Перед рассветом

Удивительно притягательные некогда солнечные дни больше не давали того же воодушевления, что испытывал Тимур, любуясь природой, окутанной теплыми, желтоватыми лучами солнца. Этот вид всегда его радовал, утешал и успокаивал, заставляя забыть про многие обиды, погрузиться в радостные воспоминания былых дней. Зной всегда казался чем-то обволакивающе-нежным, не смотря на обилие пота, особенно когда влажность воздуха зашкаливала, а температура, так неприятно ударяя по глазам, не опускалась ниже 40 градусов по Цельсию. Приставляя ребро ладони ко лбу, он наблюдал за взлетающими истребителями на тренировках, улыбаясь уголками рта, сильно щуря узкие почти черные глаза. Пот лился со лба, за ушами, медленно стекая за ворот рубашки, щекотя кожу. Было что-то заманчивое даже, наверное, не в солнце, а в самом часто блеклом желтом цвете. А сейчас, не спеша проходя мертвую, безжизненную трассу, заваленную брошенным автотранспортом, он не мог свести глаз с волос друга. Они отдаленно напоминали солнце, так же ярко светили, освещали дорогу. Хотя Тимур не видел в этом того прекрасного, что давало солнце. Ему не нравилось ни держать или гладить их, ни принюхиваться к ним, наслаждаясь ароматом. Они пахли далеко не приятно, даже не от апокалипсиса, скорее, от чрезмерно потребляемой травки, часто виднеющейся у того во рту. Что бы он не предпринимал, ничего не помогало. Мужчина удивительным образом находил все больше и больше необходимого для его зависимости. Но каждый волос, тонкий и светлый, будто бы имел свою ауру. Смотреть на них издалека было больше, чем просто приятно. Это успокаивало. Возможно оттого, что они напоминали ему о былых временах еще относительно счастливой жизни. Точно такие же волосы были у его жены. Золотистые, светлые, будто благословленные самим солнцем, она собирала их в высокую прическу, тщательно следя за ними. Они всегда плавно и аккуратно переходили в тонкую шейку, никак не скрывая ее от других глаз. Да чего уж, Тимур был не против. Он любил смотреть на процедуру ухода за ними, хотя и не понимал, к чему столько лишней химии. Растрёпанные и грязные волосы Тилла не стоят и рядом с ними. Хотя Тимуру они нравились больше. Было в них что-то свое, такое родное, теплое. Наверное, потому и хотелось держать Тилла возле себя. Если смотреть на Келера издалека, со спины, да и лицом тоже, он очень напоминал ему его жену. Высокая, стройная статная женщина. Своевольная и отчасти вредная. Это было даже смешно. Как бы то ни было, вспоминать о ней он не особо любил. Конечно, теплые воспоминания были. И радость, и счастье. Но все не может длиться хорошо вечно, у него тем более. Всему есть свой конец. Для них он наступил еще задолго до мирового апокалипсиса. Тимур остановился у обветшалой машины, кажется, 1990 года выпуска, седан, прикладывая ладонь к лицу, вытирая проступивший пот. Было жарко, особенно в не подходящей под сезон одежде, но это было куда лучше, чем быть укусанным в открытой. Терпеть приходилось и это не один раз спасало ему жизнь. Приставив ребро ладони к лицу, закрывая узкие глаза от палящего красного солнца заката, он разглядел заправку, виднеющуюся далеко на горизонте. Пешим туда около часа, может больше. Как раз успеют к совсем сумеркам. Повезет, так добудут продуктов, да бензин, а нет, то хотя бы временный ночлег им будет обеспечен. Обернувшись, он оглядел всех товарищей, не спеша ковыляющих позади. Кажется, жара на них особенно плохо влияла, но что поделать, жить многим хотелось. Тимур жестом показал им ускорятся, а сам продолжил путь, догоняя тех немногих, кто ушел вперед. - Заправка в часе ходьбы. Хриплый от жажды голос звучал привычно твердо и даже грубо. Тимур всегда докладывал о том, что видит, особенно если это было строение, или худо, орда Ходаков. Зрению азиата доверяли, он видел остро и точно, даже на дальние дистанции. В какой-то степени зоркость даже пугала, по крайней мере так говорил еще некогда живой Паук. Сколько времени прошло с его смерти. Месяц? Может