повсюду царило запустение: в стенах сараев нередко зияли дыры; где-то и вовсе не было ни стен, ни крыш; а раздвижные двери и вовсе сгнили — не осталось в них ни клочка тонкой, рисовой бумаги. Местные жители покинули эту территорию много лет назад, когда поняли, какая нечистая сила тут бушует. Знающие люди предпочитали здесь не задерживаться, обходя по широкой дуге проклятые места. Юджи и сам понимал, почему: лес, в который его так отчаянно заманивал наёмник, буквально исторгал из себя злую энергию. Где-то здесь располагалась червоточина, откуда лезли жуткие твари. Несколько таких маг встретил по дороге и сразу убил, не раздумывая ни секунды. В разные эпохи сюда отправлялись шаманы бороться с аномалией, но очень скоро все они либо бесследно исчезали, либо их тела через время находили изорванными в клочья. Что-то произошло в этих землях ещё тысячелетия назад, и теперь то тут, то там рождалось проклятие за проклятием. Куда ни посмотри, царила мёртвая тишина, и слишком уж много сырости таил в себе настил из мха и перегноя. Ни шелеста птичьих крыльев, бьющих о воздух в небесной выси, ни стрекота кузнечиков, скачущих в траве, ни следов зверя на поросших редкой зеленью тропках. Ничего. На целые мили. Словно вымерла вся живность. И до того эти долины казались какими-то нереальными, словно сошедшими с гротескных картинок древних, колдовских свитков, что даже Сукуна внутри заметно оживился. В один момент демон как-то весь подобрался и, ёрзая на каменном троне, нетерпеливо подался вперёд. Уголки губ Итадори предательски дёрнулись, когда кожа под нижними веками ощутимо натянулась, являя миру вторую пару глаз. Король проклятий нисколько не скрывал своего любопытства, сверкая багровой радужкой, пока пробегал оценивающим взглядом по округе. — Ты знаешь, что именно случилось в этом лесу? — Юджи как раз пробирался через густой кустарник, когда интерес к истории этих мест перевесил желание провести последние пару километров до пункта назначения в блаженной тишине без язвительного демона, чей дикий смех и оскорбительные комментарии раз за разом разрывали черепную коробку изнутри, — Почему люди здесь не задерживаются, маги пропадают, а негативным эмоциям нет конца? Атмосфера этого места прямо-таки… действует на нервы, — под конец маг скорчил гримасу и, передёрнув плечами, схватился за очередную ветку, оттягивая её в сторону так, чтобы та оказалась как можно дальше от лица. Рёмен отозвался не сразу, сперва, кажется, даже прочистил горло, перед тем, как гаденько так ухмыльнутся. Это заставило Юджи моментально закатить глаза. Ну, начинается… Шаман собственным желудком чуял, что эта сволочь явно ждала, когда маг дозреет до вопросов и позволит-таки великому королю просветить свой «тупоголовый» сосуд во всех аспектах. Дождался, чтоб его. Юджи действительно было интересно. Но он уже жалел, что вообще решил заговорить с демоном. — Да ну, сопляк, — внутренние органы сжались от прокатившейся по ним вибрации, следовавшей за ехидным рокотом, — Ты сунулся в такое место и при этом ничего о нём не знаешь? В вашей школе для шаманов чему-то стоящему вообще учат? Или слабоумие и отвага — наше всё? — мерзкое хихиканье, сопровождавшее любое объяснение демона, также не заставило себя долго ждать. О, ну да, куда же без словесного яда, разъедавшего всё на своём пути? Сукуна помедлил всего секунду, после чего продолжил тоном, чуть менее насмешливым, чем обычно, но при этом приправленным некоторыми нравоучительными нотками, — Когда-то давно здесь сражались два сильных мага. Собственно, на этом же месте они и поубивали друг друга. Теперь их мстительные сущности, не знающие покоя, населяют здешние леса. Ну и, конечно, по мере возможности отравляют их, — он сделал короткую паузу, после чего расплылся в плотоядном оскале, расслабленно потягиваясь на своём уродливом камне, разминая затёкшие конечности, — Я нахожу это весьма ироничным, — когтистая ладонь сжала подбородок. Рёмен состроил задумчивое выражение, после чего вполне бодро отозвался. В голове раздался громкий хлопок — король врезал по трону кулаком, громко расхохотавшись. И Юджи тут же поморщился, — Ты так не думаешь, а, сопляк?! Это так похоже на нас! Юджи долго не отвечал, и демон действительно успел потерять интерес к беседе, да и к злополучному месту в целом, постепенно успокоившись. Он больше предвкушал битву с человеком, чья сила абсолютно не зависела от проклятой энергии. Силён ли он настолько, чтобы равняться хотя бы с Шестиглазым? Вопрос, на который