Нити

— Ты неправильно это делаешь, дай сюда. Нетейам закатил глаза и с тяжелым вздохом передал свой многострадальный кусок сети Ао'нунгу, который принялся яростно дёргать за чересчур туго затянутые узелки, будто бездарность его ученика наносила ему личное оскорбление. Нетейам не обиделся на него за это. Его мысли этим утром и вправду витали далеко от техники плетения сетей, которую меткайинец безуспешно пытался ему привить с завидным для на'ви его темперамента терпением. Вместо этого, он думал об отце, что вместе с группой воинов отбыл на рассвете на границу рифа, чтобы вернуть тело Пайакана океану. Ещё он тревожился за Паука, что сегодня находился под присмотром Кири и Тук, пока Норм пытался найти кого-то, кто согласился бы сопровождать его сюда верхом на икране. Использовать технику Небесных Людей в сложившихся обстоятельствах было небезопасно: если Куоритч смог отследить их вертолет, то это сможет сделать и кто-то другой. Кроме того, не стоило лишний раз провоцировать морские племена, чьи деревни были сожжены в результате рейдов RDA: от них едва ли можно было ожидать тёплого приёма... —...можно воду носить, — болезненный тычок под ребра выдернул его из плена тяжёлых мыслей. — Ты меня слышишь, skxawng? Не затягивай так. Это сеть, а не корзина для тейлу. Нетейам рассеянно потёр саднящий бок и даже не огрызнулся в ответ. Ао'нунг с подозрением сузил глаза. — Что на этот раз? — в своей резкой и прямолинейной манере спросил он, с тяжелым стуком опустив хвост на плетеный коврик. — Если у тебя вдруг есть дела поважнее, мог бы и не приходить! — Прости, я задумался, — Нетейам вскинул руки в умиротворяющем жесте, надеясь, что его лицо не выглядит слишком уж виноватым. На самом деле, он пришел сюда сегодня утром не для того, чтобы плести сети, а в поисках Тсиреи. Он желал поговорить с ней, памятуя о вчерашнем совете вождя. Однако внутри маруи он застал одного лишь Ао'нунга, который тщетно прождал его вчера целый день, но при этом на удивление легко согласился дать ему ещё один шанс. Нетейаму хотелось верить, что дело здесь было не только в том, что Тоновари замолвил за него словечко, но и переоценить чужое великодушие он не решался. Хрупкий росток дружбы между ними был пока ещё слишком мал, чтобы можно было судить, во что он вырастет в будущем. Ао'нунг молча всучил ему исправленную сеть, но лесной на'ви видел, что его раздражение было наигранным. Меткайинец как будто даже переживал за него, но предпочитал прятать свою заботу под маской угрюмости и нарочито грубых слов. Это было почти мило, и он вновь почувствовал это непонятное тепло в груди, от которого на душе всегда становилось чуточку легче. Нетейам поджал губы, пряча улыбку, и сделал вид, будто с интересом изучает получившееся плетение, хотя на самом деле куда больше его занимали чужие руки, за которыми он все это время наблюдал исподтишка. Не смотря на их внушительный размер, пальцы Ао'нунга работали ловко и быстро, будь то переплетение нитей или завязывание узелков. И то, и другое удавалось ему с непринуждённой грацией того, кто имел к этому делу врожденный талант, либо же потратил бесчисленное количество часов на тренировки, хотя в последнем Нетейам сильно сомневался. Меткайинец явно не обладал достаточным терпением, чтобы тратить свои силы на то, что не пришло бы к нему с первых же попыток. Движение его рук скорее напоминало танец, чем обременительный рутинный повтор заученных действий, а исчезнувшие из уголков глаз напряжённые морщинки говорили о том, что он получает искреннее удовольствие от процесса. Его сеть была уже наполовину закончена, когда сам Нетейам успел связать только первые несколько рядов. Да и то, как выяснилось, неправильно. Однако он был старшим сыном Торука Макто, он не мог просто так сдаться, один раз ударив в грязь лицом. Сосредоточенно наморщив лоб, он с новообретенной решимостью взялся за коварные верёвочки, сплетенные из грубых лубяных волокон. Закончив ещё один ряд, лесной на'ви слегка натянул сеть, желая оценить качество проделанной работы, как вдруг бирюзовый хвост бесцеремонно шлепнул его по рукам. — Если натянешь незакрепленную сеть, узелки сместятся и она станет ещё более кривой, чем есть сейчас, — не отрываясь от своей работы, предупредил Ао'нунг. Нетейам раздражённо дёрнул ухом в его сторону, но тянуть перестал. — Почему ты не поешь за работой? — спросил он, решив начать следующий ряд. Он попытался сымитировать лёгкое движение кисти, которым пользовался меткайинец для формирования узла, но потерпел неудачу, мгновенно запутавшись в концах. Кисточка на его хвосте досадливо дёрнулась. — Пение задаёт ритм, — Ао'нунг крутанул верёвочку между пальцев, наблюдая, как та сворачивается в более тугую спираль. — Освобождает ум и помогает рукам двигаться быстрее. Поющий делится с теми, кто его слушает, своей mana, чтобы они могли работать так же легко, как и он. — Мана? — нахмурился Нетейам. — Что это? Ао'нунг бросил на него короткий взгляд, будто желая удостовериться, что тот говорит серьёзно. — Мана – это твоя духовная сила. Не уверен, что она у тебя есть, — он закатил глаза и тихо рассмеялся, когда Нетейам с громким «эй!» возмущённо толкнул его в плечо. — Вы, лесные, всегда выглядите так, будто одним лишь дыханием Эйвы и живы. Нетейам тряхнул головой, и бусины в его волосах глухо и зло стукнули. Он был готов простить, когда оскорбляли только его одного, но его семья и племя были неприкосновенны. — Племя Оматикайя гордится своей глубокой связью с Эйвой, — сухо сказал он. — Мы перед ней чисты, и нам не нужна эта ваша мана или... Его взгляд упал на ракушечный браслет, что плотно обхватывал бицепс меткайинца. —...