даже больше. Слишком тихая трасса напрягала, давила на мозг больше, чем постоянное кряхтение и сопение этих мертвецов под ухом. Потому полуавтомат Тимура, так полюбившийся ему, был на взводе, готовый в любой момент пустить очередь из своего дула, защищая хозяина. Хотя Тимур и предпочитал больше борьбу холодным оружием, дабы не привлекать уж слишком много лишнего внимания, огнестрел частенько выручал, не раз спасая не только его задницу, но и почти каждого в этой небольшой группе. Как и предполагалось, через час отряд стоял на стороже у заправки. Небо синело, почти полностью покрылось мглой, окутывающей частые тучные облака на небе. Медлить было нельзя, еще пару минут и станет совсем ничего не видно. Каждый пошел осматривать свою часть, безмолвно договорившись. Тимур с Тиллом осматривали само здание, в конце концов, идти одному в, скажем, лабиринт из прилавков было бы себе дороже. Перепрыгнув за кассу, заходя в небольшую каморку за ней, он убедился, что в этой части было тихо. К сожалению, никаких припасов найти не удалось. Одно разбитое окно и полностью опустошённые витрины не особо внушали чувство малейшей безопасности. Чисто. В этом месте было слишком тихо, безмолвно. Будто бы единственная беда, которая произошла в этой части - мародерство. Заправка стояла будто бы просто заброшенной, а не увековеченной наступившим апокалипсисом. Кончено, в этом были и свои плюсы, спать будет куда приятнее. Но все напряженность не покидала Тимура. Он слишком привык к шуму этой полумертвой жизни, предпочитая все же находиться в суете, в постоянном движении под шумок. Подошедшие после остатки группы доложили об почти полностью чистой обстановке. Не думалось, что пару давно мертвых людей у края территории заправки действительно стоили большого внимания, потому решено было лечь спать. Первым на караул пошел Тимур, предоставляя другим возможность спать подольше. Свое дело он выполнял добросовестно и зачастую бодрствовал больше, чем должен был. Это плохо влияло на его самочувствие, но подобное его не волновало. В конце концов он спал, относительно высыпался, значит ничего страшного. Он бродил не только по периметру небольшого магазинчика, но и выходил на улицу, всматриваясь в едва проглядимую темноту летней ночи. Кажется, собирался дождь. Днем было не особо заметно, но давящая духота усиливалась, заставляя время течь бесконечно медленно. Выдохнув собравшийся за день тяжелый воздух в легких, Тимур поднял голову к верху, всматриваясь в серое ночное небо. Очень хотелось отдохнуть, спокойно выдохнуть и просто расслабиться не только физически и морально. К сожалению, такое было слишком дорогим удовольствием для них. Первая холодная, зябкая капля упала, ударяясь о лицо мужчины, давая знать о начале выпада осадков. Тимур бы с удовольствием остался там постоять подольше, освежиться, отпустить вместе с дождем усталость. Но пороховое оружие под боком волновало больше. Не хорошо получится, если оно промокнет. Потому Торегали был вынужден очень скоро вернуться в магазинчик, наблюдая за обстановкой изнутри. Еще раз зайдя в небольшую каморку, убедившись, что почти все спокойно спали, он вышел к прилавкам, цепляя глазами Тилла. Подойдя к своему негласному любовнику, Тимур протянул пачку сигарет, которую смог найти по дороге в тачке. Без раздумий приняв вредного табаку, Тимур сразу же за этим протянул зажигалку, прикуривая сначала себе, прикрывая глаза. Сигареты были одним из немногих вещей, что могли снять хоть каплю стресса. А еще они отбивали сон и аппетит, что значительно повышало работоспособность при наименьшем потреблении продуктов. Они стояли молча, слушая приглушенный бешенный дождь, яростно стучащий по старой крыше заправки, успокаивающий нервы, ласкающий слух. - Не люблю ливни. - осипший от сигарет и непогоды голос прозвучал резко, грубо, в какой-то степени недовольно. Тимур пожал плечами, не поднимая на друга взгляда, выдыхая противного запаха дым. Не сказать, что дождь ему претил, но особой любви он к