Идиот

— У рыб сегодня намечается отличный день! — тихо бормочет Арсений, читая текст с экрана телефона. Да, он верит в гороскопы, но никогда и никому не признается в этом — засмеют же, да еще скажут, что все это чепуха и кто вообще в такое верит? «А вот и не чепуха!» — отвечал на критику в своей голове Арсений, ведь у него всегда и все сбывалось. Ну, почти всегда. А может он пытался себя убедить, что сбывалось. Честно говоря, он никогда и не задумывался об этом: хороший гороскоп — значит и бояться нечего. А если ему попадался плохой, то Арсений закрывал вкладку и открывал тот, который обещал просто изумительный день и чуть ли ни деньги с неба. Деньги, конечно, не падали, но с хорошим предсказанием на день жилось отлично. Мало того, он еще и в карты таро верил, а еще и в битву экстрасенсов, битву сильнейших и все другие битвы с потусторонней тематикой. Но про это он точно никому бы не сказал — заклюют все разоблачители, наговорят такого, что и в себе сомневаться начнёшь. Попов это уже проходил в университете. Сболтнул тогда случайно, что ему нравится тема потустороннего мира, людей со сверхспособностями, так с того времени его и стали считать странным. А он был не странный — просто доверчивым немного. Время, конечно, изменилось, но странным его считать не перестали. — Первая половина дня обещает быть напряженной, но после полудня фортуна обещает повернуться к рыбам лицом и озарить их яркой улыбкой. Не упустите ее! — продолжает бормотать омега, зажмуривая иногда глаза, которые болят жутко. — День, в целом, сложится удачно и обещает принести множество поводов для радости и смеха, — заканчивает читать Попов, закрывая вкладку и блокируя телефон. Он не собирался заходить на другие сайты, чтобы прочесть и там гороскоп на грядущий день — вдруг там что-то плохое, а Арсению такое не нужно. Отставляя чашку с недопитым кофе подальше от себя, Попов тяжело поднялся со стула. Он совершенно не выспался за ночь: сначала соседи полночи завывали свои песни, от которых, как показалось омеге, кровь должна была хлестать из ушей, затем подкрепили все это веселыми танцами прямо над головой Арсения. У него даже складывалось стойкое ощущение, что соседи плясали в туфлях, потому что откуда иначе было взяться такому грохоту и топоту? Потом уже, ближе к четырем часам утра, чья-то машина решила, что она просто обязана разбудить весь двор и не замолкала около получаса. Омега хотел высунуться в окно и повозмущаться, но его опередил альфа с этажа ниже — поклон этому мужчине. Соседи пытались перекричать сигнализацию у автомобиля, а машина пыталась перекричать их — бесконечный круг шума. Так и прошла ночь у Попова — он и не выспался, и не поругался всласть, но зато хоть гороскоп обещал замечательный день. Что может быть лучше? А лучше может быть только то, что он уже изрядно опаздывал на собственную работу — начальник таких вольностей не простит. Он, конечно, мужчина мировой, но порядки соблюдать требует. Опоздал — штраф. У Попова и так уже слишком много их накопилось. И это только начало месяца! Такими темпами он не то, что заработает копейку, а к концу месяца он в минус уйдёт и компании должен останется. А ему, между прочим, нужно машину менять, а на это нужны деньги. Где он их возьмет, если все тратит на чертовы штрафы? — Телефон взял, ключи от машины тоже… — омега всегда проговаривал вслух вещи, которые нужно точно взять с собой, иначе он что-нибудь наверняка забудет. Плавал — знает. Ему иногда кажется, что рассеянность передается воздушно-капельным путем, иначе почему способность к забывчивости ему передалась прямиком от Матвиенко? Тот постоянно забывал точное время встречи или забывал паспорт, что однажды случилось и с самим Арсением. Забыл он паспорт, а понял это лишь тогда, когда к стойке регистрации в аэропорту подошел, когда его в командировку отправили. Он в тот день на уши поднял всех своих друзей, которые были свободны, чтобы они смогли привезти чертов паспорт, с соседкой договаривался, у той были запасные ключи от квартиры омеги, но все же успел влететь в самолет за минуту до окончания посадки — успех, как считал сам Арсений, но не его запыхавшиеся друзья. — Ну, из сумки я вчера ничего не доставал. Значит все должно быть в порядке, можно ехать, — он накидывает на плечи тёплое пальто и, последний раз окидывая квартиру беглым взглядом, кивает несколько раз, вылетая из квартиры. Цифровое табло над лифтом показывало, что тот находился на девятнадцатом этаже, а Попов-то на седьмом, так что ему было проще и быстрее спуститься по лестнице. Что омега и сделал, бурча под нос ругательства на соседей с последнего этажа. И так постоянно — кто-то каждое утро оставляет лифт на самом последнем этаже. И, логичный