он очень хотел знать ответ. Так что сражение обещало быть занимательным. — Нет, я так не думаю. Другой мир — другие правила, — позже серьёзно заявил Итадори, выбравшись из леса на выжженное солнцем поле. Сукуна уже и забыл, о чём спрашивал эту тушку, вопросительно выгнув бровь. Но Юджи объяснять не спешил. Он о многом думал и отвечал скорее для себя, ощущая где-то на краю сознания сильную ауру наёмника. Тёмные брови сошлись на переносице, а кулаки с силой сжались. Вот такой вид мага Рёмену нравился куда больше: он жадно облизнулся, ведомый инстинктом хищника, полностью настроенный на… охоту, — Мы собираемся победить и спасти Ясуки и Кугисаки. Сукуна хмыкнул, но предпочёл на этот раз остаться безмолвным. На заложников ему было плевать, а вот битва с таким противником, как Тоджи Фушигуро, стала бы неплохим катализатором его силы. Это приблизило бы Сукуну к… возрождению. Пускай и в ином мире. Но кого это волнует, когда королю проклятий в любом случае есть где разгуляться. Он зарычал. — Давай сегодня повеселимся на славу, сопляк! *** Тоджи шагнул на проплешину, оставленную, судя по всему, недавно полыхавшим в этих краях лесным пожаром. Целое поле серого безмолвия, въевшегося в здешние долины и луга, выглядело как капля чернил, впитавшихся в бумагу. Оно окружало наёмника со всех сторон. Ветер играл с пеплом и белой пылью, поднимая труху в воздух. Здесь не было ни малейшего признака растительности. Редкие деревья имели странный, какой-то совсем нездоровый вид, а по самому краю выжженного пятна стояло и лежало немало мертвых гниющих стволов. Но Тоджи Фушигуро обстановка этого богом забытого места волновала в последнюю очередь, как и духи, населявшие проклятые места. В этих долинах, полных чертовщины и жутких легенд, легче всего было затеряться. И если биться, то только там, где можно разойтись на полную катушку, а всё остальное не имеет значения. Рубец, пересекающий уголок рта, слабо дёрнулся — в опасном оскале сверкнул ровный ряд зубов. Тоджи поудобнее перехватил круглую рукоять Перевёрнутого копья Небес и, вскинувшись, тут же устремил свой хищный взор на появившегося из зарослей мага. Ментолово-зелёный взгляд, горящий из-под чёрных, словно смоль, прядей, заставлял кровь в венах бурлить и смешиваться с проклятой энергией. Крепкие мышцы под бледной кожей мужчины напряжённо перекатились, и он встал в боевую стойку. Всё, чего он хотел, так это реванша. Сражение один на один с одним из сильнейших. И даже если что-то пойдёт не по плану, у него всё ещё была та девчонка, хорошая подстраховка и полезный козырь. — Неважно, с кем из вас двоих мне предстоит сражаться, — лёгкий смешок сорвался с губ Фушигуро, в потемневшей радужке искрилось настоящее безумие, смешанное с азартом, — Плевать, Итадори Юджи ты или король проклятий Рёмен Сукуна, — он сделал шаг и, вдруг сорвавшись с места, внезапно растворился в воздухе, на секунду заставив Итадори растеряться, — В конечном счёте вы оба всё равно сдохнете! *** …В это же самое время… В голове нещадно звенело, а бедро продолжало пульсировать и ныть от страшной боли, но заниматься раной времени не было. Она должна выбраться отсюда и… чёрт подери, предпринять хоть что-нибудь! У Фушигуро в руках её ученица, и теперь наёмник собирается шантажировать Итадори, чтобы побыстрее прикончить. И замешано в этом во всём их дорогое начальство! Зная всё это, как Кугисаки может сидеть на месте в ожидании… чего? Чудесного спасения?! Это смешно. — Ты уж прости, — нервный смешок сорвался с её бледных губ, и она перевернула мёртвое тело на спину, — Но ты мне должен, так что не обессудь. Онемевшие пальцы порылись в карманах чужого пиджака, после чего ладони беззастенчиво скользнули по брюкам, похлопывающими движениями выискивая нечто очень и очень нужное. И нет. Медик не занималась мародёрством, как можно было подумать. Её интересовала пара предметов, точно имевшихся у Кона. — Да! Нашла! — Кугисаки победно вскрикнула, сжав в руках мобильник и зажигалку. Она знала, что в любой момент из-за сильного истощения может отключиться прямо на месте, ведь кто знает, какого паразита подсадил к ней Фушигуро, и сколько она протянет с такой раной. Всё, на что девушку хватило, — это убийство всего одного гада. — Теряешь хватку, Кугисаки, — она вновь усмехнулась, разглядывая кончики пальцев. Те заметно посинели, что ей, как квалифицированному врачу, о многом говорило. Она дала самой себе около пятнадцати минут. За это время девушка хотела привести свой план в действие. — Вот