глупые цацки, — добавил он. — Нам достаточно её любви. — Однако ты сам глупыми цацками не пренебрегаешь, — заметил Ао'нунг, насмешливо улыбаясь. Он постучал по своей шее в районе, где у самого Нетейама располагался чокер. — Его носят наши воины, — оборонительно прижал уши лесной на'ви, невольно прикрыв украшение рукой от чужого пронзительного взгляда. Став taronyu, он сам его сделал, отказавшись даже от помощи матери. Чокер был предметом его гордости и знаком того, что он уже не ребёнок, а охотник и воин. — Здесь ты ещё не воин, — Ао'нунг явно не знал, когда следует перестать давить. — Ты даже сеть не можешь сплести. Это под силу новорождённому! Нетейам в ответ зло зашипел на него, будучи не в силах сдержать себя. Покидая дом, он не был готов к тому, что вместе с ним оставит не только статус наследника вождя, но и права называться взрослым. Напоминание об этом уязвило его и без того раненое самолюбие. — Что ж, поделись со мной своей маной, о великий воин, — огрызнулся он, бросая свою недоделанную сеть на пол между ними в демонстрации своей очевидной бездарности. — Раз я столь безнадежен. Ао'нунг ответил не сразу, уставившись на него этим своим неподвижным рыбьим взглядом. Напряжение между ними можно было пощупать руками, и пусть внешне рифовый на'ви сохранял видимость спокойствия, хвост его беспорядочно метался из стороны в сторону, будто у хищника, готовящегося к прыжку. Нетейам тоже внутренне весь подобрался, готовясь к кажущейся неминуемой схватке. В конце концов, им было не в первой, и одна ночь на берегу вряд ли была способна излечить все то, что уже накопилось за месяцы взаимной вражды. Однако вместо удара Ао'нунг неожиданно опустил взгляд и пошёл на попятную. — Пение освобождает разум, — повторил он свои собственные слова. — Но для начала в разум нужно вложить знания. Подбери сеть. Помнишь движение кистью, которое необходимо для быстрого завязывания узла? Нетейам смерил его недоверчивым взглядом, но в конце концов признал, что нет. Ао'нунг ещё раз показал нужное движение, и на этот раз у него пусть и не сразу, но получилось воспроизвести его. Лесной на'ви торжествующе улыбнулся, на время забыв об их ссоре, и поднял глаза на своего наставника в поиске одобрения. Тот коротко кивнул, не меняясь в лице. Оно у него вновь как будто застыло, и от этого его выражения шерсть на кончике хвоста Нетейама встала дыбом. Некстати вспомнилась вчерашняя встреча с Ронал. — Хорошо, — сказал рифовый на'ви, вернувшись к своему былому занятию как ни в чем не бывало. — Если управишься до вечера, я отведу тебя в одно место. Там же и опробуем её. — Надеюсь, это не то самое место, куда ты отвёл Ло'ака, — проворчал Нетейам, а потом ужаснулся тому, что сказал. Ао'нунг, однако, не выглядел встревоженным. Напротив, он оскалился в улыбке. Его зубы были похожи на жемчужины, из которой была сплетена занавеска за его спиной, отделявшая личные покои Ронал и Тоновари от зоны общего пользования. — Не волнуйся, тебе понравится, — его светлые глаза были хитро прищурены, и Нетейам, разумеется, не поверил ни единому его слову. *** Как оказалось, напрасно. Террасы на границе рифа, над которыми он пролетал в день своего прибытия сюда, с тех самых пор маячили где-то на краю его сознания как место, которое он хотел бы при случае посетить. К сожалению, до сих пор здешние воды не были добры к нему и его семье, а потому он предпочитал не отплывать далеко от берега без надобности. Незачем было лишний раз тревожить родителей, у которых и без него забот хватало. Однако сейчас, подплывая к ансамблю каскадных бассейнов, он просто не мог сожалеть о том, что Ао'нунг привёл его сюда. Чему он, однако, был совсем не рад, так это демоническому приспособлению, похожему на то, что использовали для передвижения по воде татут, на котором им пришлось добираться до места. Лодка или, как её здесь было принято называть, waka была сооружением примитивным по своей сути, но чрезвычайно капризным в эксплуатации. У неё было свое собственное имя, равно как и у двух её весел – по одному на каждое весло. Нетейам разумеется не запомнил их все с первого раза. Со второго, впрочем, тоже. А вот когда из-за него лодка перевернулась в третий раз, он получил веслом по голове от Ао'нунга и теперь знал с болезненной ясностью, что по крайней мере одно из них звалось «Бьющее по волнам». Если бы только оно ограничилось только ими... Вака опасно качнулась и накренилась, когда он потянулся ощупать зреющую шишку на голове. Меткайинец, сидящий впереди него, еле успел поймать сеть, которая хотела под шумок утечь в пучину. — Лесной, papaka тебе под хвост! — прошипел он, оглянувшись через плечо. — Клянусь Эйвой, если мы опрокинемся в четвертый раз, ты об этом пожалеешь! Нетейам предпочёл сохранить остатки