вопрос, что здесь такого? Ну как что, ответит каждому Арсений, кто же в будний день утром едет не вниз, а, напротив, наверх? Если только какой-нибудь человек, который работает исключительно в ночную смену, а приезжает домой к восьми утра — тогда да, Попов все поймёт. На самом деле, он не поймёт, а обматерит, но это мелочи житейские. Кто вообще не материт соседей? Он думает над этим вопросом, когда покидает пределы дома и направляется в сторону заснеженной машины, и вот он — еще один огромный минус зимы из списка омеги. Арсений, если уж быть совсем честными, терпеть не может зиму: слишком холодно, снег сыпет не прекращая, а потом и сугробы вырастают. Благо он жил в Москве, где снегопад все-таки не такой, как в Сибири, да и снег убирают здесь постоянно, асфальт весь в реагентах, а от того и сухой, как в мае. Но вот в самое раннее утро, после ночного снегопада, когда снегоуборочные машины еще не выехали на улицы, начинался ад на Земле. Попов завел машину с дистанционного управления и кинул сумку на пассажирское сидение подле водительского, направляясь в сторону багажника, где находилась щетка для уборки снега. «Надо было гараж покупать или парковочное место под домом», — в мыслях критиковал себя омега, стряхивая с лобового стекла хлопья снега, которые уже успели замерзнуть и превратиться в корочку льда, которую просто так не отчистить — обогрев стекол включать придется. За что ему только все эти мучения? Дошел бы до метро, забился бы туда, как килька в банку, и трясся со всем вагоном в сторону офиса. Но нет, он же королева, которая терпеть не может большое скопление чужих людей в общественном транспорте, которые так и норовят оттоптать ботинки или прижать к окну, и теперь мучается и скачет вокруг своей машины, словно шаман с бубном отплясывает, лишь бы дождь пошел. Дождь ему не нужен, а вот доехать на работу по пробкам — желательно бы, а то ведь опоздает же окончательно, хоть в запасе еще есть полтора часа. Залезая в прогретый, до плюс двадцати пяти градусов, салон, омега быстро нажимает кнопку обогрева стекла на приборной панели и откидывается на сидении, прикрыв глаза. Казалось бы утро, он еще не мог успеть устать, но Арсений себя чувствует волшебником, не иначе, который смог проскочить весь день и попасть сразу в вечер, когда работа закончена, в офисе никого нет, все домой разошлись, к семьям, а у него в голове бьется лишь одна мысль: «я так устал, хочу быстрее домой». Только проснулся — уже устал; встал с постели — устал; поел — устал. Арсений иногда задумывается, а когда он вообще не устает? На этот вопрос у него тоже есть ответ: «когда занимается интересными делами, а не нужными». Нет, он любит свою работу, он руководитель маркетингового отдела, но душа требует чего-то большего. Чего-то, что сможет вдохнуть в него новую жизнь, а не вот это вот все. Ему хочется заниматься тем, к чему он будет лететь на крыльях, не взирая ни на что. Ему хочется открыть собственное дизайнерское агентство — выпускать потрясающие футболки со странными слоганами, принтами, абстракциями; толстовки, в которых будут ходить подростки и взрослые, студенты и школьники; спортивные костюмы для занятия спортом и многое другое, что напрямую связано с одеждой. А ему приходится следить за несмышлеными, в какой-то степени — отсталыми, подчиненными, которые непонятно чем занимались в университетах — они даже азов маркетинга не знают. О чем с ними вообще можно говорить? Омега отлично понимает, почему так сильно устает — все его естество не желает ехать на нелюбимую работу, делов-то. А уволиться он не может — у него за душой нет той подушки безопасности, которая смогла бы обеспечить жизнь и открытие собственного бизнеса. Настолько глубоко погрузившись в свои тягостные размышления, Арсений не сразу услышал звук уведомления телефона. Он открыл глаза и увидел, что лобовое стекло уже чистое, но в потеках растаявшего льда, а время на экране приборной панели показывает, что до работы осталось чуть больше часа. Попов, разблокировав телефон, зашел в мессенджер и увидел голосовое сообщение от Матвиенко. Серега Голосовое сообщение [Арсюх, ты занят? А то я в пробке на Мире стою, может по видеозвонку поболтаем? Я уже и не помню, когда мы последний раз виделись-то в жизни, хоть так погляжу на тебя.] 08:37 Попов вздохнул глубоко — Матвиенко, по-другому и не сказать. Они и впрямь давно не виделись, так что омега быстро нажимает фейстайм и звонит Сереге, пристраивая телефон на приборной панели. Звонок идет, а в это время Арсений пристегивается, включает дворники, чтобы убрать влагу с лобового, и плавно трогается с парковочного места, когда на весь салон автомобиля раздается звонкий голос друга. — Здорово всем бедолагам в понедельник