нему тоже не питал. Преддождевая духота спала, освежая голову, раскрывая загрязненные легкие. По телу обоих прошла легкая зябь, заставляя желать укрыться в теплое одеяло, согреваясь, заснуть. Рука немца опустилась на спину Тимура. Докурив сигарету, выбросив окурок куда-то вбок, он спустил ее ниже, оттягивая край штанов мужчины. Торегали реагировал спокойно, не в первый раз случается нечто подобное. Хорошо еще, обстановка куда более располагающая, чем была в прошлый раз. Потерев переносицу пальцами, расслабляя мысли. Настраиваться не нужно было, стресс делал свое дело, подталкивая к нужному состоянию. Схватив одной рукой запястье руки Тилла, лежащей на талии азиата, разворачивая мужчину к себе лицом, второй цепляясь в лицо, грубо притягивая для поцелуя. Не сдерживаясь, вкладывая себя всего в этот несчастный поцелуй, Тимур не хотел отстраняться. Долго держаться не смог, даже не от того, что воздуха с каждой секундой становилось меньше, а от того, что Келер в порыве страсти прокусил губу мужчине до крови. Хищно улыбаясь, слизывая со своей губы кровь, Тимур навалился на Тилла, проталкивая его вглубь магазинчика, упирая немца в кассу, прижимая к ней. Прильнув губами к шее, вызывая легкий смешок со стороны Тилла, Тимур провел языком по всей длине, приблизившись к уху, томно прошептал: - Я весь день ждал этого. Легонько прикусывая мочку, руками залез под черную футболку, водя их вдоль туловища, очерчивая границы тела, ребер, массируя подгрудную область, вызывая нервный смешок, скорее даже не для приласкания мужчины, а для удовлетворения собственного желания почувствовать тепло кого-то другого. Вновь прильнув к шее, укусив кадык, расстегивая штаны Тилла, поспешно скидывая их в сторону куда-то в ноги, поглаживал член немца, стимулируя, вызывая постанывания. На грубое лицо азиата натянулась улыбка, легкий румянец покрыл щеки. Ему нравились стоны Тилла, куда лучше, чем любые слова, вылетающие из его уст с мерзким, неприятным слуху акцентом. Потому он очень не любил, когда во время их секса Тилл говорил. А делал он это ой как часто, лишь выводя сильнее из себя Тимура, заставляя его терять страсть. Руки ушли на бедра, поглаживая, приподнимая мужчину, усаживая на полку, выступающую из кассы. Проведя ладонями по пояснице, делая особый акцент на позвоночнике, Тимур усмехнулся, стоило Тиллу довольно простонать в ухо азиата. - Пожалуйста, хотя бы в этот раз молчи. Посмотрев прямо в глаза блондина, пуская руку под боксеры, просовывая палец в анал, медленно и не торопясь поглаживая, массируя, растягивал стенки кишки. - Бляха, никогда не привыкну. - Прошипев в лицо азиата, он откинул голову назад, надеясь, что так будет не столь больно. Тимур недовольно фыркнул, засовывая второй палец, втянув мужчину в поцелуй до того, как тот недовольно что-то скажет на действия Торегали. Он не хотел слышать слов от него, простого секса без слов — вот чего ему действительно не хватало, но с кем попало он делать этого не смог бы. Это ниже его принципов. А кем он тогда станет, если он перестанет следовать своим принципам? Бесчеловечной тварью, являющейся большим худом, чем любой мутировавший Ходак. Таких он презирал и иметь дела с ними не было желания. Закончив с растягиванием кишки, он достал вишневый презерватив, спустив штаны, весьма ловко натянул его на свой член, пару раз проведя рукой вдоль всей его длины, стимулируя до эрекции. Развернув Тилла, поставив его раком, медленно, стараясь не навредить ему, входил постепенно. - Он такой маленький у тебя. Сука. Почему так больно?! - полный возмущения и своеобразной боли голос никак не менял отношения Тимура к нему. - Маленький, конечно. Тебе то нравится. - Казах недовольно буркнул это на ухо. Начав двигаться, по началу медленно, уже после постепенно ускоряясь, он придерживал немца за талию, располагая его так, как Тимуру было удобно. Тилл не сдерживал стонов. Не в его репертуаре. Да и к тому же дождь глушил большую часть всех звуков, что исходила от гейской парочки. Не было