если бы я только знала чёртов адрес, до этого бы не дошло! — кинула она напоследок и, тяжело дыша, чиркнула кресалом, зажигая фитиль. На глаза попалась белая хлопчатобумажная занавеска. Ну что ж, проблем с тем, что лучше всего поджечь, явно не предвиделось. Взгляд скользнул к прикроватной тумбочке с фотографией женщины с ребёнком. Судя по всему, это были мать и дочь. Обе ярко улыбались, и одна обнимала за плечи другую. — Мне жаль, — она закусила внутреннюю сторону щеки до боли, искренне испытывая вину перед этими людьми, чью квартиру собиралась прямо сейчас поджечь. Она ничего не знала о них, но чувствовала, что здешнюю семью постигла не самая завидная участь… Кугисаки поднесла огонь к краю занавески, и та мгновенно полыхнула. Яркое пламя стремительно распространилось по ткани, добираясь до занавешенных окон. И пока пожар разгорался, Нобара поспешила выползти из спальни по направлению к ванной, стараясь не обращать внимание на сильное головокружение. Нужны полотенца и вода. Много полотенец и воды, чёрт! Руки тряслись, но девушка продолжала перебирать ими, двигаясь вперёд, стараясь опираться на бок, лишь бы не разбередить рану с торчащим в ней лезвием. Едкий дым вывалил из комнаты, и теперь она старалась дышать через раз, чтобы ненароком не задохнуться. — Ну же, давай, Кугисаки, ты можешь! — процедила сквозь зубы девушка, зажмурившись, и тут же потянулась к двери, ведущей в ванную комнату, — Дерьмо! — зацепившись ослабевшими пальцами за ручку, она буквально ввалилась в маленькое помещение, — Это… тяжелее, чем я думала! — вымученно застонала и приложилась щекой к холодному кафелю, лёжа на животе. Но приближающийся огонь подгонял скорее подняться на локтях и закрыть за собой дверь. Перерыв имеющиеся ящички, она благодарила людей, когда-то живших здесь, за то, что полотенца хранились именно в этой комнате. Намочив махровую ткань водой, медик заткнула ими щели в двери, впрочем, не возлагая на это больших надежд. Но её состояние не позволяло девушке предпринять больше мер. Она отползла подальше от выхода и, прислонив одно из полотенец к лицу, прикрыв им дыхательные пути, устало привалилась к стенке. Рука всё ещё сжимала телефон. Модель была одноразовой и явно не новой, но Нобара всё же рискнула набрать единственный номер, который уже давно заучила наизусть. Спустя пару минут ей ответили. — Саори, — после череды раздражающих гудков Кугисаки услышала взволнованный голос любимой девушки. Медик прикрыла глаза, и затуманенное слабостью воображение тут же нарисовало её яркий образ, вмиг рассеивая темноту: лимонное платьице из приятного на ощупь материала, то самое, которое они выбирали вместе; длинные каштановые волосы, перевязанные резинкой; тёмные глаза-омуты, восторженно сверкавшие при каждом взгляде на раскрасневшуюся Нобару; розовые губы, растянуты в милой улыбке, так и просящие поцелуя. Сердце, истосковавшееся по теплу нежной кожи Саори и её неповторимому цветочному запаху, при мысли обо всём этом забилось раненой птицей, рискуя пробить рёбра. — Да, дорогая это я. Послушай… погоди, Саори, позволь мне сказать кое-что важное. Я обещаю, объясню всё позже… Сейчас у меня очень мало времени. И мне нужна твоя помощь, дорогая, — она помедлила всего минуту, после чего облизнула пересохший губы, собрав свои последние силы по крупицам, — Я хочу, чтобы ты как можно скорее связалась с Изао-саном и Фушигуро. Сообщи офицеру о пожаре в многоквартирном доме. Точный адрес не знаю, но это поможет сузить круг поиска по Токио… Да, и… я вроде как ранена и сама не справлюсь… Нет-нет, не переживай, это не смертельно, но хорошо бы поторопиться, — она усмехнулась совсем невесело, даже не пытаясь успокоить начавшие набирать обороты рыдания на другом конце. Глаза ужасно слипались, и чем дольше Кугисаки говорила, тем тише становился её и без того хриплый голос, — За дверью творится настоящий Ад… здесь становится жарко… — она отчётливо слышала, как трескались и лопались предметы, поглощаемые жаром огня. В нос забивался запах чего-то палённого, — Прости, что заставила поволноваться и что опять позволила работе убить все наши планы, — она прижала одно из полотенец покрепче к ране, замечая лужицу крови, скопившейся под бедром, — Обещаю, я вернусь и обязательно исправлюсь. Саори… я очень-очень люблю тебя… И связь прервалась. Нобара отбросила одноразовый мобильник, ставший абсолютно бесполезным, и, скатившись вниз по стеночке, свернулась калачиком на полу. Руки обвили дрожащие плечи. Как врач, она