своего изрядно потрепанного достоинства, а потому принял самый невозмутимый вид и промолчал. Пытаться спорить с Ао'нунгом в открытом море, пока они балансировали в этом зловредном корыте, было занятием неблагодарным – в этом он уже успел убедиться на собственном опыте. К тому же, веслом меткайинец владел явно лучше него самого, да и представления о том, кто такой этот papaka, лесной на'ви не имел. Знал лишь, что хочет держаться от него как можно дальше. Ему показалось, что голубой глаз, искусно выписанный на носу лодки, ехидно ему подмигнул. Они осторожно подгребли к одному из подводных бассейнов, борта которого находились на достаточной глубине, чтобы не пропахать днище лодки, но в то же время здесь уже можно было дотянуться ногами до дна. Нетейам с любопытством посмотрел вниз, но ничего интересного для себя не обнаружил. Просто каменная чаша, поросшая водными растениями. Ао'нунг положил весло на дно и лёгким неуловимым движением выпрыгнул из лодки. Лесной на'ви не успел даже протестующе пискнуть – только вцепиться до побелевших костяшек в ходящие ходуном борта. Когда дикий взгляд жёлтых глаз обратился к меткайинцу, что теперь стоял рядом по грудь в воде, тот паскудно улыбался. — Кажется, кто-то не хотел, чтобы лодка опрокинулась, — процедил Нетейам сквозь плотно стиснутые зубы. Ао'нунг небрежно пожал плечами, а его улыбка, если её можно было так назвать, стала ещё шире, превратившись в самодовольный оскал. — Если бы я предупредил тебя, ты бы весь зажался, а это сказалось бы на равновесии, — любезно пояснил он, положив ладони на ближайший к нему борт и приостановив качку. Одна из его рук оказалась совсем рядом с рукой лесного на'ви, почти накрыв её широким плавником. Нетейам медленно разжал пальцы. — И что дальше, гений? — его нервно дернувшийся хвост напряжённо замер за его спиной. Сердце взволнованно трепетало в груди, наверняка ещё больше нарушая пресловутое «равновесие». — Всё просто, — Ао'нунг явно получал от происходящего искреннее удовольствие. — Я держу, а ты прыгаешь. Ну, или переваливаешься за борт. Учитывая твой прошлый опыт, это должно быть для тебя не трудно. Нетейам сделал вид, что не услышал последнюю часть фразы, и осторожно поднялся на колени, придерживаясь за борта. Его ноги, непривычные к долгому сидению в столь неудобной позе, противно покалывало, но он сумел вовремя поймать баланс и не завалиться на бок. Оставалось самое сложное. Опустив подбородок к груди, он позволил волосам на время спрятать свое лицо от чужого пристального взгляда. Равно как и неумолимо расползающуюся по губам коварную ухмылку. Слегка покачнувшись для виду, Нетейам неловко взмахнул руками для вида и бросил весь свой вес в сторону Ао'нунга, который издал короткий высокий звук, похожий на писк подавившегося рыбьей костью илу, но рефлекторно отпустил лодку и поймал его. В хаотичном переплетении рук и ног, они с оглушительным плеском ушли под воду. Лесной на'ви вцепился в плечи отчаянно пытавшегося отбрыкаться от него меткайинца, будучи не в силах перестать смеяться. Он ничего не видел за кипящей белой пеной пузырящегося воздуха вокруг, но определённо почувствовал, когда Ао'нунг наконец нащупал ногами дно и резко оттолкнулся, выбрасывая их обоих на поверхность. Отцепившись от меткайинца, Нетейам отчаянно глотнул воздуха вместе с доброй половиной океана, который теперь булькал где-то глубоко в горле вместе с остатками смеха. Предзатменное солнце било прямо в глаза, где-то рядом грязно ругался Ао'нунг, а он уже давно не чувствовал себя таким молодым, беззаботным... и счастливым? Откинув с лица мокрые косы, лесной на'ви увидел, как меткайинец целенаправленно гребет в его сторону с явственно недружественными намерениями. Он начал пятиться, в спешке позабыв, что находится в воде, но очень быстро упёрся спиной в корпус лодки. Не растерявшись, Нетейам попытался поднырнуть под нее, но уже почти оказавшись по другую сторону почувствовал, как кто-то грубо ухватил его за хвост. Ударив ногами по воде в отчаянной попытке ускользнуть, он попал пяткой во что-то мягкое и упругое. Хватка тут же ослабла, и он рванулся вперёд. Всплыв по другую сторону от вака и ухватившись за борт, он столкнулся почти нос к носу с Ао'нунгом, что тоже успел подняться на поверхность и теперь держался за лодку одной рукой, но с противоположной стороны. Вторую ладонь он прижимал к носу, из которого слабо сочилась кровь, мешаясь с морской водой на лице. Заметив его взгляд, меткайинец неожиданно улыбнулся, демонстрируя порозовевшие зубы. — А ты неплох, лесной, — гундосо рассмеялся он. — Не ожидал от тебя такой прыти. Младшенький был... Веселье как рукой сняло. Уши Ао'нунга тревожно дернулись ближе к голове, когда он осознал, что именно сказал, а прищуренные в улыбке глаза расширились. Вода все ещё стекала по его лицу, беря начало где-то с линии роста волос, и Нетейаму ещё никогда так сильно не хотелось вырвать этот его проклятый пучок с корнем. Они некоторое время настороженно смотрели друг на друга. — Поплыли, мы почти на месте, — вместо извинений сказал наконец меткайинец, однако тон его прозвучал вполне примирительно. Нетейам недовольно фыркнул, но начал помогать толкать лодку в нужном направлении. Он