утром! — громко оповещает Матвиенко и глядит в камеру на телефоне. Арсений мимоходом успевает кинуть взгляд в камеру и усмехнуться, по-доброму так, глаза искриться начинают — они оба скучали. — И тебе не хворать, карамелька, — шутливо приветствует друга омега. Он знает, что Серега ненавидит это чертово прозвище, которое пошло от запаха феромонов, которые вкупе пахнут свежесваренной соленой карамелью. Даром, что альфа, а пахнет, словно омежка. Серега сначала комплексовал по поводу природного запах, а потом забил — омежки, почему-то, велись на этот запах, буквально вешались на Матвиенко гроздями, а он был только этому и рад. Менял партнеров, как собственные машины. И то, машины раз в десять реже. Арсений знал, что его друг не обидится на такое прозвище, но порой им можно было вывести из себя — омега этим пользовался без зазрения совести. Ему в радость раззадорить друга и тихонько хохотать с реакции. Альфа начинал нахохливаться, словно воробей в проливной дождь, губы поджимал, чтобы скрыть улыбку, которая так и просилась наружу — ему нужно было держать лицо, чтобы не рассмеяться и шуточно начать спор с Арсением, который и добивался такой реакции. Фетиш у человека, может быть, такой, кто же его знает. Но не успевает Серега и рта раскрыть, чтобы начать шутливо препираться с другом, как какой-то мудак решает, что он самый умный на дороге и пробки не для него, а потому прет по обочине, вклиниваясь в ряд, прямо перед машиной альфы, создавая тем самым аварийную ситуацию. Матвиенко хмурит брови и постоянно смотрит направо — еще чуть-чуть и точно была бы авария, а он только-только машину из сервиса забрал. Громкий сигнал клаксона из машины Матвиенко и грубое: «заебали, блять, пидорасы ебанные» воспроизводится на полную мощность в машине омеги, который от неожиданности подскакивает в собственном транспорте, обращая все внимание на дорогу перед собой. Он уж было подумал, что это ему так сигналят и матерят — от такого грубого рычания страшно становится. Тут уже не карамелька, а целая карамель, жесткая такая, что зубы сломать можно, пока кусать будешь. — Серег, ты как там? Все в порядке? — взволнованно вопрошает Арсений, кидая взгляд в экран мобильника, когда сам встает в пробку на Тверской. Стоять ему здесь, дай бог, минут тридцать в лучшем случае, а в худшем — весь час. Матвиенко, хмуря густые брови, поджимает губы в белесую тонкую полоску и тихо бурчит, как кажется Арсению, проклятия в сторону черного мерседеса, который встроился в ряд, но сзади альфы, машины целы, и бог с ним, с этим мудаком. Конечно, горячая кровь кипит в жилах, внутренний альфа так и жаждет затормозить, вытащить того мужика из машины и научить человека правилам дорожного движения. Но он все это проглатывает, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. — Да нормально все, не боись, — нервно усмехается альфа, щуря карие глаза в экран смартфона, когда поток машин вновь тормозит. — Ты-то как? Мы с тобой последний раз, кажется, виделись в прошлой жизни, не находишь? — с минимальной претензией наезжает мужчина на омегу. Он понимает, что у всех работа и дел выше крыши, но это же не означает, что нужно забить на свой круг общения и спрятаться в панцире под названием «дом — работа — дом». Он знает Арсения, как облупленного, они знакомы чуть больше десяти лет. И видит все невооруженным взглядом: темные круги под глазами, которые так старательно омега старался маскировать с помощью патчей и консилера; потухший взгляд голубых глаз, которые всегда светились ярче других, в которых постоянно плясали чертята, готовые на безумные идеи и подвиги — лишь бы не быть как все, лишь бы жизнь была интересней и красочней; взлохмаченные волосы и, в целом, усталый вид Попова. Все это наталкивает лишь на одну мысль — омега вновь закопал себя в работе и забил на весь окружающий мир. — Серег, да знаю я все. Ты-то хоть не капай на мозги, родителей хватает с головой, — бурчит Арсений, строя недовольную физиономию. Он ведь и сам знает, что далеко, такими темпами, не уедет, если только в больницу из-за переутомления организма. Но поделать ничего не может — работа, единственное, что у него имеется на данный момент. Друзьям он настроение портить не хочет — не в том он состоянии, чтобы веселиться. А родители и впрямь неплохо присели Арсению на уши. Мама постоянно твердит о том, что в его возрасте, а ему всего-навсего двадцать девять лет — вся жизнь впереди, нужно было уже мужем обзавестись и ребенком впридачу, ведь: «Арсюш, ты не понимаешь, я уже хочу внуков нянчить, а не вразумлять взрослого сына не пахать, как папа Карло, на работе». А Арсюша, как любит его называть мама в приторно-сладкой форме, и правда не понимает, почему чьи-то желания