знала, что засыпать в такие моменты категорически запрещено — Нобара должна контролировать своё состояние и не поддаваться сонливости. Но… как человек, уставший беспрерывно бороться за жизнь, она просто не могла выдержать такого давления. Внутри что-то блокировало потоки проклятой энергии, не давая им пробиться к ране, чтобы если не залечить её полностью, то хотя бы сдержать кровь и процесс отмирания тканей. Её попытки были тщетными, и девушке в таком случае оставалось лишь ждать и надеяться, что Саори вместе с Изао и Фушигуро ни за что не позволят ей сгореть здесь заживо. — Ясуки… — прошептала одним губами. Мысли об ученице не отпускали даже сейчас, и она только сильнее сжалась, позволяя рыжим прядям в беспорядке разметаться по белому, словно мел, лицу, — Прости меня… Сознание ускользнуло от неё слишком незаметно. Настолько, что девушка и впрямь провалилась в забытие, хотя очень пыталась не допустить этого, всякий раз надавливая на рану, чтобы прийти в себя с помощью болевого рефлекса. И эта оплошность стоила бы девушке жизни, если бы не влетевшие в горящие апартаменты спустя несколько минут Шин и Фума. — Чёрт! Ну и Ад!!! — прошипела девушка, нейтрализуя встречный огонь своей проклятой техникой и эффективно расчищая им путь. Она тут же кинулась в сторону кухни, прося Миямото проверить уцелевшие комнаты. Рэнкэцу кричала что-то о завесе, которую неплохо бы выставить в этом районе, и вообще стоило бы взять все хлопоты на себя, но мужчина её почти не слушал, наткнувшись на отключившегося медика. — Фума-чан! Заканчивай с тушением пожара! Я нашёл Кугисаки-сан, — он присел перед ней, прощупывая пульса на шее. Лоб прорезали еле заметные морщинки — Шин задумчиво нахмурился, и, получив неутешительные результаты, тут же вскинулся, обеспокоено оглядев Нобару, спешно потянувшись за телефоном в карман, — Я прямо сейчас свяжусь с Иоширо. Нам срочно нужен врач! *** ...Где-то посреди проклятого леса... Первый удар пришёлся со спины, но Юджи успел во время увернуться от замахнувшегося на него клинка, увеличивая между собой и противником расстояние и выставляя руки для защиты от следующей атаки. — Где Ясуки и Кугисаки? — сорвался с языка решающий вопрос, пока Итадори заносил кулак, чтобы в итоге попасть по воздуху. Не хотелось калечить Тоджи до того, как он раскроет все карты. Но ответа так и не последовало — глупо было этого ожидать — зато под рёбрами вдруг завозился Сукуна. «Внимательнее, сопляк!» — рыкнул демон, и желудок мага моментально скрутился, когда неведомая сила вдруг оторвала его от земли и, поднимая в воздух, моментально переместила на другой конец поляны. Фушигуро появился прямо перед ним, в прыжке вынимая свободной рукой вакидзаси изо рта проклятой гусеницы, обвивавшей его шею и торс. Юджи готовился к удару проклятым копьём, никак не ожидая, что наёмник припас ещё немало оружия для его убийства. К слову, он отлично фехтовал обоими руками, равномерно распределяя силу, и теперь готовился нанести удар по открытому месту. «Рассечение.» — раздался громоподобный рокот в голове, и рука тут же сама метнулась таким образом, словно подбрасывала клинки. Лезвие вакидзаси молниеносно разлетелось на мелкие кусочки. Брызнула первая кровь — атака задела Тоджи, разрывая бледную кожу, оставляя на запястье и предплечье десятки глубоких царапин. «Чёртов ублюдок вовремя ушёл с линии атаки… — недовольно цыкнул Сукуна, через нижнюю пару глаз наблюдая за тем, как далеко отскочил Фушигуро, — А я так хотел снова лишить его руки.» Между тем Итадори не терял подаренного демоном шанса, предугадав момент, когда Тоджи остановится, и в этот же самый момент нанёс удар, сопряжённый проклятой энергией, из нижней позиции, заставив противника отступить и на несколько секунд потерять ориентацию в пространстве. В следующую секунду шаману удалось поймать нужный ритм, и он бросился прямо на наёмника, заводя кулак для «Чёрной молнии». Вспышка яростной энергии прострелила от локтя и прошлась чистейшим разрядом прямо по крепкому телу Тоджи, вынуждая того согнуться и опереться на рукоять клинка. Но Итадори всё ещё не мог прикончить наёмника, что неимоверно выводило из себя короля проклятий. И его недовольство ужасно давило на нервы, заставляя раздражаться с каждым разом лишь сильнее. Последней каплей стал проявившийся на ведущей руке выше запястья чёрный рисунок в виде двух колец и отросшие когти. «Сукуна, что б тебя, прекрати вмешиваться! Я знаю, к чему ты пытаешься подвести. И мой ответ по-прежнему — нет.» Черепная