чувствовал на себе чужой выжидающий взгляд, но пока сам Ао'нунг ничего не говорил, он тоже предпочёл молчать. И пусть тот ждет себе, что хочет. Увлеченный своим горем, раньше он не замечал, как все вокруг него только и делают, что ходят на цыпочках, но теперь он прозрел. И подобное отношение начало его вдруг неимоверно раздражать. Или же дело тут было в самом Ао'нунге? Они вместе вытащили лодку на песчаный пляж, что лежал у самого подножия обширного комплекса террас, огибая их с севера. Раскидистые панданы отбрасывали ажурные тени на слепящую своей белизной поверхность песка, плавящегося в зыбком мареве, и Нетейам в который раз поразился живучести местной флоры. Как вообще можно было выжить на этой бесплодной полоске суши, со всех сторон окруженной морем? Без пресной воды, без какого бы то ни было шанса укрыться от жгучего взора светил? Вдруг наверху со стороны террас что-то грохнуло, будто рванул фугасный снаряд, и Нетейам, не думая, по-солдатски упал грудью в землю, как научил отец, прикрывая голову руками. В ушах начал нарастать странный звон, в котором ему может чудились, а может и нет отголоски криков и стрекот автоматных очередей. Солнечный зной обратился призраком лесного пожара, он уже почти чувствовал привкус гари в обоженном горле, как вдруг этот кошмар наяву разбился о звонкий смех где-то над головой. Ледяные пальцы страха с неохотой разжались, выпуская панически трепещущее сердце, и спустя мгновение он осмелился немного приподнять голову. — Ты чего, лесной? — склонившийся над ним Ао'нунг хлопнул его по спине и даже помог подняться, не переставая посмеиваться. Его хвост игриво ходил из стороны в сторону, а в голубых глазах прозрачной бирюзой искрилось веселье, будто блики на воде. Разве можно было, глядя на него такого, поверить, будто где-то в одной с ним реальности могло существовать зло, боль, страдания? Первые месяцы после своего знакомства с красотой местных рифов лесной на'ви действительно думал так. Теперь он знал лучше, но все равно попался в старую ловушку восприятия. «Программа «Аватар» изначально создавалась не с целью мирного исследования Пандоры, — признался семилетнему Нетейаму Норм, впервые явившись в деревню в своём настоящем обличье, напугав и вместе с тем заинтриговав его. — Небесные Люди хотели обманом заставить местное население себе доверять, ибо живые существа склонны верить, что все, кто схож с ними внешне, живёт по правилам. По их правилам. А потому они забывают, что привычное лицо не может превратить чужеродное создание в на'ви, а красивое лицо – в хорошего на'ви. В этом была ваша слабость. И их превосходство» — Я... — Нетейам понятия не имел, с чего начать объяснения, а потому принялся спешно отряхиваться от песка. Песчинки мягко царапали кожу, отвлекая от пережитого страха, и когда он наконец поднял глаза на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Ао'нунга, он чувствовал себя почти спокойно. — Что это был за звук? — спросил он меткайинца. Тот сначала озадаченно склонил голову на бок, но затем его лоб вдруг разгладился в осознании. Ао'нунг неверяще фыркнул, глядя на него с уже знакомым недоверием. — Это Жабры Эйвы, — заявил он с таким видом, будто это должно было быть очевидно любому. — Здесь вода бьет из недр земли, питая бассейны вокруг. В них живёт рыба, на которую мы охотимся. Нетейам облегчённо перевел дыхание. Значит, это был всего лишь гейзер, а он было подумал, что... Вместе с обретенным спокойствием пришло запоздалое смущение, и он рефлекторно прижал ладони к горящим щекам, пряча предательский лиловый оттенок. Ао'нунг откровенно усмехался, наблюдая за ним, но в этот раз ему хватило такта держать рот на замке. — Какого демона мы притащились сюда на этом корыте? — смущение быстро переросло в раздражение, и Нетейам недовольно дёрнул ушами, сбрасывая щекотящие капельки воды. Он не знал, куда деть руки, а потому предпочёл сложить их на груди. Так его плечи всегда казались шире. — Её зовут Моана, лесной, — в который раз за этот день закатил глаза меткайинец, осуждающе щёлкнув его хвостом по щиколотке. — И она нам понадобится для транспортировки улова, если только твоя сеть на ниточки не расползется, как только в неё попадёт что-то, кроме воздуха. Верхом на илу много не утащишь, да и они те ещё попрашайки, если зазеваешься – сожрут все, что наловил. Нетейам живо представил себе две пары влажных блестящих глаз, преданно заглядывающих, казалось, в самую душу, и смешливо наморщил нос, решив пропустить оскорбляющий его сеть комментарий мимо ушей. В конце концов, он и сам был не то, что бы уверен в её надёжности. — Кажется я понимаю, о чем ты, — признался он. Ао'нунг, проверив что-то в лодке, прошёл мимо него, вальяжно растянувшись в тени ближайшего дерева. Кровь из его разбитого носа уже давно перестала течь, однако всякий раз, когда взгляд лесного на'ви падал на зреющий лиловый синяк на чужой переносице, он чувствовал укол мстительного удовлетворения во все ещё саднящем затылке. Мелочность была ему не к лицу, но меткайинец уже не единожды будил в нем самые противоречивые чувства. Пока Нетейаму удавалось успешно справляться с ними, но кто знает, что готовит будущее. Он больше не мог назвать их врагами, но и