иметь внуков и зятя должны быть превыше его собственных. Он, может быть, вообще выходить замуж-то и не собирается, да и рожать пока не планировал, но маме этого знать не обязательно — у нее сердце слабое, еще инфаркт схватит от таких новостей. Но вот, что и впрямь его тревожит, так это то, что он дистанцировался от всех своих знакомых и близких друзей, которые всегда могут поддержать и помочь, совет какой дельный дать — здесь он и правда поступает глупо. И ведь не может по-другому, ему проще быть одному, работать до посинения, лишь бы домой не возвращаться, где темно и холодно. В доме пусто и грустно, ничего не радует в последнее время — гороскопы, да и только. «Нужно что-то менять», — твердо решает Попов, пропуская мимо ушей гневную тираду своего друга. — Так нельзя, Арсений! — громко заканчивает свою речь Матвиенко, упираясь гневным взглядом в экран смартфона. Альфа заметил, что его друг не слушал его, а от того и беситься начинает пуще прежнего. Он, между прочим, такую речь толкал важную, а никто и ухом не повел — что за человек-то такой? — Услышь меня, Попов, — взмаливается мужчина, хмуря брови и поджимая плотно губы. — Да я слышу, слышу, карамелька, — хмыкает омега, начиная искренне улыбаться другу. — Давай сегодня вечером куда-нибудь сходим, м? Не знаю, в ресторан какой или в бар, плевать. Посидим, поговорим, как раньше, — Попов трогается с мертвой точки в пробке и замечает, что поток начинает постепенно двигаться быстрее. Это не может не радовать. — Как тебе идея? — спрашивает Арсений, не смотря в экран телефона — он за рулем, а затор постепенно рассасывается, так что не до этого сейчас. — Наконец-то, блять… — тихо бурчит Матвиенко, все его лицо разглаживается моментально от такого предложения, словно в Москве вышло солнце, а не привычные тяжелые тучи перекрывают собой все небо. — Тогда часов в восемь давай в нашем ресторане посидим на Арбате? — уточняет альфа, начиная улыбаться этому дню. У него наконец-таки получилось вытащить друга из его непробиваемого панциря — это уже почти праздник. — Да-да, Серень, — быстро кивает головой Арсений, хмуря брови. В зеркале заднего вида он замечает, что один индивидуум, по-другому он и назвать не может, начинает петлять меж машин на своей огромной махине, лишь бы пробиться вперед. Омега ненавидит таких людей всей душой — ну, себя люди не жалеют, так пусть хотя бы о других подумают. Не все же имеют быструю реакцию, с помощью которой можно предотвратить столкновение. Еще ни разу Попов не попадал в ДТП, аварии, столкновения, кому как удобно говорить, и никогда еще за весь свой одиннадцатилетний стаж вождения не встречался лично с такими — на видео в интернете видел с кричащими заголовками «Смертельное ДТП произошло в центре города из-за игры в шашки, которую устроили водители нескольких автомобилей». И эти страшные кадры, когда все машины раскурочены, что и непонятно, где и какая машина — все один сплошной комок. Вот и сейчас, когда он замечает одного такого лихача, хочется скрыться из его поля зрения, лишь бы этот человек не захотел подрезать и обогнать Попова, омеге страшно до жути. Руки начинают потеть и нервно сжимать руль до скрипа эко-кожи. Он настолько уплывает в собственных размышлениях, что теряется на какое-то время, но быстро берет себя в руки. Арсений пропускает мимо ушей весь монолог Сереги и сосредоточивает взгляд на дороге, зеркале заднего вида и боковых зеркалах — лихача нигде не видно. «Может быть, он уже пролетел вперед и уехал подальше?» — задает мысленно себе вопрос омега. Он волнуется, никогда такого не было, чтобы он настолько волновался за рулем, он всегда чувствовал себя уверенно. А тут, откуда не возьмись, берется этот идиот, который так резко пугает омегу. — И ты вообще не представляешь, какая она классная… — тихо вздыхает друг, явно рассказывая о новой омежке, за которую уже успел зацепиться глазами. — Талия, грудь, задница и, самое главное, какой запах у нее — м-м-м, спелая вишня… — влюбленно вздыхает мужчина, расплываясь в счастливой улыбке, даже не замечая напряженного взгляда друга, который так и мечется между различными зеркалами в автомобиле. — Да, Серег, отличная, — мямлит омега, пытаясь вернуться к диалогу с другом и отпустить собственный страх, который цепкими лапами захватил сознание. — Вы уже познакомились с ней? — интересуется он, кидая взгляды в экран телефона. Арсений даже не замечает, как друг поднимает брови и округляет глаза от негодования. — Ты чем слушал вообще? Я же сказал, что мы на выходных на свидание ходили, но она, как сама сказала, не такая, поэтому на первом свидании не трахается, — усмехается Матвиенко, прощая другу такую невнимательность. — В пятницу снова договорились встретиться. И