Little Oasis

ㅤ

Эндрю 'Дрю' Джозеф Доу

Глубокой ночью они вдвоем– 6-летний Нил и 7-летний Эндрю лежали на полу своей спальни. Было тихо, хотя они оба не спали. Пару дней назад он был немного взволнован из-за своего дня рождения, который должен был состояться через пару дней– но теперь, после вчерашнего, он не был так уверен. — Расскажи мне секрет, — сказал Эндрю, глядя на Зайчика. — Секрет? — Алекс тихо прошептал, его глаза наполнились удивлением. — Да, — большинство детей его возраста, возможно, даже не знали, что такое 'секрет'– но Алекс знал, как знал и многое другое. Эндрю уже давно перестал спрашивать 'как' и просто принял это как данное– в конце концов, он тоже не был таким уж нормальным. 6-летний мальчик, которому через пару месяцев исполнится 7, тихонько хмыкнул, будто шутя над этой мыслью, и Эндрю обнаружил, что наблюдает за маленьким Зайчиком. Зайчик был тем, кто предложил их небольшую пижамную вечеринку. Кэсс была вынуждена согласиться, когда рыжеволосый мальчик сказал, что это будет его первый раз. Дрейк тоже хотел присоединиться, но не смог после звонка с нового места работы– Эндрю подумал, что ему нравится работа Дрейка, учитывая, что она никогда не давала ему спать и заставляла быть занятым большую часть дня и ночи. Это означало, что он не так часто видел его– но все же видел его достаточно, чтобы чувствовать мурашки по коже всякий раз, когда он думал о нем. Уже не так много, но в то же время более чем достаточно. Разноцветные декоративные подушки украшали деревянный пол, подушка за подушкой– которые они позаимствовали из гостиной. Поверх них лежали подушки для сна и одеяла. К настоящему моменту должно было быть не менее 5 слоев, и он с удивлением обнаружил, что на самом деле получилось мягко. Оказалась мягче, чем его кровать, чего он не ожидал. В ту ночь он боялся заснуть из-за боли в нижней части спины и того, насколько больно было делать что-либо, кроме как стоять– 5-слойный импровизированный форт до некоторой степени успокаивал его. И впервые за последние два дня он мог сосредоточиться на чем угодно, кроме воспоминаний о вчерашнем дне. И Эндрю по какой-то причине решил сосредоточиться на Алексе, когда они лежали в безопасности своей комнаты. Их руки были так близко, но не касаясь– никогда не касаясь его. Рыжий кое-что понимал. Казалось, он всегда понимал, когда дело касалось Эндрю. Это была пугающая, но в то же время утешительная мысль. — Какой? — спросил его Алекс. Эндрю нахмурился, поняв, что толком не подумал о том, какую правду он хочет от мальчика. Это может быть о маленьком полумесяце на его лице. Может быть о его родителях. Может быть обо всех кошмарах, которые снились ребенку почти каждую ночь. ' Не раздавай обещаний бесплатно, Дрю. ' Это также могло быть о том, что он сказал ему несколько месяцев назад. Но это может быть и простая вещь. Что-то маленькое и что-то нетяжелое. Эндрю немного поерзал на своем месте, только чтобы зашипеть, когда его спина коснулась земли. — Ты в порядке? Нет, он не в порядке. Эндрю не думал, что он когда-либо был. Не думал, что он когда-либо мог быть. — Д– — он остановился и посмотрел на руки Алекса. — Дрю? — то, как мальчик произнес его имя, как будто это сокровище, как будто оно такое драгоценное– Эндрю не думал, что его имя могло звучать так многозначительно. — Нет. Правда так легко слетела с его языка. Но не легче, чем слезы, которые последовали за ней. Правда должна была быть освобождающей, безболезненной– это было одно-единственное слово, так почему же должно быть так чертовски больно?! — Энди? ' Энди, мой милый Энди– ' — Не зови меня так! — выкрикнул он, так как просто услышать это оказалось ядом. Он не был уверен, почему он так себя ведет– почему он плачет и почему ему так больно. Всхлип вырвался из его горла. Он прикрыл рот рукой, боясь, что скоро это станет слишком– боясь, что он может выдать что-то, чего не должен был. Еще один всхлип вырвался у него, и вскоре его затрясло, отчего все болело еще больше. — Он сказал, что остановится, если я скажу 'Пожалуйста', — слова вырвались у него шепотом, который не должен был быть достаточно громким для Алекса. Но рыжеволосый все равно услышал. Эндрю должен был это предвидеть. Никогда не должен был доверять ему. — Он не остановился, черт возьми, он не остановился– я– я должен был это предвидеть. Кэсс отвела Алекса к врачу, а уроки Эндрю закончились раньше, чем обычно. Дрейк был тем, кто забрал его. Именно он отвез его домой, отвел в комнату Дрейка– ' Только один раз, Эндрю, скажи один раз 'Пожалуйста', и мы остановимся. ' Он повторял это снова и снова, умолял, плакал, кричал, но никто его не слышал. — Я был идиотом, как я мог– как я мог быть таким глупым? ' Я остановлюсь, если ты скажешь 'Пожалуйста'. ' Каким-то образом, невыполненное обещание ощущалось еще хуже. Эндрю всегда думал, что обещания нерушимы, что они были ценными вещами чтобы сдерживать. