То что я скрывал от остальных.

Они не переставая, снимали с друг друга одежду, желая освободить свои тела от лишнего груза, и вот когда на них остались лишь одни боскеты, они разорвали свой поцелуй, желая увидеть лицо друг друга, но посмотрев друг другу в глаза несколько милесекунд, брюнет стал расцеловывать шею шатена и попутно оставляя на ней засосы, кареглазому это было по душе, ему нравились действия старшего, от этих поцелуев, шла приятная, даже в какой-то мере, возбуждающая дрожь по его телу, с каждым оставленным, Войдом, засосом, Калебу хотелось всё больше и больше, даже куда больше, чем просто получить желанный, обычный поцелуй, ему хотелось большего, как и, впринципе, самому Войду, он так же, как и Калеб, желал, хотел большего, чем просто целовать или даже, оставлять засосы на бедной шее Калеба, на которой уже красовалось несколько засосов, в разных её частях. Руки Войда спускались всё ниже, с талии на бёдра, по такому тёплому, и казалось, прекрасному телу ходила приятная дрожь, что возбуждал младшего. Тут же, Войд решил немного сменить их позу, повалив шатена на диван спиной к дивану, а животом к себе, Калеб же, заметив резкое изменение в позе, немного усмехнулся, но ничего не сказал, ожидая продолжения. Он его дождался. Войд не торопливо стал целовать и попутно оставляя засосы на теле Калеба, он начал оставлять из сначало на ключицах, а уже потом, с каждым разом спускался к еле заметному торсу шатена, можно было подумать, что тот просто не тренируется и, практически не ест, хоть это было и не так. После всех этих «изучений» тела Калеба, Войд надвис над Калебом, что заставляло секретаря немного смутится, понимая, что он здесь на долгие, приятные часы, так как давно уже хотел «этого», чего конкретно, вы и так, надеюсь, понимаете. И вот, его желание сбылось, то чего он так хотел, а именно того, что бы его тело, почти, целиком и полностью, в кровати, принадлежало именно ему, не Калебу, а Войду, он так хотел, что бы Войд наконец таки, его отымел, да так, что бы на всю жизнь запомнилось, как он прекрасен в постели. Какая жалость, что никто не поймёт ни его, ни Войда, ведь это же бред! Он ведь сам говорил, как ненавидит инспектора Войда, как ненавидит то, как тот его воспитывал, как тот его выкрал у счастливой семьи, и лишил его, его же родителей, которых он любил всем сердцем, так же он любил и сестру, в тот момент он чувствовал то, что потерял свою сестру и больше никогда с ней не увидится, он так думал, если бы он не стал главным секретарём, то он бы наверняка, больше не смог услышать её голос, увидеть её вновь, и вновь почувствовать, что ты не один, и что ты кому то очень дорог и важен, что ты кому то нужен. Но не об этом, так вот. Войд поцеловал Калеба в губы с языком, страстным, французским поцелуем, незаметно для Калеба, стал снимать с того боскеты, а уже когда тот уже их снял с Калеба, стал снимать с себя. И вот, они уже обое были полностью голые, были одни, на странность, в закрытом кабинете, который замкнул дверь на замо́к, да бы сюда никто не вошёл без приглашения, да и хвала небесам, что в кабинете было хорошая звукоизоляция стен, так их точно не услышат, особенно стоны Калеба, который корчится в удовольствии, что тому преподносит Войд. Войд, спустя пару секунд, немного помедлив, перевернул Калеба, ловкими движениями рук, на живот к дивану, а к себе спиной. От такого «жеста», Калеб покраснел ещё сельнее, осознавая, что это его первый раз, первый раз, когда он с кем-то занимается «любовью», особенно с тем, кого и правду любит всем сердцем и хочет его, не смотря на разницу в возрасте. Войд же, всунул в анал Калеба, один палец, а уже медленно всунул туда и второй, от таких «приятных» действий, Калем еле слышно постанывал, что говорило о том, что тому нравится то, что делает старший. После, Войд, немного подождав, стал делать «ножницы» пальцами, заставляя Калеба стонать чуть громче, что в свою очередь, с каждым стоном, возбуждало Войда и наталкивало продолжать начатое, да бы получить и без того, заслуженное «награждение», а Калеб же, продолжал стонать, почему то не собираясь затихать. Но это было даже на руку Войду, он вытащил те пальцы и немного вставил свой член, от резкого ощущения, что в него входят, Калеб немного содрогнулся от резких ощущений, но после немного успокоился. Войд же, дав привыкнуть к «новым ощущения» Калебу, стал ждать одобрительный кивок, и вот он его дождался. Поняв, что тот уже привык, стал входить немного глубже, от чего Калеб стал стонать, так сказать, от приятных ощущений, которые ему даровал Войд. Но тут Калеб перекрыл рот рукой, что бы стоны не были так слышны. Это не чуть не смутило Войда, когда же тот вошёл во всю длину, тот стал ждать, когда же шатен привыкнет. Через, где то, секунд 10 - 20, Калеб кивнул в знак того, что Войд может двигаться, что тот собственно и стал делать. Сначало он двигался медленно, что бы не причинять, так сказать, боль кареглазому, всё же, тот не хотел, что бы Калеб обижено жаловался на то, как ему было больно, а он так может, уж он то точно может. Калеб же, тихо постанывал, прикрывая рот ладонью, да бы не было слышно стонов, как ни как, а по зданию могут ходить люди и по кроме него и инспектора Войда, каким бы не было сейчас состояние той «Великой Империи», это не меняло того факта, что по зданию всё ещё могут ходить люди, и не важно, что в кабинете Войда была звукоизоляция стен и беспокоится не стоит, в основном от том, что их могут услышать. С каждым толчком, что делал Войд, Калеб стонал, и в независимости от того, закрыл ли он рукой рот или нет, это не как, почти, не помогало, так как Войду было прекрасно слышно то, как шатен стонет и то, как тому нравится всё это.

{Продолжение следует…}