там-то, я надеюсь, мы уже хорошенько потрахаемся, — мужчина по-доброму хохочет с собственной уверенности. Но девушка и впрямь ему приглянулась — грех такую упускать. Альфа еще что-то говорит, но Попов вновь отключается от реальности — прямо за ним та самая огромная черная машина, которая так и дышит Арсению в зад машины. Волнение вновь накатывает волной, ведь омега уже понимает, что машина слишком близко — одно неверное движение и все, аварии не избежать. Он старается не обращать такого пристального внимания на машину позади себя, а сосредоточиться на потоке впереди, чтобы самому в кого-то не влететь ненароком. — Арсений! — взрывается Матвиенко, когда его начинают игнорировать больше десяти минут, и он просто ведет, как будто бы, диалог сам с собой. Так и до больницы недалеко: сам спросил, сам ответил, сам все рассказал, а в ответ глухая тишина от собеседника, спасибо хоть, что не воображаемого. — Ты здесь вообще? — брови сходятся к переносице, а губы вновь сжимаются в тонкую полоску. Рано он, видимо, радовался тому, что получилось друга вытащить из панциря, Арсений в нем погряз, по всей видимости. Омега не успевает даже ответить на громкий возглас друга, когда в его машину влетает черный внедорожник с противным скрежетом от сцепления зимних резин с асфальтом. Автомобиль по инерции пролетает еще несколько метров, прежде чем Попов резко нажимает на тормоз, останавливая машину. Подушки безопасности вылетают со всех сторон, припечатывая Арсения прямиком к водительскому креслу, даже пискнуть не успевает, когда чувствует резкое давление на лицо, которое так же быстро пропадает. Дыхание спирает, а руки начинает потряхивать из-за адреналина, который организм решил выбросить в двойном размере, не иначе. Сердце начинает заполошно колотиться, а глаза нервно бегают по приборной панели, цепляясь взором лишь за белые подушки, которые вылетели из руля, местом над бардачком, а дальше он и не смотрит, не понимает еще всего, что только что произошло. Словно сквозь толщу воды до него доносится обеспокоенный голос друга: «Арс, Арс, что у тебя случилось? Ты слышишь меня, Арс?». Мысли начинают выстраиваться и укладываться по полочкам: лихач — шашки — черный внедорожник сзади него — удар в машину. Ну, конечно. В него все же успели врезаться. Замечательное утро, Арсений ставит десять из десяти по шкале ахуенное утро. — Да еб твою мать, блять! — громко выругивается омега, отстегивая ремень безопасности дрожащими руками. Он вытаскивает свой телефон и видит обеспокоенного друга, который постоянно говорит одно и то же: — Ты как? Что случилось? Ты в порядке? — Серег, все отлично. Я потом тебя наберу. Вечер все еще в силе, до встречи, — скороговоркой проговаривает Попов, сразу же отключаясь. Он открывает дверь с водительской стороны и видит высокого парня с совиными глазами, который вылезает из-за руля этого чертового внедорожника.

***

Нельзя сказать, что утро у Шастуна началось так уж плохо — нет, напротив. Альфа смог выспаться, ведь домой приехал только к трем часам ночи, а заснул лишь в пятом часу — маялся все, бродил по квартире тенью и никак не мог улечься в кровать. А потом бессонницу словно рукой сняло — он вырубился прямо на диване в гостиной, забыв завести будильник на восемь утра, а это было очень важно. Он, в принципе, уже привык спать по два или три часа в сутки, все остальное время тратя на работу. Как считает сам Антон и многие его близкие люди, он занимается достаточно важным и нужным делом — работает в правоохранительных органах капитаном. Ради этой должности он не вылезал с работы, и продолжает делать так по сей день: ловил преступников, бегал за ними, иногда и в прямом смысле, накрывал наркопритоны и несколько раз попадал под перестрелки с бандитами. Конечно, перестрелки — это чересчур громкое слово, ведь не девяностые на дворе давным-давно, но пулю все же получил от неумелого стрелка, который хотел сбежать прямо из-под носа полиции. Неумелый лишь потому, что хотел попугать и стрелял по земле, а рука дрогнула и попал он точно в бедро Шастуна. Крови тогда было немерено, ведь попал точно в бедренную артерию. Спасло только то, что рядом был младший лейтенант, который не растерялся, смог оказать первую помощь и экстренно вызвать скорую — Антон до сих пор благодарен ему. Альфа не привык опаздывать на работу, ненавидит людей, которые не ценят время и разрешают себе такие вольности, как опоздание, ведь время — это слишком ценный ресурс. И этим утром, когда сам же и проспал, он носился по все квартире с бутербродом во рту и собирал сумку с документами впопыхах. В мыслях он радовался, что в армии его научили собираться, пока спичка горит. Ценный навык, однако, пригодился на четвертом десятке. «Тебе