коробка взорвалась презрительным фырканьем. «Ой, да кто тебя вообще спрашивает. Без меня тебя, идиота, давно бы уже покромсали! И чем? Обычной овощечисткой? Стыдно должно быть, сопляк.» Юджи не смог сдержать собственного недовольства, мысленно скривившись. «Дожили. Меня отчитывает король проклятий, демон, которому отродясь неведомо такое чувство как стыд.» «Захлопнись.» «Это ты тут комментируешь происходящее с первых рядов.» А тем временем обе пары глаз метнулись к противнику. — Повторяю вопрос: где Кугисаки и Ясуки? — со скрытой угрозой в голосе произнёс Юджи. Тоджи сплюнул кровь и посмотрел прямо в глаза мага, нахально и как-то слишком уверенно, словно прямо сейчас не сдавал свои позиции шаману. Хищно оскалившись, демонстрируя клыки, испачканные багровой жидкостью, он выглядел так, будто только что кого-то растерзал. И Итадори внутренне всего передёрнуло от открывшегося вида, от сильной жажды, сверкавшей в темноте затопившего зелень радужки зрачка. Сукуна же словно вторил желанию Фушигуро, нетерпеливо вцепившись руками в подлокотники до растрескавшегося в крошку камня. «Ну же, сопляк, дай мне сразиться с ним. Я его быстро разговорю», — облизнув губы длинным языком, король будто попытался распробовать это давно забытое чувство предвкушения хорошей охоты. И голос его при этом сделался таким глубоким и хриплым… таким заманчивым и дьявольски завораживающим, что по каждому позвонку Юджи скользнула липкая дрожь. Сукуна не требовал. Теперь он просил, готовый на всё, лишь бы ему дали ввязаться в хорошую драку. Акклиматизация, видимо, началась. Привыкание к новым условиям, не иначе… От этих мыслей маг состроил выражение, полное отвращение, и помотал головой. «Сказал же, что нет.» — безапелляционно заявил он, в очередной раз бросаясь на Фушигуро. Итадори мог поклясться, что слышал, как развалилась остальная часть трона, растрескавшись на части. Его величество с большим трудом выносило отказы... Но Юджи как-то не торопился исправляться или приносить за это извинения... Обойдётся. И всё же явное присутствие Сукуны в качестве подстраховки от чего-то вселяло в мага уверенность. Это было... обманчивое чувство, потому что он всё ещё не верил демону и его благородным порывам. И даже не собирался начинать. Но… надо отдать должное: его сердце не колотилось, как бешеное, грозя вырваться из грудной клетки, адреналин не превышал норму, и сознание не металось из стороны в сторону при каждом шаге. Юджи быстро уворачивался и уверенно бил в ответ. Но даже это не гарантировало победу. Никто из них не был застрахован от ошибок. Итадори ничего не знал о пределах Фушигуро, когда как тот не представлял масштабы силы шамана с демоном за пазухой. Вот и сейчас прямая атака второй «Чёрной молнии» прошла по пустому пространству. Тоджи его раскусил. И наёмник, кажется, снова прибегнул к использованию своего ручного проклятого духа. Теперь из пасти с несколькими рядами острых зубов вырывались более мелкие проклятия, вихрем налетая на Итадори и эффективно дезориентируя. Из-за чёрной мешанины проклятых насекомых, он не видел и не слышал движений противника, не мог предугадать его следующий ход, отчаянно пытаясь прорваться из воронки импровизированного торнадо. «Прекрати убивать их по одиночке, идиот, — процедил демон, разочарованно наблюдая нижней парой глаз за потугами своей относительно недалёкой тушки, — Ублюдок сбивает тебя с толку и вот-вот подберётся ближе, чем ты думаешь. Найди другой способ для борьбы с этими отбросами.» — назидательным тоном советовал демон. Советы? И от кого? Рёмена Сукуны?! Для него-то?! Это точно не галлюцинации? Юджи не смог сдержать очевидной ухмылки, в которой кривились его губы. Это длилось всего один краткий миг, но никак не осталось незамеченным Сукуной. Король проклятий закатил глаза и тут же замолчал, сложив руки на груди. На какое-то время он погрузил внутренний мир в блаженную тишину, позволяя Итадори в полной мере сосредоточиться на битве. Глухая оборона, значит... хех. Мужчина в любом случае отлично считывал эмоции своего не особо желанного соседа. Как и подсказки, которые тот оставлял, даже если не особо хотел этого. Ну что ж... — Гори. Вихрь из проклятых духов моментально вспыхнул ярким пламенем, сжигающим всё на своём пути. Их тела неумолимо превращались в пепел и исчезали без остатка, расчищая путь для следующего удара. «Неплохо, сопляк, — одобрительно хмыкнул Сукуна и тут же прищурился, — Но наша основная цель не эта мелочь...» Руки Юджи вновь взметнулись