Дом у моря - возвращение

- Значит, перфорация… Изящное решение. Теперь мне многое куда понятнее. - Да, Дамблдор ювелирно вычислил все до пары минут, на которые мы и обогнали его смерть. Технически это оставалось убийством, при этом событийная линия не менялась – он уже был при смерти. Радикальных изменений в канву событий и его судьбу я не вносил, это позволило, не раскалывая мою личность, просто создать в ней линию концентраторов напряжения. Вот по этой линии я и отделил то, что отдал Поттеру. - Просто создать линию концентраторов напряжения… Гениально! Вы хоть понимаете, во что ввязались, Северус? – губы МакГонагалл дрогнули. Он пожал плечами. - Ну, в целом… Вы о чем? - Мы не сможем просто взять и прилепить обратно носитель вместе с воспоминаниями. Перфорация позволяет избежать раскола, вы выделили столько, сколько сочли нужным. Теперь мы можем загрузить обратно информацию – в этом нет ничего сложного, - Минерва замолкла. Снейп застыл в ожидании. - Я верну вам ваши воспоминания за несколько минут. Но вот носитель… его невозможно встроить обратно. Это как отрубленная конечность – она не прирастет… тем более, полгода спустя. Вы потеряли магические способности, потому что теперь вас не хватает на магию - в прямом смысле этого слова. Ваша душа не обеспечивает полного прилегания к тканям тела. Но перфорация сработала – вы выжили после экстремальной легилименции и даже остались собой. - То есть, я теперь… - Теперь, Северус, ваше сочетание физических свойств тела и души обеспечивает вам пребывание в мире в качестве Маггла. В этом и заключается наше от них отличие – в плотности связи тела с душой. Магглам крайне сложно оставаться в текущем моменте, в своем теле всей душой – их сознание практически все время то в прошлом, то в будущем. Поэтому они не могут делать то, что мы. Вы сами сказали, что после вашего воскрешения вы как будто «болтаетесь» в своем теле, но это, насколько я понимаю, постепенно налаживается. Дело не в том, что что-то «застряло» за Занавесом. А в том, что вы сами аккуратно отломили часть своей души, не создав, в отличие от Волдеморта, внешних носителей - крестражей. Теперь ваше состояние мало совместимо с магическими способностями. Я так понимаю, об этом Дамблдор вас не предупредил? - У нас не было времени на это. Или… у него не было намерения меня предупреждать. Я готов был идти на смерть – это он знал точно. А вот на то, что сейчас… Я бы не дал согласия, и об этом он тоже точно знал. Северус откинулся на спинку дивана и уставился в черноту окна. Внутри у него было так же черно и тихо. Он не чувствовал отчаяния или боли – пока, на какое-то время - он знал об этом. И использовал немую тишину шока как возможность побыть в покое хоть немного. Скоро навалится безнадежность, отчаяние, отвращение к себе. Все, в чем он давно привык жить, и от чего, ему показалось было, он сумел избавиться за полгода, проведенных в Доме у моря. Только сейчас Снейп осознал, насколько глубоко он верил, что стоит ему попасть в Хогвартс, в кабинет Дамблдора, к МакГонагалл, и все встанет на свои места. Надо только не позволить Джулии узнать о его слабости, только пережить маггловские дорожные тяготы, добраться - и все будет в порядке. Внезапно ему стало невыносимо присутствие МакГонагалл. Ему до ора, до белых искр злости осточертело отражаться в глазах тех, для кого он что-то значил, этаким издыхающим подранком. Сначала встревоженное лицо Джулии, вечно тонущие в слезах глаза Хейсти, потом гребаный боггарт. Теперь вот она - пытается изобразить свой фирменный стальной взгляд сурового декана, а из глубины так и прет горючая печаль бабушки, готовой расплакаться над фотографией беспутного внука. Он не выдержал. - Да не смотрите вы на меня как на убогого, МакГонагалл! Помогите мне выбраться из вашего чертова храма науки, и все, я пойду своей дорогой. Я сыт по горло сложными стратегиями и прочим дерьмом, которым он меня кормил все эти годы, под видом заботы! Ему было на меня наплевать, конечно, я это знал. Но только сейчас вижу, насколько. Старому ублюдку было наплевать на все и на всех, кроме своих амбиций и жажды власти. МакГонагалл резко выпрямилась и поднялась с места. - Прекратите истерику, Снейп. Я не позволю вам орать в моем кабинете и оскорблять память Альбуса Дамблдора. У вас осталась жизнь, это бесценный дар! И он сделал все, чтобы вы его сохранили. - Вот спасибо. Как подумаю, какие горизонты передо мной открываются – просто голова кружится от восторга! У вас Филч вроде еще не помер? Может, вам нужен младший помощник запасного Сквиба – вытирать грязь в холле и гонять парочки из кустов? Приглашайте, директор! - Снейп, на кой вам сдалось мое приглашение? Вы и без него донимали студентов, выкуривая их из кустов и снимая баллы направо и налево – с чужих факультетов. Мне казалось, мисс Оуэн сумела вам разъяснить неэффективность такого подхода – на какое-то время, по крайней мере. Жалко, ненадолго. Я послала к ней сову. Северус замер, чувствуя, как внутри у него загорелось дикое пламя стыда. - Вы… ей… что вы ей написали, МакГонагалл? Вы не должны были!.. Его голос сорвался, в горле застрял горячий комок. Он закусил губы, но через несколько секунд слезы, которые он пытался задушить, прорвали барьер его воли. Он опустил голову, чтобы спрятать лицо. МакГонагалл присела рядом, протянула руку и отвела длинные черные пряди от его глаз. Он не сопротивлялся - ему внезапно стало все равно. - Северус, - негромко произнесла она – вы помните, о чем вы меня просили тогда, в лазарете? Он не отвечал. - Вы просили меня никому ничего не говорить. Помните? Он собрался с силами и молча кивнул. - Что я вам ответила, Северус? Он вздохнул и выдавил с трудом: - Вы сказали: «Снейп, не будьте идиотом. Конечно, я никому ничего не скажу». - Ничего не изменилось. Я никому ничего не скажу – необходимость сохранять тайну легилименции для меня не подлежит обсуждению. А мисс Оуэн нам нужна, чтобы провести вас за Занавес. Снейп удивленно посмотрел на нее. - Она не согласится. Она не для того вытащила меня в прошлый раз, чтобы дать уйти сейчас. Я вполне смогу справиться с этим сам. МакГонагалл изумленно приоткрыла рот. - Я вынуждена еще раз попросить вас не быть идиотом. Вы что – решили, что я пригласила Джулию, чтобы она избавила вас от тяжкой участи… быть вами? - Я решил, что вы ее вызвали, как это принято у Магглов, когда добрые соседи зовут жену в трактир – дотащить до дома нажравшегося в хлам мужа, который не может идти сам. - Северус, она вам не жена. Я – не добросердечная кумушка, которой нечем заняться. А вы – не ваш отец. Упоминание об отце обожгло его как удар хлыста. Примирение, которого Снейп достиг вчерашней ночью на берегу реки, было непрочным, он еще не пророс новым восприятием своего прошлого. И не простил - потому, что не знал, как это делается. И не стал другим - просто позволил себе на какое-то время мыслить иначе, чем привык, на миг дал волю запретным доселе чувствам. То, что раньше было для него само собой разумеющимся – а как может быть иначе?! – у них с отцом нет ничего общего, их судьбы совершенно различны, теперь выглядело далеко не так однозначно. Северус и сам не заметил, как из «Я никогда не буду таким, как он!» он скатился к «Я страшно боюсь стать таким, как он!», и уже начал осознавать опасность этой перемены. Как прежде его неодолимо тянуло отмечать свои различия с отцом, так теперь, вопреки своей воле, он не переставал выискивать сходство – в самых отвратительных и неприглядных его проявлениях. - Не понимаю, что вы имеете в виду, директор. - Вы все отлично понимаете, Снейп. Женщина, которая любит вас настолько, что наплевала на все законы, рискнула жизнью и рассудком - вы хоть понимаете, что она могла притащить из-за Занавеса в вашем теле? – вырвала вас из лап смерти, была рядом с вами в самые тяжелые дни –– не знает о вас ничего. Вы так отчаянно боитесь показаться ей слабым, что потащились сюда пешком! Страшно подумать, какой романтики она натерпелась в вашем исполнении. Из-за вашей окаянной гордыни вы так боитесь быть слабым и никчемным как ваш отец, что уже стали почти точной его копией. Лицо Снейпа стало землисто-серым, побелевшие губы тряслись, а руки сжались в кулаки. Он рванулся было подняться, но его