друзьями они не были. Ещё не стали, а может – не станут никогда. — Мы подождём затмения здесь, — Ао'нунг приглашающе похлопал по песку рядом с собой, глядя на него из-под полуприкрытых век. — Тут прохладнее. Ты когда-нибудь пробовал пандан? Он указал куда-то наверх, но лишь когда Нетейам улегся на землю рядом с ним, он увидел означенный фрукт, спрятавшийся под самой кроной. Шипастый и жёсткий на вид плод отнюдь не внушал доверия, о чем он не замедлил сообщить: — Пожалуй, воздержусь. Меткайинец выглядел почти разочарованным, и лесной на'ви лишь укрепился в своих подозрениях, что за внешней невинностью предложения таилась какая-то очередная пакость. Его осуждающий взгляд, казалось, только развеселил Ао'нунга, который подобрал с песка мелкий камешек и взвесил его на ладони. — Скучный ты, лесной, — посетовал он и вдруг бросил камень во фрукт над их головами, сам резко откатываясь в сторону. Пандан начал стремительно менять цвет с зелёного на насыщенно оранжевый, а затем с звонким хлопком взорвался. Нетейам еле успел вскинуть руки, защищая лицо от едко пахнущего сока. На вкус тот оказался, однако, гораздо приятнее, и он на пробу слизнул густую тягучую жидкость прямо с предплечья, не обращая внимания на соленую морскую горечь, оставшуюся от воды. — Я бы на твоём месте не сильно увлекался. Нетейам повернулся на голос. На лице Ао'нунга застыло странное выражение, которое тут же сменилось маской серьёзности, как только их глаза пересеклись. — Мы маринуем в нем рыбу, — пояснил он. — Если маринад недостаточно развести водой или передержать, рыба превращается в желе. Даже кости растворяются. — Даже?!... — Нетейам принялся спешно соскребать с груди и плеч вязкий сок, однако выходило это у него из рук вон плохо. Попытка задействовать песок так же не увенчалась успехом – песчинки намертво влипли в клейкую субстанцию и царапали кожу, вызывая жжение. Выбившись из сил, он поднял беспомощный взгляд на Ао'нунга и увидел, как тот корчится в бесплодных потугах сдержать рвущийся наружу смех. — Какого... Эйва, ты, ты!... — у лесного на'ви от возмущения аж дыхание перехватило, и он зло зашипел, рванувшись в сторону меткайинца. Тот в последний момент успел уйти, перекатившись вбок, но в конечной точке своей траектории врезался в ствол соседнего пандана, откуда на него упали не один, а целых пять стремительно меняющих цвет плодов. Нетейам замер, с восхищением наблюдая, как недавно бывшее меткайинцем нечто неуклюже поднимается на ноги, будучи с ног до головы перемазанным янтарным соком. Кисточка на его хвосте начала неконтролируемо, восторженно подергиваться, и лесной на'ви издал резкий, лающий смешок, на что ему ответили предупреждающим шипением. — Всё из-за тебя, skxawng, — желчно пробормотал Ао'нунг, плотно прижимая уши к голове, чтобы сок не попал внутрь. Глаза он не мог открыть по той же причине, а потому лишь слепо и отчаянно тёр лицо, вырвав из груди Нетейама ещё один негромкий смешок. Он смело подошёл к рифовому на'ви, зачерпнув по пути рукой горсть песка. — Нет, рыбья ты башка. Виноват здесь только ты, — наставительно сказал он и, дождавшись, когда тот отнимет ладони от лица и возмущённо откроет рот, впечатал эту горсть тому между бровей, слегка втирая импровизированный скраб в кожу с притворной заботой. Меткайинец вскрикнул от ярости и вслепую замахал руками, но Нетейам ловко уклонился от всех этих неловких попыток себя схватить, улыбаясь так широко, что сводило скулы. — Ну и кто теперь у нас skxawng? — дразняще крикнул он, отступая к воде, и Ао'нунг заревел, будто разьяренный talioang, слепо бросаясь за ним. На этот раз лесной на'ви не успел вовремя уклониться и сдавленно охнул, когда его на полном ходу схватили за талию и бросили в полосу прибоя. Они кубарем покатились по мелководью, лениво обмениваясь ударами и стараясь не слишком наглотаться песка. Что-то похожее они уже не раз проделывали сегодня в воде, разве что теперь ни один из них больше не пытался утопить другого, и больше всего это напоминало те детские свары, которые Нетейам, Ло'ак и Паук устраивали вместе, стоило Кири и родителям отвернуться. В конце концов, они оба выдохлись, вытянувшись бок о бок на берегу и не потрудившись даже вылезти как следует из воды. Океанские волны приятно холодили разгоряченные дракой тела, даруя то особое чувство умиротворения, которое Нетейам не ведал до своего переезда сюда. Перевернувшись на живот, он обнаружил, что одна из его кос безобразно растрепалась. Тщетно попытавшись её пригладить, он взглянул в сторону Ао'нунга, где его ждало настоящее открытие. Тот во время драки умудрился потерять свой коралловый гребень, из-за чего его волосы впервые свободно рассыпались по плечам, красиво обрамляя скуластое лицо. Нетейам склонил голову на бок, бесстыже разглядывая его. Раньше он часто задавался вопросом, как Ао'нунг и Тсирея могли быть родственниками, однако сейчас сходство между ними стало вдруг как никогда очевидным. Мягкая волна, заметная даже на влажных волосах, придавала объёма в тех местах, где его обычно не хватало, сглаживая угловатость черт, из-за чего и сам меткайинец смотрелся мягче... невиннее. Но никак не миловидным, ибо этого не позволял раскосый разрез хищных глаз