Мы были друзьями

      Их шумная компания постепенно стала неотъемлемой частью таверны Ламбада, а их встречи послужили источником для множества историй, начиная от долгих партий в «Священный призыв», за которыми неотрывно наблюдали все посетители, и неутолимого желания Кавеха погладить хвост Тигнари, которое пробуждалось после нескольких бокалов вина, и заканчивая стычками Хайтама и Кавеха по разным пустякам.       «Хайтам, когда ты злишься, то раздуваешься как большой Анемо слайм», - со смешком заметил однажды Тигнари, на что Кавех согласно кивнул и несильно ткнул Хайтама в щёку, будто его раздражение и правда могло сдуться подобно взлетевшему слайму.       Пара месяцев, наполненных всеми радостями насыщенной студенческой жизни, прошли как прекрасный сон, а когда внешний фасад дворца и часть внутренней отделки, требующая усилий профессионалов, были закончены, Кавеху пришлось засучить рукава и взяться за оставшуюся часть работ. У него всё ещё были проблемы с морой, а после того, как Хайтаму пришлось оплатить за него два последних похода в таверну, Кавех в добавок к работе над дворцом взял себе пару небольших заказов, где от него требовались только чертежи.       Когда до сдачи проекта оставалось менее двух месяцев, пришло время расставить приоритеты. Это касалось не только спорного вопроса в их с Хайтамом исследовании, который больше некуда было откладывать, но и его собственных приоритетов. Тогда Кавех сделал то, что не позволял себе никогда прежде: пропустил занятия в Академии. Более того, вечерняя встреча с Хайтамом тоже не входила в его планы ни сегодня, ни в другие дни. На неё просто не оставалось времени.       Хайтаму не свойственны переживания по пустякам, но, как он убедился сам, отсутствие Кавеха уже давно было вычеркнуто из этого списка. Когда в течение дня до него не донёсся обыденный «привет», который до этого ежедневно настигал его в совершенно разных местах, это уже сильно его удивило. Позже вечером, когда Кавех не пришёл в библиотеку, Хайтам начал действовать. Первым делом он разыскал его одногруппников – тех из них, с которыми Кавех снова начал общаться. На его вопрос о нём они переглянулись, но ничего дельного сказать не смогли. «Мы думали, что он не пришёл, потому что вы весь день работали над исследованием», - всё, что ему удалось узнать. После этого он пошёл к его дому, но и там он ничего не добился: дверь была заперта, а на громкие стуки никто не отреагировал. Тогда Хайтам отправился на север от города, к тому месту, где должен был красоваться Алькасар-сарай.       Внешний вид здания уже был полностью готов, хоть место вокруг него пока что и выглядело пустым. Без проблем прокравшись мимо Пустынников, охранявших вход на территорию, он заглянул в главное здание и сразу же увидел Кавеха. Тот стоял на стремянке и выводил узор на стене. Хайтам осмотрел всю комнату. Тонкий стебель, вдоль которого шли маленькие листья – этот узор тянулся вдоль всего зала, нигде не прерываясь, а на одной из стен он переходил в изображение большого ветвистого дерева.       - Я думал, что в задачи архитектора входит только планировка и контроль, - наконец сказал он, а эхо отразило его голос от стен пока ещё пустой комнаты.       Кавех, не ожидавший, что кто-то может зайти, вздрогнул и выронил кисточку. Когда он повернулся лицом к Хайтаму, тот заметил, что его лицо было перемазано краской.       - Что ты здесь делаешь? – только и спросил Кавех.       - У тебя проблемы.       - Никаких проблем, - настойчиво ответил Кавех, хоть и заметил, что это не было вопросом. Он спустился на пол, заодно разминая запястья. – Просто дел вдруг стало слишком много.       - Не ты должен этим заниматься, - Хайтам сложил руки на груди. – Что происходит, Кавех? Я знаю, что у тебя дела, но у нас ещё и незаконченное исследование, сроки которого тоже поджимают.       Хайтам упомянул исследование лишь для галочки. Его куда больше беспокоило состояние друга, но он и не знал, что случайно задел именно ту тему, на которую надеялся Кавех.       - По поводу него… - Кавех поднял кисточку, вздохнув.       Рисование всегда помогало ему собраться с мыслями, а целые дни, проведённые за этим занятием, позволили ему разложить по полочкам всё, что крутилось в его голове последние недели.       - Я отказываюсь от этого исследования.       - Что? – Хайтам замер. Он думал, что был готов к любым аргументам, но такой ответ поставил его в тупик.       - Подумай сам, большую часть мы сделали. Осталось только определиться с критериями, обосновать их и вставить нужные, уже готовые расчёты. Ты со всем этим можешь справиться сам. Тем более, так нам больше не придётся спорить на эту тему, а я перестану тратить время впустую, - он снова залез на стремянку. – Можешь не указывать меня в соавторах, это полностью твоя работа.       «Тратить время впустую», - эхом отозвалась фраза в мыслях Хайтама, оставляя после себя неприятный осадок.       - Ты просто сдаёшься? – тем временем спросил он вслух.       - Да. Или сбегаю от проблем, если тебе больше нравится такая формулировка. Мне нужно было раньше думать о том, что у меня не будет хватать времени на всё. Извини, что обнадёжил тебя.       - Я не понимаю, - мысли быстро сменяли одна другую, отказываясь находить разумное объяснение для происходящего. – Я знаю, что у тебя нет проблем с тем, чтобы попросить помощи. Так почему ты продолжаешь пытаться делать всё в одиночку?       - Есть вещи, которые я должен сделать сам, - Кавех устало вздохнул.       - Это бессмысленно. Ты загнал себя в придуманные тобой же рамки. Весь этот дворец – изначально полностью твоя работа. В Сумеру и Академии твоё имя уже у всех на слуху. Никто не заберёт твою славу, если ты попросишь помощи.       Он знал, что Хайтам был отчасти прав. Но было и кое-что другое: исследование и общение как таковые или даже мысли о них – всё это сбивало Кавеха, не давало сосредоточиться на главном. Он знал, что если кто-то прямо сейчас попросит его о чём-то, то он бросит всё, чтобы помочь. Также он знал, что в его окружении есть люди, которые готовы поступить также. Те люди, которых он звал друзьями. Поэтому он и решил отгородить себя от всего, что могло ему помешать, и от тех, кому мог помешать он. Лучше он побудет плохим другом, чем другие будут срываться со своих дел, тем более под конец учебного года, ради помощи ему. Но он не мог сказать об этом прямо, потому что знал, насколько Хайтам бывает упрямым.       - Я и не рассчитывал, что ты поймёшь меня, Хайтам, – он перешёл к той части, к которой готовился в течение дня. Он надеялся, что они встретятся не раньше завтрашнего вечера, и к тому времени он всё обдумает намного лучше, и, что самое главное, научится говорить эти слова с полным равнодушием не только на лице, но и в сердце. Холодный взгляд он хорошо отрепетировал, но в душе ненавидел себя за то, что собирался сказать. – Понимание эмоций – не твоя сильная сторона, ты и сам это прекрасно понимаешь. С чего ты взял, что помощь нужна именно мне? - в его голове аргументы выстраивались друг за другом - уже составленные ответы, которые нужно было только произнести. И он сыпал их один за другим, смешивая правду с наглой ложью и не давая Хайтаму вставить ни слова. - Желание помогать само по себе довольно эгоистичное чувство, которое сильно развито у тех, кто хочет поднять мнение о себе в глазах других, - правда, хоть из неё и следует множество исключений. - Ты видишь только то, что хочешь видеть, Хайтам, - притянутая за уши ложь. Кавех прекрасно понимал, что его внешний вид давно намекает о навалившихся проблемах: волосы были растрёпаны, лицо и одежда перемазаны краской, руки были покрыты ссадинами, а подушечки пальцев - мозолями. - И твоё желание помочь, осознаёшь ты это или нет, - ничто иное, как стремление показать, что я ничего не смогу сделать без твоего вмешательства,- ещё одна ложь, самая наглая из всех, необходимая, чтобы задеть его чувства, сбить его с толку и помешать придумать контраргументы, способные сломить те капли решимости, которые ещё остались у Кавеха. - У меня всё под контролем. А теперь мне нужно возвращаться к работе, - бросив на него последний взгляд, он отвернулся, а маска равнодушия сразу же покрылась трещинами.                  Кавех знал, что поступает несправедливо по отношению к нему, но ничего не мог с собой поделать. Его триумф был близко, а до него он хотел, просто должен был, добраться сам. Кавех прикусил губу, запрещая себе извиняться или проявлять слабость. Теперь было уже поздно. Он сосредоточил взгляд на тонком узоре стебля на стене и напряг руку, чуть ли не до хруста сжимая кисточку.       Ничего на это не ответив, Хайтам отправился к выходу. До этого он думал, что хорошо знает Кавеха. Считал, что достаточно просто взглянуть на его лицо, и все его мысли станут ему ясны. Но теперь, в последний раз встретившись с ним взглядом, он перестал быть в этом уверен: выражение лица полностью соответствовало всем произнесённым словам, но Хайтам чувствовал, что где-то – в тоне голоса, блеске глаз или пальцах, нервно потирающих пятно краски на запястье, – было что-то фальшивое. Он чувствовал, что попал прямо в ловушку, которую ему заготовили, но не хотел из неё выбираться. Впервые за время их знакомства у него опустились руки.       - Когда будешь выходить, пожалуйста, оставь дверь открытой. Так краска быстрее сохнет, - Кавех прикрыл глаза, прислушиваясь к удаляющимся шагам и звуку открывающейся двери. Ему оставалось только надеялся, что их дороги разошлись не навсегда.