Твой поцелуй как преступление

      Юля Белова всегда всё планировала до мелочей, особенно если это касалось Нового года. Она любила его даже чуточку больше, чем День рождения, за его сказочную атмосферу. Вместе с Сашей она дарила волшебство детям и окуналась сама в детство, в те редкие моменты, когда была абсолютно счастливым человеком.       В этот Новый год она хотела устроить настоящее шоу для Серёжи и Ани. Заранее Юля заказала лучшего Деда Мороза, Снегурочку, фокусников, аниматоров; Саша придумал, как пропитать праздник магией, продумав завязку и экспозицию, как для многоактного спектакля. Всё должно было быть идеально.       Поэтому никто не думал, что утро тридцать первого декабря станет таким нервозным. Тогда дети спали, а Юля и Саша заполняли последние штрихи перед праздником. В доме уже пахло хвоёй от живой ёлки, которую Белов собственноручно вырубил в лесу. Бригадиры невольно вспомнили, как закапывали людей в лесополосе. Ещё Юля расставила по столу тарелки с мандаринами и оливье. Вся необходимая атрибутика была в сборе.       — Милая, пожалуйста, перестань бегать, — умолял Белов, примеряя галстук. — Всё будет в порядке.       — Я должна все держать под контролем, — бормотала Белова, пока листала телефонную книжку и расставляла украшения. — Ещё подарки надо успеть забрать для детей…       — Что ты им подаришь? — полюбопытствовал Саша.       — Аня давно хотела себе кукольный домик и набор для вышивки платьев. У её игрушек одежда потерялась. Также я заказала у… Господи, забыла слово, — Юля остановилась с коробкой в руке. — Ну кто создаёт всякие деревянные штуки на заказ…       — Столяр, — подсказал Саша.       — Во! — Юля обрадовалась, что супруг её понял. — Столяра... Шкатулку для туфелек. Аня постоянно теряет обувь кукол и грустит из-за этого. Серёже я купила автопарк и несколько коллекционных игрушек. А Ване игровой ноутбук и всю комплектацию для него. Я надеюсь, я ничего не забыла. Ну вроде с Космосом поговорила, он немного разбирается в этом…       — Ну вот, всё нормально. Значит, не парься, сядь и отдохни. Во сколько там начинается корпоратив в МГУ? — уточнил Саша, смотрясь в зеркало.       — А ты хочешь идти? — Юля подняла голову, оторвавшись от упаковочной бумаги. Она знала, что Саша не очень любит мероприятия подобного рода, потому что он лишний раз вспоминал, что остался неучем, недорослем, тогда как его жена имела красный диплом, красный аттестат, публикации в научных журналах и много чего ещё. Правда, сама Белова шутила, что ей эти корки ничего не дали, в постели не помогают, никакой пользы не несут. Но всё равно — Белов ощущал незакрытый гештальт внутри себя, даже несмотря на удачную, по меркам окружающих, людей: деньги, власть, семья.       — Хочу, потому что ты поможешь мне пережить эту пытку. Кстати, как тебе идея заняться…       — Нет, — Юля знала направление вопроса, потому что у Саши резко блеснули глаза, и уголок губ поднялся наверх, выдавая некое ехидство.       — Ты не дослушала, это нечестно, — не отступал от линии Саша. Резкий шаг — и он стоял вплотную к Юле, пробегаясь по её плечу пальцами.       — Я знаю, что ты хочешь сказать, — Юля выдержала этот натиск.       — Не знаешь! Я всё же договорю: как тебе идея заняться любовью, — Эвфемизм, не соответствовавший имиджу Саши, был сказан с усмешкой. — в универской библиотеке?       — Как тебе идея увольнения жены с позором из-за разврата? — отразила атаку Юля. Саша замолчал и наконец угомонил свой пыл. В конце концов, он знал, что Юля придумает достойную альтернативу.       Их жаркий спор о разнообразии супружеской жизни прекратил звонок. Сначала Саше: коллеги просили его отправить данные по бюджету. Юля взяла свой телефон, не глядя на номер.       — Слушаю.       — Юлия Александровна, это Аркадий Семёнович, ваш Дед Мороз, — раздался в трубке виноватый голос.       