и мерзкий характер, о котором к настоящему моменту Нетейам был более, чем осведомлён. Ао'нунг, поймав на себе его взгляд и увидев в нем что-то, что ему явно не понравилось, грубо спросил: — Чего ты уставился? Он едва ли напрашивался на комплимент, но Нетейам просто не смог сдержать себя. — Ты красивый, — он подпер щеку рукой, улыбнувшись при этом как можно более приторно. И не важно, что кончики его собственных ушей предательски горели – он малодушно понадеялся, что они были достаточно надёжно скрыты под волосами, или что Ао'нунг попросту их не заметит. Тот и не заметил, потому что сам вспыхнул, как факел, приведя лесного на'ви в восторг. Лиловый на бледной коже меткайинца смотрелся гораздо ярче, чем на его собственной, и покрыл не только его лицо, но и грудь и плечи тоже. Ао'нунг резко отвернулся, чуть не залепив ему леща хвостом. — Чтоб тебя налютса сожрала, лесной, — глухо, но отчетливо бросил он через плечо, старательно зачесывая волосы за уши, и Нетейам рассмеялся, довольно возя по мокрому песку хвостом. — Но я сказал чистую прав... ай! Кончик хвоста вдруг пронзила острая боль, и даже Ао'нунг обернулся, желая посмотреть, что произошло. Нетейам медленно вытащил хвост из песка, поднеся его поближе к лицу. На чёрном пушистом кончике висело нечто пурпурно-зеленое, обладающее множеством ног, длинными усами и очевидно членовредительскими намерениями. Оно угрожающе потрясало одной из трех оставшихся свободными клешней, четвёртой же накрепко вцепившись в кисточку многострадального хвоста. — Это же... — с почти благоговейным ужасом прошептал Нетейам, но замолчал, будучи не в силах подобрать слова. Поэтому Ао'нунг закончил за него: — Papaka, — в его ответном шепоте звенело неверие пополам с едва сдерживаемым торжеством. Затем он откинул голову назад и расхохотался. Солнце путалось в чернильных прядях, отражаясь от кончиков белых клыков, и Нетейам неожиданно твёрдо для себя решил, что таким Ао'нунг ему действительно нравится гораздо больше. Это, однако, вовсе не помешало ему в итоге сорвать зловредное членистоногое с хвоста и бросить его в сторону веселящегося меткайинца. Papaka, несколько раз крутанушись в воздухе, приземлился прямиком в копну тёмных волос, столь предусмотрительно заправленных за аккуратное зеленое ухо. Пустынный пляж в очередной раз содрогнулся от полного возмущения и боли крика. *** Оказывается, ночью бассейны светились. Причём у каждого из них было свое, особое сияние. Оттенки лилового и индиго вспыхивали то здесь, то там мелкой рябью, разбавляя фоновое зеленоватое свечение, из-за которого ночь здесь превращалась в легкие сумерки. Нигде в своей жизни Нетейам не видел ещё настолько открытого неба, и застарелая тоска по полётам вновь воспряла в душе, просясь на волю. Ао'нунг вёл его лишь ему одному известной тропой, петляя между глубокими чашами бассейнов, которые к удивлению лесного на'ви оказались полны рыбы. Как она туда попадала, было для него величайшей загадкой. Он несколько раз порывался подойти поближе, но был встречен шипением со стороны меткайинца, что всякий раз хватал его за руку и оттаскивал подальше от края. — Эти – не для охоты, — после очередного такого случая соизволил пояснить он ему, раздражённо играя желваками. — Эти – для нереста. Нечего тебе там топтаться! Нетейам вырвал руку, хлестнув по ногам хвостом, но больше не пытался отклоняться от курса, вместо этого с любопытством осматривая ванны поменьше, через которые пролегал их путь. В некоторых из них тоже плавала рыба, только она была значительно крупнее, и вместо красновато-лилового фосфоресцировала цианистым синим. При их приближении свет мгновенно исчезал, и рыба становилась неотличима от дна. Довольно эффективный защитный механизм, но едва ли он мог остановить местных охотников. Кроме них двоих, были здесь и другие на'ви, вооружённые метательными копьями. Они не обращали на происходящее вокруг никакого внимания, замерев живыми изваяниями посередине какого-нибудь бассейна с оружием на изготовку. Даже когда где-то рядом с ними начинал бить гейзер, они не двигались, не моргали и как будто не дышали, глядя расфокусированным взглядом в воду. Они будто спали наяву, и Нетейам коротко коснулся плеча Ао'нунга, привлекая его внимание к одному из таких охотников. — Что он делает? Тот остановился, оценивающе склонив голову набок. Каждое движение его хвоста в воде порождало волны биолюминесценции, игравшие на естественной полосатой окраске его кожи, делая её ярче и выразительней. Нетейам скосил глаза на собственную ногу, однако его более темная кожа скрадывала разницу, делая полосы почти неотличимыми от общего фона. Вдруг на'ви, за которым они следили, совершил неуловимое движение плечом – и копье вонзилось у самых его ног, по всей видимости пришпилив рыбу ко дну. Нетейам был поражён: все случилось так быстро, что он даже ничего понять не успел, не то, что разглядеть. Это сильно отличалось от охоты верхом на икране или в одиночку в лесу, к которой он был привычен. Там мгновенная смерть была редка, пусть и считалась самой милосердной. Сейчас же он не услышал даже плеска, означавшего, что рыба могла биться на дне в предсмертной агонии. Просто... тишина. Охотник вытащил копье из