против его воли, и запястья сошлись вместе. Пламя лизнуло кончики пальцев, разрастаясь всё больше и принимая форму стрелы, когда расстояние между ладонями неумолимо увеличилось. Тоджи оказался аккурат по направлению полёта огненной атаки, и на этот раз Рёмен не мог позволить ему так просто увернуться. — Поджарим ублюдка до хрустящей корочки! Розоволосый мужчина даже не сразу осознал, что грубый голос теперь раздавался вовсе не в его голове, слишком привыкший к язвительным комментариям. На щеке растянулся в самодовольной улыбке зубастый рот, и это не могло не возмутить шамана. — Эй, а ну сейчас же засунься обратно, — раздражённо зашипел маг, проследив за тем, как слетела с пальцев стрела. — Тебе, чё, жалко что ли, сопляк? — Ты итак слишком много вмешиваешься, так что да, жалко. — Твою задницу вообще-то прикрываю. — Да ну? А я думал, тебя заботит только твоя собственная. И прежде чем Сукуна успел злобно фыркнуть и ядовито высказать что-то вроде «если ты забыл, тупицы кусок, то любезно напомню: задницу мы делим одну на двоих», внимание демона и шамана захватило то, как точно Фушигуро отразил атаку, разрубив копьём стрелу надвое. Пламя моментально распалось и рассеялось по периметру, пожирая гниющие стволы деревьев и кустарников, разгораясь больше. И всё же огненные искры успели зацепить наёмника: некоторые участки кожи рук воспалились, вздулись и моментально покрылись волдырями. Сильные ожоги, ничего не скажешь. — Оружие, нейтрализующее любую проклятую технику… — задумчиво протянул Рёмен и, вмиг забывая о недавней ссоре с мальчишкой, вдруг заметно оживился, неожиданно развеселившись, — Занятно! Нам это нужно! — Юджи скорчил недовольную гримасу, когда ощутил, как пачкает его щёку чужой язык, — Ну же, сопляк, отбери у него эту игрушку! — Чего? — продолжая отражать нападки противника, выкрикнул маг, — Ты умом тронулся? Как ты себе это представляешь?! Не буду я ничего такого делать, не до того мне, — он увернулся от удара кулаком по грудной клетке и тут же со своей стороны попытался сбить Тоджи с ног, — И вообще, прекрати меня слюнявить. Это отвратительно, Сукуна! И отвлекает к тому же. — Моя клетка! Чё хочу, то и ворочу! Ты же моими техниками пользуешься, — Юджи прыгнул вверх и в сторону, уходя от серии атак, и раздражённо покосился на неугомонный рот. — Это из-за того, что ты очень часто перехватываешь управление моим телом и направляешь его так, как тебе заблагорассудиться. — Всё потому, что ты тупой! И слабый! Точка кипения достигла своего максимума — нет, ну это невозможно так работать! — и Итадори не на шутку разозлился, впервые за весь бой пропустив удар противника. Он получил рукоятью клинка прямо по скуле и на несколько секунд потерялся в пространстве, отшатнувшись, из-за чего позволил ударить себя прямо в живот. — Говорю же, тупой! — рявкнул Сукуна. Казалось, его голос прогремел на всю округу — до того демон громко выругался, — Внимательнее быть надо! — Кха… а ты… не отвлекай тогда, — желудок мгновенно скрутился в трубочку, поражённый пришедшей на него силой. Лёгкие сжались, словно в тисках, и у Юджи возникло ощущение, что грудная клетка стала заметно меньше. Он закашлялся и постарался выровнять дыхание. «Сопляк!…» — по черепной коробке разошёлся оглушительный гул, и в голову внезапно врезалось чужое колено. Кажется, он слышал, как раскололась его переносица. Вкус металла отчётливо чувствовался на языке — горячая кровь постепенно заливала прямо в рот и текла по подбородку вниз, пачкая одежду. Перед глазами мелькали разноцветные вспышки, и шаман отчаянно пытался вернуть себе зрение, направляя поток проклятой энергии к повреждённому месту. Но это было лишь половиной беды для мага. Тоджи продолжил наносить удары уже по рёбрам, и, как итог, пара из них треснула, вынуждая Итадори согнуться пополам и упасть на колени. — Ссоритесь прямо как женатая пара, — на губах наёмника заиграла плутовская ухмылка, — Слухи и тут не наврали, — и он занёс ярко сверкнувший в лучах солнца клинок над Юджи. Лезвие копья вонзилось в плечо и с отвратительным хрустом, сопровождаемым хлюпающим звуком, отделило руку от тела, разорвав суставы и связки, перемолов сочленения в кашу. Всё случилось слишком быстро, и мужчина даже не сразу понял, что лишился целой конечности. А когда осознал... Его голова безвольно откинулась назад, и глаза закатились от мучительной боли. Он не сдержал душераздирающего крика, когда кровь рекой хлынула на обожжённую землю с лохмотьями его собственной плоти. — Колдун