Юля уже сделала глубокий вдох, предвкушая что-то неприятное. Договорённость была чёткой: вечером приходит Дед Мороз со Снегурочкой и начинают представление для детей. Время, финансы, программа были обговорены заранее, соответственно, звонков не должно было быть. Значит, нарисовывается проблема.       — Вы не поверите... Снегурочка застряла в лифте в нашем доме. Между девятым и десятым этажом. И, кажется, его уже не починить до утра.       — Хорошо, мы можем переиграть сценарий без Снегурочки. Вы же сможете приехать?       Тяжкий вздох, теперь уже со стороны собеседника. Он набирался с силами, стараясь помягче объяснить простую истину: всё похерилось, говоря народным языком.       — Юлия Александровна, вчера ко мне приехал мой старый армейский друг. Ну не мог же я трезвым с ним быть…       Юля вспомнила, как Саша отрывался в День пограничника, пока у него не родилась Аня и поняла всё без дальнейших объяснений.       — Я заплачу штраф Вам, но пожалуйста, решите как-то эту проблему…       Юля молча сбросила, не желая слышать никаких оправданий. Она ненавидела, когда что-то шло не по плану. Она так хотела сделать детей счастливыми, но всё шло неправильно. Белова замерла, глядя на сияющую гирляндами ёлку.       Они наряжали красавицу всей семьёй. Саша служил моральной поддержкой, а Юля с детьми вешали игрушки. Самый младший ребёнок в семье венчал всё звездой на макушке. За весёлыми разговорами и подбадриваниями время летело незаметно. Белов потом отстранился от украшения, потому что нашлась миссия важнее: оторвать Джима от муляжа конфет. Он стремился украсть их, вцепиться зубами, не понимая, что это ненастоящие конфеты. В общем, было весело.       Сейчас же веселье было под угрозой срыва. Юля провела пальцем по шарику из золота, и в гостиной донёсся взволнованный возглас Ани:       — Мама, а когда Дед Мороз приедет?       «Хороший вопрос», — хотелось бы ответить женщине.       В этот момент из кабинета вышел Саша, на ходу застёгивая манжет рубашки. Он одним взглядом оценил ситуацию: Юля с трубкой в полуразжатых пальцах, бледное лицо, как будто она увидела Йети вживую.       — Дед Мороз накрылся? — угадал он.       — Забухал. Снегурка застряла, — поправила Юля, опуская телефон. В её глазах вспыхнул знакомый Саше огонёк — тот самый, что горел в Чечне и в криминальные девяностые, когда план «А» летел в тартарары.       — Аркадий Семёнович говорит, у Снегурки в костюме мешок с подарками для наших детей и соседских. Нам через пять часов выезжать в МГУ, я уже дала согласие, а дети лишаются праздника. Я…       Саша уже знал такое состояние жены. Когда что-то шло не так, Юля первые минуты поддавалась вихрю негативных мыслей, цепочка которых удлинялась с каждой минутой. Она становилась очень беспокойной. В такие моменты был только один вариант спасения. Белов подсел на диван к Юле и накрыл её плечи руками, утыкаясь носом в шею. Этим простым жестом он давал понять: он здесь. Он не даст её демонам терзать разум.       — Милая, мы всё решим. Тебе надо успокоиться. Мы вместе что-то придумаем. Если план «А» разваливается к херам, значит, план «Б». Что будем делать, Юлия Александровна?       Юля не подозревала, что вся эта история может ухудшиться сильнее. Раздался оглушительный грохот, как будто плиту уронили с десятого этажа, звон бьющегося стекла и испуганный визг из гостиной. Юля с Сашей бросились туда и застыли на пороге. Роскошная ель лежала на полу, а вокруг, в осколках дорогих шаров и мишуры, сидел виновато виляющий хвостом лабрадор Джим, с еловым лапником в пасти.       — Джи-и-им! — в один голос простонали они.       Ёлка пала, сдавшись пушистому маршалу. Праздник был окончательно разрушен. На несколько секунд воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь довольным сопением собаки. Саша провёл с Джимом воспитательную беседу и вернулся к Юле.       Юля закрыла глаза, сделала глубокий вдох, а затем открыла их. Она чудом проглотила всю нецензурную брань, которую знала — мешали дети рядом. Саша вновь положил ладонь, только уже на талию. Он чувствовал, как её дыхание успокаивается, становится медленным и спокойным.       Фаза истерики закончилась. Взгляд Юли стал ясным и решительным. Она что-то придумала.       — План «В»! — Юля подскочила на месте. — Саша, ты — Дед Мороз, — она ткнула пальцем в мужа. — Я — твоя Снегурочка. Наша задача — эвакуировать груз и обеспечить выполнение миссии. Джим — она перевела взгляд на собаку, которая виновато склонила голову. — ... вредитель, которого мы прощаем. Быстро убираем это и действуем по схеме «Новогодний десант»».       — Что?! Я Дед Мороз? — Саша отшатнулся, будто ему предложили перейти в другую партию.       — А что тебя смущает? — сказала Юля, похихикав. — Ничего страшного в этой роли я не вижу. А теперь сосредоточься! Сейчас будем делать костюм из подручных средств.       Через пятнадцать минут Саша, красный от натуги и неловкости, стоял перед зеркалом в тулупе, подпоясанном верёвкой, и с шапкой-ушанкой на голове. Бороду делать было некогда, и Юля наскребла в шкатулке с украшениями мохнатую белую боа. Саша смотрел на своё отражение с глубоким страданием.       — Я похож на беглого зэка с лесоповала, а не на волшебника, — пробурчал он.       — Ничего, — Юля, уже надевавшая поверх джинсов и свитера серебристый плащ из карнавального костюма Ани и повязывавшая блестящую ленту на волосы, скомандовала, сунув ему в руки пустой мешок. — Главное — харизма. Помнишь, как ты в Париже того таксиста убедил, что мы заплатим? Та же энергетика. Поехали, в темпе вальса, в ритме скерцо! — она захлопала в ладоши, дав поджопник Саше.       Их операция «Новогодний десант» началась. Юля-Снегурочка и Саша-Дед поехали в дом, где жила Снегурочка. Юля провела Сашу-Деда через запасной выход на лестницу. Они поднялись на девятый этаж, где толпились жильцы и ходил по кругу расстроенный диспетчер.       — Саш, твоя задача — подойти к лифту, сказать Алине, чтобы она просунула мешок в щель между дверьми. Мы его вытащим и уйдём. Никто нас не увидит.       Саша кивнул, стараясь придать лицу добродушно-волшебное выражение, которое вышло больше похожим на гримасу боли. Ему, бывшему криминальному авторитету, было стыдно за этот маскарад. Белов протиснулся к лифту с грацией кошки.       — Алина? Просовывайте мешок.       Из щели медленно показался огромный мешок. Саша ухватился за него. И в этот самый момент дверь лифта с глухим лязгом поддалась усилиям слесарей и разъехалась.       В проёме, на фоне плачущей от облегчения настоящей Снегурочки, стоял Саша в своём импровизированном костюме, с перекошенным от усилия лицом, с мешком в руках. Собравшиеся в коридоре замерли в изумлённой тишине.       И тут раздался звонкий голосок их соседской девочки:       — Ой, а это кто? Молодой Дед Мороз? И Снегурочка тоже новая!       Юля, не теряясь ни секунды, вышла вперёд.       — Точно! Это — стажёр. Прибыл на помощь из Великого Устюга по срочному вызову! Прямо с лесоповала! А я — его напарница!       Саша поймал кураж. Он грозно посмотрел на освобождённую Снегурочку.       — Эх, Алина, не повезло! — скомандовал он хриплым басом. — На вас с Аркадием вся округа рассчитывала! Придётся нам с напарницей, ветеранам волшебных дел, подменять!       Он взвалил мешок на плечо так, как когда-то носил ящики с патронами, и торжественно прошествовал мимо ошарашенной публики к лестнице, ведя за руку свою «напарницу».       Спускаясь, он услышал, как один из соседей-стариков с уважением произнёс:       — Вот это я понимаю, кадры решают всё. Настоящий мужик, а не какой-то коммерческий Дед. И Снегурочка у него боевая.