воды, стянув с него безжизненную тушку, и спрятал ее в специальной сумке на поясе. Нетейам вытянул шею, желая рассмотреть поподробнее, но Ао'нунг нетерпеливо толкнул его в спину, поторапливая, и они возобновили свой путь. — Это называется испытание стоячей водой, — лишь отойдя на приличное расстояние, начал рассказывать меткайинец. — Каждый на'ви проходит через него, когда приходит его время. Твоя цель загарпунить рыбу так, чтобы она не почувствовала опасности. Она не должна знать, что умирает. От страха её мясо портится, становится кислым на вкус. А мы этого не хотим. Это труднее, чем кажется. Они забрались почти на самую вершину ансамбля, где уже чувствовалось исходящее от воды тепло, но ещё не было слишком жарко, как вблизи крупных гейзеров. Не сговариваясь, они остановились и посвятили несколько бесконечных минут молчаливому созерцанию открывающихся отсюда видов, чего у них никогда не получалось сделать при свете дня. Отсюда, с вершины террас, казалось, будто вся Эйва'эвенг лежала у их ног. С поддернутых голубоватой молочной дымкой небес всевидящее лазурное око Полифема бесстрастно взирало, как жизнь в ней бьёт ключом, расцвечивая ночной сумрак в цвета, разнообразие которых не под силу было описать всем имеющимся словам в любом из доступных Нетейаму языков. Лишь глядя на все это буйство красок сверху вниз, он осознал, что жизнь здесь – это не ряд обособленных друг от друга островков, но сияющий ореол, что незримо, и вместе с тем всеобъемлюще охватывал каждый бассейн в каскаде, включая его в общий круговорот жизни. «Всё в этом мире связывает вода», — подумал Нетейам, глядя как она струйками мелких водопадов стекает из переполненных гейзерных котлов, курящихся лёгким парком, в нижележащие бассейны и дальше, пока не достигнет моря. Чего он, однако, раньше не замечал, так это небольших участков тьмы, пятнавших яркое лоскутное полотно системы сопряженных бассейнов, будто места приземления кораблей Небесных Людей – лицо планеты. — Почему некоторые водоёмы не светятся? — спросил Нетейам, указывая на ближайший к ним безжизненный островок. — Не знаю, так всегда было. Свет рождается и умирает, как и все на этом свете, — равнодушно пожал плечами Ао'нунг, методично расправляя в руках кольца сети, которая была заметно крупнее, чем у лесного на'ви. Завидовать здесь, впрочем, было нечему, ибо Нетейам вполне обоснованно для себя рассудил, что чем больше сеть, тем труднее с ней будет управиться. — Вот увидишь, через месяц другой бассейн погаснет, а этот... Меткайинец вдруг замолчал, резко навострив уши, и оглянулся через плечо. — А теперь тихо, сейчас начнётся, — предупредил он, встряхивая сеть, чтобы она как следует расправилась. Взявшись за неё с двух концов, он слегка подсогнул ноги в коленях, да так и замер, напряжённо вглядываясь туда где за дугообразными скалами скрывался океан. — Что начнётся? — лесной на'ви посмотрел на него в замешательстве, но ответ сам нашёл его. Сначала он подумал, что это падающая звезда. Жизнь научила его бояться подобных звёзд, ибо они сулили лишь гибель, но эта звезда была другой: яркой, цвета мадженты, она летела очень низко и как-то странно подергивалась, стремительно приближаясь... к нему? Нетейам едва успел отскочить в сторону, а за его спиной раздался громкий плеск: звезда, оказавшейся крылатой амарантовой рыбой, кружила по дну бассейна, отталкиваясь от воды плавниками-крыльями. — Не зевай! — прикрикнул на него Ао'нунг, и Нетейам обернулся, с ужасом увидев, как у него за спиной небо над скалами зажглось розоватым заревом. Будто рассвет настал преждевременно. — Что мне делать? — спросил он, беспомощно сжимая в руках сеть. Вдалеке уже можно было различить отдельные мовеиновые точки, что стремительно неслись по направлению к ним. Воздух наполнился неясным гулом, что постепенно усиливался, переходя в прерывистый стрекочущий рокот, порождаемый сотнями бьющихся вразнобой крыльев, от которого мелко подрагивала вода под ногами. Ао'нунг шагнул ближе к нему, с трудом перекрикивая нарастающий шум: — Схватись за сеть, как я, — он показал на своей, и лесной на'ви попытался повторить, но запутался в звеньях. — Не торопись, расправь её. Да, вот так. Меткайинец одобрительно кивнул, когда Нетейам все же разобраться с петлями и теперь сжимал сеть с обеих сторон так, чтобы она оставалась ровной и слегка провисала посередине. — И что теперь? — крикнул он ему. Ао'нунг улыбнулся. — Теперь мы посмотрим, сколько ты сможешь поймать рыбы! — тихо, но отчётливо хохотнул он, поднимая сеть на уровень груди. — Понял теперь, почему она должна быть прочная? Нетейам не успел ответить, ибо в этот момент ослепительное маджентовое облако наконец накрыло их. Он как будто никогда не видел цвета до этого в своей жизни. Теперь же он вдруг заполнил собой все его существование, перегружая зрительный нерв и конденсируясь на дне сетчатки, что не справлялась с нагрузкой и порождала слепящие цветовые вспышки: индиго, розовый, фламенко, анилиновый пурпур – все смешалось в какой-то психоделический водоворот, и когда он заглянул в него, море хлынуло ему навстречу, сливаясь с небесами воедино. Как под водой верх мог быть внизу, а мог и наверху, постоянно меняясь друг с другом