ни одной причины не выкладываться на полную. Совсем скоро член уперся в простату, вызывая волну не только наслаждения, но и стонов, сопровождающие блаженность. - Ты давай, нежнее, больно пиздец. - Тилл, казалось, рявкнул в сторону азиата. Тимур поднял одну руку с талии, проведя ее вдоль спины, заставляя выгнуться мужчину под давлением, засунул пальцы в рот, играя с языком. - Болтать меньше надо. - томно, полушепотом произнес Тимур. Ускорившись, причиняя не малую боль вперемешку с удовольствием, он второй рукой надрачивал возбужденный член Тилла. Доставлять удовольствие одному себе слишком эгоистично было для Тимура, в конце концов, он не Тилл. Потому старался сделать многое, чтобы предусмотреть все, что могло понравиться немцу. Келер сжал зубами пальцы Тимура, желая избавиться от них в своей ротовой полости, к сожалению, безуспешно. Пальцы азиата едва ли чувствовали боль, они были грубыми и твердыми, казалось, наждачка. И больно, и хорошо. Смешанные чувства, Тилл не знал, что конкретно чувствовать по этому поводу, но все же опустил руку, положив ее на кисть Тимура, придерживая ее, не давая натереть его половой орган. Этого действительно хотелось бы избежать. Секс был хорошим, если не больше, способом снять накопившийся стресс, позволяя отдыхать, спускать пар, приводить в порядок нервы, пошатанные за один единственный день. Конечно, каждые сутки заниматься этим делом не представлялось возможным. Не те условия, не то время, не благоприятная обстановка. Потому шанс поиметь хороший секс был низок и редок, оттого им пользовались в любой момент, когда это было возможно. Если говорить о чувствах, которые испытывал Тимур во время полового акта, то они были крайне неоднозначны. В какой-то степени узкий анус Тилла ублажал хорошо, не сильно сдавливая член казаха, но голос портил многое. Если нужен пример отвращения к акценту Тилла, то не раз были случаи, когда стояк падал во время слишком большого количества болтовни немца, оставляя обоих без “антистресса”. Откинув голову назад, неравномерно дыша, заломив чуть шею Тилла, вызвав у того стоны недовольства, он кончил. Вытащив удовлетворенный член, наконец освобождая рот немца, снимая презерватив, ловко завязывая его, убирая в сторону. Опустив одну руку на грудь мужчины, поигрывая соском, он продолжил ему дрочить, доводя до весьма скорой эякуляции, наконец позволяя мужчинам с облегчением выдохнуть прошедшие дни напряжения. - Я же просил быть понежнее. - Держась за поясницу, подосипшим голосом проговорил Тилл, наклоняясь к своему нижнему белью. - Куда нежнее. Тимур все же быстрее натянул свою скинутую ранее одежду, помогая найти потерявшиеся штаны Келера. Поддев под плечо Тилла, помогая тому доковылять до его спального места, он уложил его спать, доставая из своего рюкзака запасной плед, накрывая им немца. - Не хватало еще, что бы ты замерз. Он сидел возле Тилла, пока тот не уснул, не смыкая глаза. В голове крутились мысли о том, что охрана из него все-таки так себе. Выдохнув, он вновь обратил свое внимание на сальные от долгого не мытья волосы Келера, будто бы блестящие даже в такой темноте. Проведя рукой по ним, задержав ладонь на макушке. Потухшее солнце, по его мнению, если это было возможным, так бы и выглядело. Все еще теплое, но не такое яркое, не столь идеальное, почти мертвое и легко согревающее. Он оглядел остальных участников группы, едва ютившихся в этой каморке. Следующим держать караул должен был быть Тилл, но по понятным причинам подобное он вряд ли бы смог осуществить. Потому взяв на себя время поста немца, Тимур продолжил бодрствовать. Ближе в двум часам ночи ливень успокоился, обращаясь в лишь слегка моросящий дождик. Перед тем, как передать караул Отису, третьему на очереди, он еще пару раз обошел территорию, намочив края штанов и ботинки, освежаясь окончательно. После этого грех было не пойти спать. Спокойно разбудив громилу, по сравнению с самим Тимуром, не потревожив остальных, он лег спать, дожидаясь яркого обещанного рассвета.