всего тридцать два, какой четвертый десяток?» — мысленно укорил сам себя мужчина. Ну да, Шастун любил гиперболизировать в этой жизни все: начиная от погоды на улице — там слишком холодно, когда на улице была погода всего лишь минус три градуса, до своего возраста — мне почти сорок, а я одинокий и никому ненужный дед, и неважно совсем, что ему тогда только тридцать лет исполнилось. Вот так он и жил, и уж точно не тужил — точно дед. «Кто вообще употребляет в двадцать первом веке в речи слово «тужить»? Ну только пенсионеры, очевидно же», — он настолько одинок, что привык вести диалоги у себя в голове. Альфа читал недавно статью о шизофрении, и что-то ему подсказывает, что первые признаки уже у него есть. — Все, Шастун, опаздываешь жестко уже, — бурчит на себя мужчина, хмуря брови и прикусывая нижнюю губу. — Пора выходить, — открывая входную дверь, но тормозя на самом пороге, проговаривает альфа. Он быстро хлопает себя по карманам и проверяет наличие ключей от машины, телефона и пачки сигарет, все остальное находится в рабочей сумке. Удостоверившись, что все самое нужно на день с ним, Антон накидывает теплую куртку и закрывает дверь, уходя в сторону лифта. Еще дома он успел включить машину, чтобы она прогрелась, и ее не пришлось чистить — снег сам растает с лобового и заднего, даже париться не нужно по этому поводу. Шастун вообще очень рад этой покупке, как говорится — без пап, мам и кредитов. Собственными силами, без взяток и мошенничества — он собой гордится, как вся его семья и близкие. На эту машину он пускал слюни два года, минимум, а может и три-четыре, Антон постоянно путает время. Копил постоянно, ужимал себя как мог, где-то старался не ходить с друзьями по барам, кафе или ресторанам, дома готовил себе еду на день и питался таким образом. И вот, спустя такой длительный промежуток времени смог все же — в автосалон тогда заходил, словно царь, не меньше. А когда оформили ему машину, так прыгал около нее, и не сказали бы тогда менеджеры, что такой высокопоставленный альфа перед ними. Шастун поделать с собой ничего не мог, радовался, словно маленькому ребенку подарили лего или машину на пульте управления. И сейчас, спустя полгода, как у него появилась эта машина, он все еще готов скакать около нее и радоваться, улыбаясь во все тридцать два зуба, чтобы все видели, насколько же он счастлив. Но в этот чертов день у него нет времени на радость, он жутко опаздывает, поэтому даже не заморачивается, просто бросает все вещи в машину, сам запрыгивает и, вслушиваясь в рычание мотора, плавно трогается с парковочного места, по пути пристегивая ремень безопасности. Навигатор показывает восемь баллов на дороге — это очень и очень плохо. Он бы мог воспользоваться мигалкой, которую ему выдали на службе, но Шастун не любит такое — не любит привлекать к себе внимание, а тут, считай, на всю Москву прославится. Альфа знает, что таких, как он, ненавидят, потому что едут без очереди, нарушают, на красный мчат, поэтому и старается использовать спецсигнал в экстренных случаях. Это утро не является экстренным, так что он решает воспользоваться единственной возможность — обгон или подрезание, кому как удобно. Совершая обгон особенно медленных, он слышит писклявый звук уведомления на телефоне и вытаскивает его из подстаканника около коробки передач. Кидает быстрый взгляд и видит несколько пропущенных и одно видеосообщение в телеграмм от Позова. Что могло произойти за утро — неизвестно, но Димка никогда просто так не звонит и не пишет в рабочее время. Альфа, разблокировав телефон с помощью лица, заходит в телеграмм, чтобы воспроизвести видео. Димка Позов Видеосообщение [Шастун, еб твою мать! Ты же обещал вчера пораньше приехать и помочь с делом, а время уже девятый час… Пиздун ты, Шастун, вот ты кто. Я в отделе, так что давай пулей сюда, мне помощь нужна… И да, доброе утро, что ли.] 08:43 Позов на видео сидит в кипе бумаг, зарывшись в них с головой, и если бы у него были волосы, то он точно начал бы рвать их. Шастун морщится, словно зуб прострелило невыносимой болью, а к стоматологу идти страшно, ведь он ведь совершенно забыл об обещании, которое дал вчера ночью другу. У того висяк и нет никаких зацепок, а Антон мало-мальски, да разбирается в таких голяках — все в отделе его называют ищейкой, от него невозможно спрятаться или обмануть. Мужчина чувствует все, сам не знает, что за дар такой ему подарили, но счастлив — в его работе это необходимость, которой каждый был бы рад. Быстро подрезая еще одного медленного на машине, он зажимает значок с микрофоном в углу и подносит ближе динамик к своему лицу, неотрывно смотря на дорогу, чтобы не влететь кому-нибудь в зад — этого счастья ему только не хватало.