ноги подкосились, он рухнул обратно на диван и вцепился в обивку судорожно сжатыми пальцами. - Прекратите жалеть себя, Северус. Нам нужен Дамблдор, а чтобы пробиться к нему – Джулия Оуэн. Ей законы не писаны, а здравый смысл давно отправился на пикник с шампанским. Иначе как объяснить, что из всех мужчин нашего мира она выбрала именно вас? - Дамблдор обошелся с моей душой как с рулоном туалетной бумаги, оторвал сколько надо, использовал по назначению и оставил в живых – вдруг еще пригодится? Он обязан был меня предупредить, я имел право выбирать с открытыми глазами! - У Дамблдора не было этой роскоши – права на чувства, личные предпочтения и желания. Вы ведь были с Пожирателями Смерти, были одним из них, правда? Вам ли не знать, что Волдеморт сотворил бы с миром – и не только с миром Магглов, но и с нашим. Альбус Дамблдор ради нашей победы пожертвовал всем, включая себя самого. Но он заботился о вас. Как вы думаете, почему именно мисс Оуэн? Почему совместные семинары с вами? Губы Снейпа искривились в злой усмешке. Он посмотрел МакГонагалл прямо в глаза. - Потому что покойный директор, со свойственной ему изобретательностью, придумал, как надежно удержать на привязи полезного сторожевого кобеля, подобрав для него подходящую сучку. МакГонагалл передернуло, ее лицо окаменело, а взгляд сделался холодным и жестким. - Северус, много лет назад я строго наказала студентов моего факультета за то, что они вымыли вам рот шампунем. Сейчас мне самой очень хочется сделать с вами то же самое. - О, прошу вас, будьте моим гостем! Штаны с меня снимать необязательно – Дамблдор уже позаботился о том, чтобы мне хватило позора до конца моих дней. Минерва, когда-то вы оказались единственным человеком, который не отвернулся от меня в беде. Я уже был одной ногой на том свете, просто потому что мне очень хотелось сдохнуть от стыда. Вы вытащили меня, как котенка, тонущего в деревенском сортире – профессионально и быстро. Но взять себе побрезговали – вас оттолкнула вонь черной магии. А вот Поттер и его дружки никогда не были вам противны. Вы их наказывали, но не переставали любить. Скажите, Минерва, чем я был хуже? Вы же там были, вы все видели – как никто. И Дамблдор… Поттер мог вытворять все, что ему заблагорассудится, Дамблдор не мог этого не знать. Но он ткнул меня носом в грязь за то, что я не кинулся спасать Поттера. Он сказал мне в лицо, что я ему противен. Почему? Поттер не стал бы защищать меня. Поттер превратил мою жизнь в ад, просто потому, что ему, как он говорил, не нравился сам факт моего существования. Так чем он лучше? Помогите мне понять. Я честно хочу понять причины, МакГонагалл, прошу вас! Минерва МакГонагалл устало вздохнула. Этот вопрос ей самой не давал покоя долгие годы - с того самого момента, когда она осознала, что любовь, которую можно получить от ближних своих, дается не по заслугам, а вследствие уже имеющегося капитала той же любви. Это тягостное знание подтверждал весь ее многолетний опыт работы в школе. Оно не имело ничего общего со справедливостью. Просто это было так. Она попробовала найти правильные слова, но все они показались ей отчаянно фальшивыми. МакГонагалл решила быть честной. Она подошла к дивану, на котором ссутулился Снейп, и присела рядом. - Его отличие от вас, Северус, состояло в том, что он не умел быть нелюбимым – просто понятия не имел, как такое может произойти. Его всегда все любили. Поэтому он спокойно принимал любовь и щедро дарил ее в ответ. - Час от часу не легче. То есть, и здесь мои карты биты, все козыри ушли к другим игрокам. Если меня никто не любил раньше, то можно и дальше не беспокоиться. МакГонагалл положила ему руку на плечо. - Я думаю, мой мальчик, сейчас у вас есть все, что нужно, чтобы преодолеть этот подлый парадокс. Он, не поднимая головы, накрыл ее руку своей ладонью. - Я не знаю, с чего начать, Минерва. - Вам сейчас трудно в это поверить… но Дамблдор любил вас и беспокоился о вашей душе куда больше, чем вы можете себе представить. Он бы не оставил вас так - без возможности исцеления. И верил, что мы найдем, как эту возможность получить. Нам нужна мисс Оуэн.