Дом у моря - возвращение

- А может, ты во что-нибудь другое перекинешься, а? - Не могу! - Ну мог же раньше… Так хорошо было. - Раньше все было иначе. - Ух, как ты сейчас это сказал, а?.. Аж в дрожь так и кинуло! Давай, может, лучше еще чаю? С молоком! И мисс Джули печенья тебе дать разрешила. Вот только перекинулся бы ты во что еще, а? Прямо дух захватывает от тебя такого, никак не привыкну. Снейп оторвался от книги и прислушался к голосам, доносившимся из гостиной. Хейсти с боггартом опять устроили свой вечерний пикник в шкафу. Голосок Хейсти звучал привычно - суетливо и беспокойно. Второй голос показался ему как будто знакомым. - Я и без того себе целыми днями места не нахожу, так уж нехорошо на душе. А теперь еще и по ночам вот на такое смотреть. Вот скажи ты мне, ну зачем вашему брату все это надо? Что с вами сделать-то могут? - С любым из нас можно сделать что угодно. Чем меньше ты об этом знаешь, тем лучше - отвечал тот же непонятный голос, приглушенный одеждой и дверцами шкафа. - Да чего ты так боишься-то, что всех вокруг стараешься напугать?! Это ж сколько мороки – каждому в голову влезь, в душе покопайся, да найди, что там зарыто – в самой, что ни на есть, середке… да не веселое или радостное, а самый страшный страх. Как подумаю, сколько ты их насмотрелся, прямо плакать хочется. Ничего же хорошего ты в жизни-то и не видел, небось? - Я видел то, на что был вынужден смотреть. Жизнь дана не для того, чтобы выискивать в ней веселье и радость. В ней есть иные, куда более важные вещи, - высокомерно ответствовали из шкафа. Северус почувствовал легкий сполох любопытства. Боггарты редко разговаривают… хотя, зная Хейсти, особо удивляться не приходилось. Но кто же держит их эльфа в таком страхе, что даже ее друг боггарт был вынужден перекинуться в него вместо привычного для них обоих грязного плаща? Стараясь двигаться как можно тише, Снейп подобрался к двери в гостиную и осторожно приоткрыл ее. В гостиной горело несколько свечей. Хейсти расположилась на полу возле шкафа, рядом с ней стояла корзинка со столовыми приборами, которые она усердно натирала бархатным лоскутком. Дверца шкафа был приоткрыта. В шкафу, притулившись за подносом с чашками, полускрытый висящей на вешалках одеждой, сидел сам Снейп. Северус замер на месте. Первый приступ раздражения и недоумения сменился странным интересом. Разумеется, он видел себя в зеркале каждый день. То, на что он смотрел сейчас, было чем-то другим. Чем-то, чем он никогда не был, несмотря на абсолютное внешнее сходство. Или ему казалось, что не был?.. Лицо Снейпа, на которое он смотрел сейчас, укрывшись за портьерой над дверью в гостиную, было изможденным, отрешенно-холодным… и, как ему показалось сначала, очень недобрым. Северус так и впился взглядом в своего двойника и, вопреки своей воле, продолжал изучать его мельчайшие черты. Изучение это не приносило ему ни малейшего удовольствия. В какой-то момент он осознал – со странным чувством печали и досады – что лицо, на которое он смотрит, только на первый взгляд кажется холодным и высокомерным. На самом же деле – и он осознал это с дикой злостью - глаза смотрели затравленно и потерянно, в них застыло безысходное отчаяние. Глядя на свой рот – высокомерно искривленные губы, подрагивающий презрительно уголок - он вдруг подумал, что это похоже на рот первокурсника, который получил нагоняй от учителя и изо всех сил старается не разреветься. Внезапно до Северуса дошло, что, изучая свое воплощение, засевшее в шкафу, он совершенно забыл о природе боггарта. По спине у него пробежали мурашки. Не разбитой посуды боялась Хейсти, не вспышек его гнева, не его резких и рваных движений и не презрительно искривленного рта. Ее пугали его отчаяние и уязвимость, которые он умело прятал столько лет от всех вокруг, включая себя самого. Его охватило неодолимое желание разнести все в пух и прах, выставить чертову тварь из шкафа, заорать на Хейсти, что он не желает ее жалости, запрещает ей… что?.. Но что надо запретить эльфу, Северус придумать не успел. Не совладав с собой, он резко открыл дверь в гостиную, пересек ее за несколько секунд. Хейсти испуганно отпрянула в сторону. Снейп широко распахнул дверцы шкафа и уставился боггарту прямо в глаза – в свои собственные, черные, наполненные отчаянием глаза. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Потом Снейп-боггарт обернулся мальчишкой лет десяти – длинные, давно немытые черные волосы, напряженное бледное лицо, бесцветные тонкие губы - в одежде с чужого плеча. Закрыл лицо руками и отчаянно разрыдался.