Шастун Антон Голосовое сообщение [Диман, я забыл и проспал еще в добавок, но уже мчу. Тут пробка пиздец, если уж совсем встряну, то повешу мигалку, хоть быстрее доберусь. Извини еще раз, как только подъеду, то сразу к тебе в кабинет заскочу, клянусь. А, и тебе доброе утро!] 08:46

Чертыхаясь себе под нос, Шастун выворачивает руль влево и пересекает сразу несколько полос, перестраиваясь в крайнюю левую, втыкая машину за какой-то черной BMW, которая единственная движется в потоке стабильно. Альфа знает, что нужно соблюдать дистанцию, но в этот самый момент он думает лишь о том, как побыстрее бы добраться до отдела и не опоздать, хотя он уже должен быть на своем рабочем месте — любит раньше приезжать. Он вновь начинает метаться меж полос и разнообразных машин, которые как будто бы не торопятся никуда. Такое вообще возможно в центре Москвы, чтобы никто и никуда не торопился в понедельник в девять утра? Шастун таких точно не знает — он всегда и везде торопится. Вновь перестраиваясь к черному внедорожнику, Антон начинает его зажимать, но одергивает себя и отвлекается на телефон, когда вновь слышит противный звук уведомления — надо поменять его что ли, думает про себя. Шастун тянется к телефону на соседнее сидение, куда кинул его после отправленного голосового Димке, напрочь отвлекаясь от дороги и забывая о том, что его нога упирается прямо в педаль газа, и понимает это лишь тогда, когда слышит мерзкий звук металла и чувствует, как Тахо отталкивает что-то. Он резко вскидывает голову и понимает, что все-таки влетел в эту чертову BMW. Машина перед ним отлетает на несколько метров, а потом все резко останавливается, Шастун даже обдумать все не успевает — тупо пялится в помятый зад автомобиля впереди, держась за свой руль двумя руками, распахивая глаза еще шире. Да уж — день точно дерьмово начинался, но, чтобы настолько хреново продолжится, он не ожидал. — Блять, да ну серьезно что ли? — прикрывая глаза, выдыхая весь воздух из легких, альфа отстегивает ремень безопасности и вылезает из машины, чтобы осмотреть последствия ДТП. Матерясь под нос, он выхватывает телефон и кидает Позову единственное сообщение: «Не получится приехать скоро, я в машину чужую въебался», — Поз поймёт все, тут нельзя не понять. Вскидывая голову, Шастун видит высокого мужчину в темном пальто с горящими адским пламенем голубыми глазами. Дыхание спирает моментально, все мысли вылетают из головы, получается лишь пялиться на омегу перед собой — а это точно омега, хоть запах и не чувствуется, но это видно по плавным, но дерганым движениям, хрупкому телосложению. «Страшно красив», — пролетает единственная здравая мысль в черепной коробке альфы, пока мужчина идет в его сторону с праведным гневом во взгляде.

***

Арсений окидывает машину беглым взглядом и видит сплошное дерьмо: заднее крыло в мясо, краска содрана к чертям собачьим, вмятина страшная, все сколото; задний бампер покореженный полностью, пластик треснул и держится на одном честном слове, ей-богу. Он глубоко вздыхает, а в мыслях уже подсчитывает суммы, которые отвалит в автосервисе за исправление этого убожества. То, что с него сдерут втридорога, он уверен не на сто процентов, а на все двести из ста, ведь: «омега за рулем, как обезьяна с гранатой, как таким вообще права выдают» и бла-бла-бла, Попов старается не слушать таких мужланов советской закалки, которые считают, что омегам только место у плиты — воротит от таких. Ну надо же — впервые в жизни попал в аварию, да еще и не по своей вине, а по вине какого-то имбецила, который лупит на него своими совиными глазками, прикидываясь невинной овечкой. Арсений молится всем существующим и несуществующим богам, чтобы ему дали хотя бы толику терпения не разнести этого чокнутого альфу. В том, что перед Поповым находится альфа, сомнений никаких: широкий разворот плеч, крупные ладони, которые крепко вцепились в водительскую дверь, рост, который явно превосходит в несколько сантиметров рост самого омеги. А он, на минуточку, не миниатюрный омежка, а все метр девяносто. Да, точно альфа — сомнений нет. Он окидывает этого идиота гневным взглядом, приближаясь к нему и всматриваясь в черный внедорожник. Ну надо же, а у этого альфы лишь фара разбита — как прекрасно! Попов просто похлопает стоя. И он даже не удивлен, что эта адская колесница не пострадала — на таком только на таран идти, чтобы пробить еще несколько сотен машины, а эта махина и не пострадает, омега уверен. Арсений старается дышать глубоко, чтобы не кричать истерично, словно он потерпевший, а он и есть потерпевший, между прочим, но у него не получается. Если бы он мог не орать — он бы не орал, такая ситуация вырисовывается отвратительная. Это даже слишком простое слово, которое не может описать всего того, что мужчина хочет высказать прямо в лицо наглому альфе. Омега