Ты мое счастье, без сомнения!

РОV Стаса Утром я не шел на встречу, а летел. Мама даже перед выходом поинтересовалась, не вышло ли счастье в таблетках, и не принял ли я одну? Или, может быть, лампочку случайно проглотил? Но я лишь выпорхнул из квартиры, рассмеявшись. И полетел если не на крыльях любви, то сильной симпатии - на встречу с Никитой. От волнения примчался на место нашей встречи раньше, за полчаса до самой встречи. К тому времени, как пришел Никита, я успел замерзнуть. Но как только его руки коснулись меня, сразу бросило в жар. Он втащил меня в маршрутку и сообщил, что мы едем в зоопарк. Через некоторое время мы прибыли прям под ворота зоопарка. Заплатив за билеты, Никита пошел ко входу, я послушно следовал за ним. - Куда сначала? – повернувшись, спросил он, когда мы ступили на мостик, который был в пару метрах от входа. - Не знаю, - ответил я, оглядываясь по сторонам. - Может, есть все-таки пожелания? Птицы или зверюшки, может, гады ползучие? – хохотнул он. - Не-а, только не змеи, а так, наверное, все равно, - ответил я. - Тогда пройдем все по порядку, - улыбнулся он. Мы сошли с мостика и, пройдя немного, наткнулись на первых зверюшек. Ими оказались жирафы. – Мои няшечки, - тут же воскликнул радостно Никита и стал внимательно следить за ними. - Любишь жирафов? – спросил я, улыбаясь. - Нет, пандочек, - отмахнулся он и продолжил во все глаза смотреть, как животные обходили вольеры. Их было двое, ходили порознь. - Пандочек? – переспросил я. - Ага, - он кивнул даже в знак подтверждения своих слов и, повернувшись ко мне, пояснил. - Ты знаешь, я понял, что они самые суперские существа на свете. Вот представь, есть у тебя такая пандочка - и уровень твоей няшности начинает зашкаливать автоматически. Она служит твоей причиной поднятия настроения. Глядя на неё, ты становишься добрее. Ты заботишься о ней и любишь её, а это значит, что можешь стать независимым и, вообще, нахрен эти отношения. Короче, пандочки спасут мир, - с горящими глазами пояснил он. - Аааа, - я улыбнулся, - то есть ты против отношений? - Ты услышал только то, что хотел, - хохотнул он. – Неужели ты так не хочешь отношений со мной? – он с интересом заглянул мне в глаза. - Почему же? – я смутился и отвел глаза. – А ты предлагаешь, что ли? – озвучил только что пришедшую в голову мысль. - Пошли вату кушать, - он схватил меня за руку и потянул к мужичку, что с улыбкой накручивал очередную порцию на палочку. - Но… - Нам две … нет, все-таки три ваты, - он лучезарно улыбнулся дяденьке и протянул тому деньги. – Ты сильно любишь сладкое? - Нет, - растерянно ответил я, наблюдая, как из сахара прям на глазах выходит белое облачко. Забрав сдачу и вату, Никита свернул направо, где обнаружилась улочка с лавочками, возле каждой из которых красовался двойной фонарь. Мы сели как раз на одну из таких лавочек. Вручив мне одну вату, он тут же накинулся на свои две, причем одновременно. - Так любишь вату? – удивился я, осторожно откусывая кусочек. Он тут же растаял во рту, оставив лишь приторно-сладкое послевкусие после себя. - Не-а, но когда вижу, удержаться не могу, а потом целый год на неё не смотрю, - проговорил он, откусывая сразу почти половину. А потом сидел и облизывался как кот после сметаны. – Ой, не могу, хочу пить, а ты? – вскочил он. - Не отказался бы, - скромно ответил я. Он побежал к стоявшему неподалеку ларьку и вскоре вернулся с литровой бутылкой какой-то минеральной воды. Остановившись возле меня, он открыл крышку и сделал пару больших глотков, а потом, закашлявшись, отстранился. - Единственная минеральная вода, которую я признаю, - он обтер горлышко и протянул мне. – Не брезгуешь? - Нет, - я взял бутылку и прочитал название «Бонаква» (прим. Ав. Да тут была не навязчивая реклама:З). Я отпил неспешно пару глотков и отстранился. – Слишком много газа. - А я другую и не признаю, - хмыкнул он, усаживаясь. – У меня начальница покупает исключительно негазированную. А я не понимаю. Вот, зачем покупать такую воду, если её и в кране можно добыть? - Но она же без… - Ты думаешь я этого не знаю? – перебил он меня. – Знаю и все равно не понимаю. Глупая трата денег! - Как знаешь, - я печально вздохнул на вату. Её оставалось