якшается с демоном, и вместе они стремятся к революции в мире магов, — совершенно не обращая внимания на шум, продолжил свою мысль наёмник. Он точно кого-то цитировал… И после секундного промедления нацелился уже на вторую конечность, решаясь провернуть с ней то же, что и с первой. И клинок вновь оказался в действии, — Как ты это в прошлый раз назвал? Эпохой нового шаманизма? Звучит не плохо, и в любой другой день я был бы не против. Но уж извиняй: это матч-реванш. Да и на кону большие деньги. Сам маг уже не разбирал всех слов убийцы. Просто не мог, сосредоточившись на очаге прострелившей боли. Неважно, о чём вещал Тоджи, какой бред нёс, он был не тем Итадори Юджи, о котором он говорил, ведь всё, чего хотело, о чём действительно желало его нынешнее «Я», — это спасти друзей… Его измазанное запёкшейся кровью лицо застыло в жуткой гримасе отчаяния, а скрюченная рука с растопыренными пальцами всё ещё хваталась за разорванное плечо. Копьё резво взметнулось над вторым плечом, но своей цели так и не достигло, разбившись, словно хрусталь, на множество поблескивающих на свету осколков. Ментолово-зелёные глаза расширились в искреннем изумлении, и Тоджи тут же поспешил увеличить расстояние между собой и своим… новым противником. Тревога! Беспокойное чувство, как и тогда, в их первую встречу, заскребло по позвоночнику, спускаясь и оседая где-то в районе солнечного сплетения. Он больше не видел лица Итадори, но отчётливо мог проследить, как начало пузыриться и разрастаться раненое плечо. На месте оторванной конечности молниеносно выросла другая, покрытая чёрными метками-татуировками. На пальцах удлинились острые, словно бритва, когти. Мышцы плеча и предплечья уплотнились, стали больше и теперь свободно перекатывались под кожей. Фушигуро не сводил внимательного взгляда, следя за каждым движением, и чем больше он наблюдал за демоном, обретшим плоть, тем сильнее хмурился. Он чувствовал, как в страхе сжался на нём проклятый дух, поэтому решил, что вооружиться вновь явно не будет лишним. Из пасти гусеницы показалась рукоять катаны, что когда-то принадлежала одному магу и теперь была боевым трофеем, но… Фушигуро даже не успел к ней прикоснуться, как уродливая голова ручного демона с громким хлопком безвозвратно разлетелась на ошмётки, марая пропахшей гнилью кровью всё вокруг. Змееподобное тело рассыпалось в труху и моментально исчезало. Тревога!!! А тем временем Сукуна — а это был именно он — неспешно развернулся к наёмнику, большими, когтистыми пальцами зачёсывая волосы назад, убирая привычным движением со лба налипшие пряди. — Хоть бы раз этот сопляк меня послушал, — недовольно цыкнул он и наконец обратил свой багровый взор, надменный и чересчур довольный, на противника, — Так нет же, всё сам, — как-то слишком буднично развёл руками, — Вот теперь пускай расплачивается. Кусок упрямого тупицы. Тоджи слышал упрёк в грубом голосе демона, но не углядел ни единого намёка на осуждение. Сукуна жаловался на свой сосуд словно по какой-то давно выработанной привычке, при этом не испытывая особой ненависти к тому, о чём говорил. Правда, об Итадори он распинался недолго. Лицо, принадлежавшее магу, озарила широкая улыбка короля проклятий, чьи черты выражали искреннее ликование, когда он расправил плечи. Где-то там, в уголках глаз и губ, таилось истинное безумие, смешанное с чистейшим азартом. Сейчас проклятие переполняли эмоции сродни восторгу. Сукуна вдохнул поглубже, блаженно прикрыв обе пары глаз. Пахло свободой… Но! Демон по собственному опыту знал, что это ещё не конец. Он здесь на правах защитника Итадори. Их старый добрый договор-связывание мог в любое время вернуть всё на круги своя… Эх. Тоджи тем временем принял боевую стойку, и, вторя настроению противника, осклабился, проводя ладонью по щекам, скулам и глазам, стирая всю ту гадость, что налипла на лицо. — Рёмен Сукуна, значит… А я уже было решил, что ты так и продолжишь прятаться внутри мага, — протянул, и его ментолово-зелёный взгляд опасно замерцал, — И я так и убью вас обоих. Горящие глаза демона сузились. — Да неужели, — он наклонил голову на бок, готовый разразиться хохотом, — Как самоуверенно, — он не сдержался и оглушительно засмеялся, смаргивая несуществующие слёзы, — Даже слишком, особенно для такого отброса без капли проклятой энергии, — едва ли Тоджи хоть немного задело это вполне привычное оскорбление, но даже так, король проклятий не собирался останавливаться. Он вскинул голову и, растопырив когтистые пальцы, кинулся на