***

      На корпоративе Саша и Юля пробыли всего пару часов, а затем незаметно улизнули в десять вечера. Главное, что их присутствие было замечено.       В их доме, где ёлку успели кое-как водрузить обратно (теперь она напоминала храброго солдата после боя), дуэт «стажёра» и «боевой Снегурочки» стал главным хитом вечера. Саша раздавал подарки с видом человека, вручающего государственные награды, а Юля водила хороводы с такой энергией, будто брала штурмом очередную редакцию в девяностых. Дети были в восторге. Аня шептала Серёже:       — Наши папа и мама самые лучшие Дед Мороз и Снегурочка на свете!       — Санька, тебе точно аниматором надо быть, когда с Госдумы уйдёшь, — сказал Космос, забирая себе оливье. — Я аж сам на секунду поверил.       После того, как стол немного опустел, гости отправились на улицу, смотреть на салют. Каждый год это было настоящим испытанием для Беловой: она невольно вспоминала боевые будни. Но отказаться от этого ритуала было нельзя: дети очень любили момент, когда на небе загоралось тысячи звёзд, которые оставляли за собой шлейф и загадочное шуршание.       За салют отвечал Белов, потому что он лучше всего владел этой наукой. Никто и не вызывался забрать у него эту должность: вряд ли кто-то хотел с дома Беловых поехать в больницу.       Под громкие разговоры родных Саша с Юлей выбрались на улицу. Юля накинула на себя короткую шубку, и её движение было чуть более сосредоточенным, чем у всех остальных. Воздух не просто пах снегом и хвоей — она сознательно отмечала этот чистый, мирный запах, ощущая его вкус на языке. Это был её ритуал — заземлиться в настоящем.       — Что бы ни произошло, я рядом, — сказал Саша, его голос был якорем.       Юля кивнула и сжала его руку в перчатке, но не в поисках спасения, а для связи. «Я здесь. Новый Год. Моя семья. Моё настоящее», — мысленно повторила она, переводя взгляд с одного дорогого лица на другое. Они были не щитом от прошлого, а фундаментом её сегодняшней жизни.       Темнота во дворе была густой и бархатной, и в ней больше не таилась тревога, а лишь ожидание красоты.       — Пап, давай уже! — нетерпеливо дёрнул его за рукав Серёжа.       Саша улыбнулся в темноте, чувствуя себя волшебником. Юля видела эту улыбку и отвечала ей своей — лёгкой, понимающей. Она дышала ровно и глубоко, как научил её терапевт.       Фитиль вспыхнул, зашипел. Резкий звук заставил её вздрогнуть — старый, глубокий рефлекс. Тело на миг напряглось, но не для бегства. Она почувствовала это напряжение, как эхо из далёкого ущелья, и сознательно отпустила его, выдохнув облачко пара. «Звук фитиля. Безопасный. Праздничный», — про себя назвала она явление, отделяя его от памяти. Она шагнула не назад, а вперёд, к Саше, и их плечи соприкоснулись. «Не война. Праздник», — и это была не мольба, а констатация.       Первая ракета с лающим хлопком рванула в небо. Веки Юли дрогнули, но не сомкнулись. Она позволила звуку пройти сквозь себя, наблюдая за реакцией тела. Внутри что-то сжалось, ожидая воя «града», но он не пришёл. Вместо него раздался мягкий, бархатный хлопок-раскрытие. И она раскрылась ему навстречу.       Высоко-высоко распускался огненный пион, не смерть, а чистая, невообразимая красота, которую она теперь могла принять. Свет озарил лицо Серёжки, полное восторга, и она увидела в этом свете не угрозу, а счастье.       — Ух ты! — выдохнул сын.       Саша заметил самое главное. Юля стояла прямо. Её карие глаза, широко раскрытые, ловили каждый всплеск, и в них не было тени былых взрывов — только отражённые золотые искры. Это был не взгляд солдата, а взгляд зрителя. Её губы расплылись в улыбке — сначала осторожной, проверяющей, а затем всё более уверенной, светящейся изнутри собственным облегчением и радостью.       — Юлька… — начал Саша, по старой памяти готовый стать спасителем.       — Смотри, — перебила Белова его тихо, не отводя глаз от неба и сжимая его руку. — Смотри, какая красота.       Юля любовалась. Она отвоевала у прошлого любовь к праздникам.       И вот — главный, большой ствол. Звенящая тишина перед финалом. Улыбка Юли не исчезла. Да, в её глазах мелькнула тень — не страха, а уважения к силе предстоящего звука. Она знала, что будет громко. Она знала. И была готова.       Раздался удар, глухой, рокочущий, будто земля кашлянула. Небо разорвалось ослепительно-белым сиянием. Юля вздрогнула всем телом. Это был мощный, рефлекторный толчок. Но Белова не согнулась, не закрыла глаза. Она вдохнула резко, как ныряльщик перед погружением, и приняла этот грохот. Её рука инстинктивно потянулась к дочери — не чтобы накрыть, а чтобы прикоснуться, ощутить живую связь с настоящим. Юля не кричала. Её челюсти были сжаты, но подбородок поднят. Она выстояла.       Грохот стих. Воцарилась оглушающая тишина, пахнущая серой и… победой, первой на её пути. Конечно, Белова не могла бы сразу победить травмы, но она сделала важные шаги.       Юля медленно выдохнула и повернулась к Саше. В её глазах не было ни стыда, ни смятения. Они блестели от пережитого напряжения, но в них читалась чистая, хрустальная ясность и торжество.       — Всё, — сказала Юля тихо, и в этом слове был целый мир. Всё позади. Все демоны усмирены. — Всё в порядке.       Саша, замерший в ожидании, увидел, как с её лица окончательно сошла последняя, невидимая печать прошлого. Белов обнял её, и это был объятие празднования, не служившее щитом. Юлина победа была абсолютной. Финальный взрыв закалил. Он стал последним рубежом, который она взяла с высоко поднятой головой.       Тепло праздника стало глубже, тише, прочнее и не покинуло гостей. Озарённое вспышками небо больше не было для них угрозой. Оно стало свидетелем того, как одна женщина раз и навсегда заявила: прошлое осталось там, где ему и положено — в прошлом.

***

      Когда гости разошлись, Саша скинул с себя душащий тулуп и рухнул на диван.       — Никогда ещё не было такого тяжёлого контракта,— простонал он. — Я сейчас высплюсь, и мы с Джимом серьёзно поговорим.       Юля, снимая с головы блестящую ленту, села рядом, смеясь, и провела рукой по его вспотевшему лбу.       — Зато операция «Новогодний десант» прошла успешно. Цель достигнут, дети счастливы. И, — она обняла его, — мой гангстер-волшебник, ты был великолепен.       Саша повернулся к ней, и в его усталых глазах блеснула искорка.       — Знаешь, а ведь это было даже круче, чем любая парижская авантюра. Потому что здесь мы делали чудо. Из застрявшей Снегурочки, пьяного Деда и павшей ёлки.       — С Новым годом, Саш, — прошептала Юля, прижимаясь к его плечу, под самый раздававшийся за окном бой курантов. А у их ног, на ковре, сладко посапывал главный виновник торжества — Джим, грея спину у горящего камина.

Конец