около половины, а я уже не мог есть. Никита засек этот взгляд, и, нагнувшись, отхватил себе приличный кусок. Я удивленно посмотрел на него. - Чего смотришь? Я тебе помогаю, - он рассмеялся и снова облизнулся. Вот гад ползучий, до чего же соблазнительно это делает! И сам того походу не замечает. - Тогда еще за бабушку скушай, - я протянул ему оставшуюся вату. - Ну нет, это же твое, - он отмахнулся. - Ты же хочешь, - я вскочил и стал наступать на него, а Никита, растерявшись, отступать. – Она такая сладкая, - Никита наконец уперся спиной в заборчик, а нагнувшись к нему, стал приговаривать, - её так мало осталось, и она такая вкусная. - Ты чего творишь? – Никита увернулся, - люди же смотрят! - Жри, я тебе сказал! - и засунул вату в рот пытающегося что-то еще сказать Никиты. – Хороший мальчик. – Вздохнув, я отступил. Миссия выполнена. - Ну ты ненормальный! – сказал Никита, доев вату и выбросив палочки в мусорку, потому что до сих пор не додумался выкинуть и свои. - Весь в тебя! – не растерялся я и пошел дальше по аллее. – Я правда больше не мог. Хочешь водички? – я протянул ему бутылку. Никита схватил бутылку и, открутив крышку, выпил залпом половину. - Хух, - вздохнул он. - Что у нас дальше по курсу? – поинтересовался я. – Это что, собака? – мы подошли к вольеру поближе. - Нет, волк, что, не видишь? – Никита вздохнул. – Хотя я в этом сомневаюсь! Ладно, пошли дальше. Нечего смотреть на эти потухшие глаза, - он развернулся и пошел дальше. Я следовал за ним. Пройдя несколько метров, мы свернули и увидели вольеры с разными обезьянами. Гориллы не было, поэтому я очень расстроился. Однажды я ходил в зоопарк и запомнил, как горилла так прикольно щелкала семечки. Я надеялся увидеть это снова. Но, увы и ах… - Возвращаемся? Дальше вроде нечего нет вроде,- поинтересовался я. - Ага, - ответил Никита, снова прикладываясь к бутылке. Допив, он выкинул пустую тару в очередную мусорку, встретившуюся нам по дороге. Гуляя дальше, мы наткнулись на чертово колесо. – Обещал вроде как, - он подошел к кассе и оплатил два билета на один подъем. Мы вошли и забрались в кабинку. Как только более-менее поднялись, Никита нагнулся ко мне и впился в мои губы. Я приоткрыл рот, впуская его язык. Почему под его губами и руками я так таю? Его язык нежно скользил по небу, ласкал мой, неспешно прошелся по ряду зубов. Но при таком нежном поцелуе руки Никиты вцепились в меня намертво. Я слышал, как бешено колотилось его сердце. Отстранился он лишь тогда, когда произошла полная остановка. Я на ослабевших ногах вышел из кабинки, Никита шел за мной. - Мама-мама, а те дяди целовали друг друга! Так они что, муж и жена? – поинтересовался позади какой-то ребенок. - Что ты глупости говоришь? Пойдем обезьянок смотреть! – отозвалась мамаша. - Извини, высоты очень боюсь, - проговорил негромко Никита. - Тогда не надо было, - я все еще чувствовал, как горят мои щеки, и как его губы касаются моих. - Но я же обещал, - он улыбнулся. – Ну что, на выход? - Ага, - тут же согласился я. Мы вышли из зоопарка и сели в маршрутку. Как только мы отъехали, телефон Никиты зазвонил. Он взял трубку. - Да… Может, потом-таки? Ладно, сейчас буду. – Он вздохнул и засунул телефон обратно. – Прости, маленький. Елена звонила, у неё какая-то беда приключилась. - Я все понимаю, езжай, - я улыбнулся. - Это было чудесное свидание, - он стиснул мою руку и тут же вскочил, поспешил махнуть водителю, чтобы тот затормозил на остановке. Доехал я домой довольно быстро. Вышел на своей остановке и, оглядевшись по сторонам, перешел дорогу. Но тут кто-то позвал меня. Я обернулся и увидел маленького мальчика, держащего в руках сникерс. - Дяденька, вас друг зовет, - обратился он ко мне. - А ты не путаешь? – удивился я. - Нет. Вас же Стас зовут? – спросил он. - Да, - растеряно ответил он. - Тогда вам туда, - он указал за гаражи, куда меня водил Ден. Я поблагодарил его и прошел в указанном направлении. Подойдя к гаражам, я оглянулся, но никого не обнаружил. Вдруг за спиной зашуршал щебень, которым был посыпана территория у гаража Дена. Не успел я обернуться, как кто-то прижал меня к себе, а нос зажали отвратительно пахнущей тряпкой. Я тут же погрузился в темноту…