наёмника в надежде ещё немного поиграть с ним, — Не расчитывай на победу, нечтожный червь! Ты будешь мне всего на один укус! Между тем, заточённый в собственной оболочке, Юджи тяжело вздохнул, развалившись на холодных камнях в позе морской звезды. Острые края черепов неудобно врезались в спину, но маг не спешил менять своего положения. Фантомная боль продолжала преследовать его даже здесь, вынуждая всякий раз сжимать ладонь в кулак, чтобы точно убедиться в наличии недавно так безбожно оторванной конечности. — Дерьмо… — вымученно застонал, наблюдая за тем, как снаружи веселился наглый демон. Чёрная вода вокруг острова бурлила и пенилась, и Итадори происходящее не нравилось от слова совсем. Ещё немного, и он сделает всё, чтобы вернуть себе контроль над тушкой. Надо только встать. Собрать себя по кусочкам и просто встать. Он собирался прогнать короля проклятий как можно скорее, чтобы завершить начатое самостоятельно, но… чёрт возьми, ноги совсем не хотели его слушать, а туловище и вовсе ощущалось ватным?! — Аргх! Борясь с самим собой несколько затянувшихся мгновений, он с замиранием сердца наблюдал за тем, как внезапно вонзилась когтистая лапа в тело Фушигуро, как она легко разорвала чужую плоть, пуская тёплую кровь и ломая кости. Сукуна нападал на наёмника с такой прытью, словно хищник, что наконец дорвался до долгожданной добычи. Теснил и игрался, оттягивая сладостный момент убийства. Никаких техник, никакой проклятой энергии — лишь голая сила настоящего монстра. Итадори закусил губу и, поморщившись, не позволив вырваться ни единому стону, всё же смог подняться на локтях. Нельзя позволить Сукуне так просто разделаться с наёмником. Итадори ещё должен узнать у него о Кугисаки и Ясуки… Должен… и прямо сейчас, пока Рёмен не прикончил его, разорвав одними руками на мелкие кусочки... — Медик и мелкая девчонка, — раздался вдруг уверенный рокот демона. Юджи во внутреннем мире вскинулся и удивлённо замер, внимательно следя за тем, как пальцы Рёмена обвились вокруг шеи Тоджи, впившись в неё до синяков и тихих хрипов, — Выдай мне их, и обещаю подарить тебе безболезненную смерть. Что? Юджи сейчас не ослышался? Сукуна только что… спрашивал о… друзьях Итадори…? Ему точно не показалось…? Тоджи же, чьи глаза тускло выглядывали из-под засаленных прядей, даже в таком состоянии умудрялся ухмыляться. — Ха... с каких пор... королю проклятий... есть дело до... простых смертных...? Кха... Юджи задавался тем же вопросом. Это было что-то новенькое. Пальцы сжались сильнее. Сукуна наклонился к лицу наёмника ближе и, нависая над ним, обманчиво сладким голосом прошептал: — Не поверишь, никакого, — он цыкнул, игнорируя хаотичные мысли сопляка, заполонившие их общее пространство внутри черепной коробки своим полным непониманием, после чего вновь обратился к Тоджи, — Так что? — Ничего не выйдет. Умру я — умрут и заложники, — с губ сорвался заносчивый смешок, — И даже великий Рёмен Сукуна не сможет этого предотвратить. Ладонь вокруг шеи немного ослабла, и демон почувствовал, как от слов убийцы содрогнулся внутри мальчишка. Липкая тревога сопляка лизнула каждый позвонок, стремительно пробежавшись по спине, и проклятие нахмурился, уловив совершенно новые ощущения. Раньше их эмоции никогда так тесно не переплетались… и уж тем более не воспринимались как свои собственные. «Уймись уже, кусок упрямого тупицы. Мешаешь!» Две пары багровых глаз безумно расширились, и уголки губ дрогнули в предвкушающей улыбке. Прямо сейчас он собирался рискнуть своей свободой. Если бы ничтожный нешаман пошёл на сделку, Сукуна не стал бы нарушать своего слова и убил бы его очень быстро и деликатно. Честное демоническое! Он хотел заработать несколько очков в свою пользу и повысить планку доверия сопляка, но… он всё ещё был проклятием, до мозга костей гордым и мелочным, который на дух не переносил чужой наглости и попыток других торговаться с ним. — Ну что ж… давай проверим достоверность твоих слов, червь! Трево— Следующего шага от Рёмена не предвидел даже Юджи. Шквал нахлынувших эмоций вынудил шамана закричать так, как он не кричал уже очень давно, взывая к демону и его несуществующей совести. Он зажмурился не в силах вынести картины, представшей перед взором, схватившись за голову и согнувшись пополам на холодном камне. Он вновь не удержал Сукуну в узде… — Чёрт, чёрт, чёрт! Вновь позволил ускользнуть контролю, словно песчинкам, которые сыпятся сквозь пальцы и теряются где-то во времени… — Чёрт!!! Эту борьбу он снова проиграл.