местами, так и сейчас Нетейам едва ли мог их различить, ибо рыба была вокруг него, над ним, под ним – везде, покуда хватало глаз. Он словно оказался посреди огромного косяка, что ловко кружил вокруг него, кокетливо уходя от попыток прикоснуться, но не в воде, а здесь, на суше – наяву! Он не мог определиться, что из этого его удивляло больше. — Эй, лесной! Нетейам обернулся. Ао'нунг кружился в замысловатом танце в унисон с вьющейся вокруг него рыбой, то и дело совершая стремительные черпающие движения, будто пытаясь поймать ветер. Это было недалеко от истины. Светящиеся плавники, торчащие сквозь ячейки его наполовину полной сети, все ещё продолжали отчаянно бить по воздуху, словно даже попав в ловушку, рыба продолжала лететь. — Ты там заснул что ли? Скорей лови, пока она вся не разлетелась! — крикнул он, стремительно провальсировав мимо него, и Нетейам вскинул руки в защитном жесте, когда бросившаяся от меткайинца в рассыпную рыба чуть было не прилетела ему в лоб. — Но я не умею! — крикнул он в ответ, на что Ао'нунг лишь рассмеялся, тряхнув копной кудрявых волос. Он казался таким свободным и счастливым в этот момент, что и сам мог вот-вот взлететь, и Нетейам поймал себя на том, что невольно улыбается, глядя на него. — Здесь нечего уметь! — отрезал меткайинец, когда их пути опять пересеклись. — Просто начни двигаться, skxawng! Нетейам глянул в его сторону с сомнением, но тоже начал неторопливо кружиться, пытаясь подстроиться под ритм косяка – к счастью, в воздухе рыба была далеко не столь маневренной, как под водой. Поначалу у него это выходило неловко. Он боялся оступиться на скользком дне неглубокой чаши, внутри которой они стояли, боялся, что косяк врежется в него или что он сам столкнётся с Ао'нунгом, но когда ничего из этого не произошло, он начал двигаться смелее, и у него начало получаться. В какой-то момент, крепче стиснув в руках концы сети, он с громким кличем взмахнул ей, когда мимо него в очередной раз пронёсся хвост косяка, и страшно удивился, когда сеть вздрогнула и просела под весом попавшей туда рыбы. Он чуть было не дал ей вывалиться из неё в воду. В итоге они с Ао'нунгом поймали общий ритм, чтобы не мешать друг другу, но в то же время действовать сообща, помогая сгонять рыбу в удобное для захвата положение. Руки Нетейама очень скоро начали ныть от череды бесконечных бросков сети, что тяжелела с каждой минутой, но остановиться было чуть ли не сложнее, чем продолжать. Их с Ао'нунгом весёлое гиканье и смех разносились далеко над террасами, и где-то в отдалении им вторили голоса других ночных рыбаков. Затем так же внезапно, как и появилась, вся рыба вдруг закончилась, полностью перекочевав из воздуха в воды бассейнов. Нетейам с трудом прекратил кружиться, на последнем развороте чуть было не врезавшись в Ао'нунга плечом. Его руки и ноги мелко подрагивали от перенапряжения, а голова шла кругом, как будто он вновь весь вечер тренировался делать сальто верхом на икране под руководством матери. Однако вместе с усталостью его переполняло и победное ликование. — Это все? — спросил он у Ао'нунга, что в кои-то веки выглядел таким же измотанным, как и он сам, но при этом не менее довольным собой. Тот, крякнув, перекинул полную сеть через плечо и утвердительно качнул головой, тяжело дыша: — На сегодня, да. Это был их брачный танец, и теперь они будут нереститься всю ночь, чтобы затем самки улетели обратно в открытый океан. Самцы же останутся здесь и будут заботится об икре до тех пор, пока не погибнут от голода. Их тела станут пищей для новорождённых мальков. — Но зачем? — удивился Нетейам. — Почему они прилетают для этого именно сюда? — Всё дело в воде, лесной, — Ао'нунг прервался и широко, до хруста в челюсти, зевнул, но лесной на'ви решил не воспринимать это на свой счёт. В конце концов, он устал не меньше. — Она здесь гораздо теплее, чем в море, а чем горячее вода, тем быстрее вызреет икра. Всякая рыба стремится занять место повыше и поближе к источникам, но далеко не каждой это удаётся. Поэтому сначала они танцуют над водой, чтобы выявить сильнейших среди них. У нас тоже есть похожий танец. Мы исполняем его перед последним испытанием. Вопросы так и вертелись у Нетейама на языке, но он сдержал себя. Сейчас было не время. — Думаю, нам пора возвращаться в деревню, — предложил он, изучая воду под ногами чуть более пристально, чем требовалось. — Нужно будет еще показать улов семье. Когда он поднял голову, Ао'нунг как-то странно смотрел на него, но, поймав его взгляд, отвернулся и без лишних слов направился к спуску. — Надеюсь, что хотя бы на обратном пути ты воздержишься от переворачивания лодки, — бросил он через плечо, не оглядываясь. — А то показывать будет нечего. Нетейам возмущённо фыркнул в ответ, но все равно в итоге улыбнулся краешком губ, перекинув сеть через плечо и последовав за ним. Он начал привыкать к меткайинцу и его грубоватым манерам, не принимая его едкие комментарии и выходки близко к сердцу. Ну, большую их часть. Когда на повороте Ао'нунг оказался к нему в полоборота, демонстрируя покатый профиль, лесной на'ви заметил, что голубоватые ночные тени на его лице легли не так, как обычно, как будто... Как будто тот тоже втайне улыбался.