наступает все ближе и ближе, не обращая внимания на проезжающие мимо машины, которые истошно давят на клаксоны — торопятся, видите ли, а тут ДТП прямо на секции, откуда происходит поворот налево. А Арсению так плевать, кто бы только знал. Он старается вспомнить все возможные мантры по успокоению, которые когда-либо слышал или читал, но в черепной коробке пусто, набатом стучит лишь одна мысль: «Ненавижу это утро, этого альфу, эту чертову трассу, и всю Москву вместе взятую». Подходя все ближе и ближе, Арсений начинает смутно вспоминать это лицо: яркие зеленые глаза, в которых полыхал юношеский максимализм; запоминающаяся маленькая родинка на кончике острого носа; копна кудрявых волос, превратившаяся в воронье гнездо из-за ветряной погоды в Москве; а самое главное — миниатюрный шрам на брови, который можно было бы и не заметить, но Арсения пробивает осознанием — он знает человека перед собой. Судорожно соображая над тем, что он хотел высказать, пока шел в сторону нарушителя, Арсений старается взять себя в руки, но получается, откровенно говоря, убого. Омега не может и слова из себя выдавить, а в голове сидит маленькая обезьянка, громко играющая в тарелки, звон в ушах стоит жуткий. Он чувствует, словно попал в вакуум, прыгнул под толщу льда и барахтается там, пытаясь докричаться до сознания, которое решило отключиться на неопределенное время. Ошибка системы, хотите перезапустить программу? Арсений хочет перезапустить весь этот день и не ехать по этой дороге, остаться дома и опоздать на работу, получить штраф или выговор от начальства, но не встречаться с человеком напротив себя — никогда, желательно бы. — Привет… — тихо лепечет тем временем альфа, сосредотачивая все свое внимание на омеге, который подошел практически вплотную. Антон — здоровенный мужик, прячется за водительской дверью, словно щитом прикрывается, который сможет уберечь его от телесных повреждений, а ведь до них недалеко — настолько убийственный взгляд кидают на него. Хотя омега, вроде бы, начинает успокаиваться — в глазах мелькает растерянность, граничащая с паникой. — Я случайно, честно! Все оплачу, ты только не волнуйся, все починим, как новенькая будет, обещаю, — продолжает тараторить Шастун, строя бровки домиком. — Да вы… Да вы… Вы идиот! Вот вы кто! — пищит Арсений, пугаясь своего голоса, который так не вовремя дал петуха, подскакивая на несколько тонов. Он старается проморгаться, прокашляться, чтобы не показать страха и волнения — плохо получается, если честно. — Я на работу опаздываю, а вы! Да как вы вообще так водите? Не видите, что ли, машины перед лицом? Или на таком тракторе ни черта и не видно, да? Да я сейчас полицию вызову, чтобы вас забрали в участок за такую езду, идиот! — пылко тараторит омега, заменяя страх и волнение на разъяренную агрессию, которая так и льется из его рта. Антон теряется на мгновение от таких гневных речей, скукожившись до размера пятиклассника, которого мама застукала с сигаретой в руке — да ему мальчишки из соседнего подъезда вообще-то подержать дали, а сами за гаражи убежали, честно! Но он быстро берет себя в руки, когда слышит про полицию — он-то на месте, не нужно и звонить никому получается, вот удача-то, десять из десяти. — Подожди, подожди… — размахивает лапищами альфа, отрываясь от своего надежного укрытия, подходя к омеге ближе — красивый, зараза, угораздило же так. — Не надо полицию, я сам полицейский. Да и вообще, в таких ситуациях вызывают гаишников, но не полицию, — нервно хмыкает Антон, собирая в кучу все свое самообладание. — Мы когда на ты успели перейти с вами? — подчеркивает субординацию Арсений, отходя на несколько шагов назад от альфы. — Полицейский он, знаем мы таких, — хмыкает он, разворачиваясь на пятках спиной к Шастуну, нервно прикусывая нижнюю губу, чтобы не выдать себя с потрохами. — Гаишников вызывайте тогда, чего стоите, как истукан. Я в машине своей буду до их приезда, не хочу находиться с вами рядом, а то вдруг вы и меня задавить на своей махине захотите, — продолжает Попов, не слушая возражения Антона, который окончательно теряется и глупо хлопает ресницами, рассуждая над тем, что этот омега слишком строптив и сучлив — ему всегда такие нравились. Арсений быстро преодолевает расстояние до своей машины, захлопывая за собой дверь. У него, похоже, давление подскочило от таких американских горок, на которые он билеты не покупал, а все равно попал — замечательно, блять. Быстро доставая свой телефон из кармана пальто, он набирает одно сообщение начальнику с коротким предложением: «попал в ДТП, на работу опоздаю сильно», а после открывает диалог с Серегой, который завалил весь чат сообщениями о том, все ли в порядке и нужна ли какая-то помощь. Он игнорирует все это и кидает короткое сообщение в ответ:

Арсень Сергеич Серег, это пизда. В меня врезался Шастун. 09:24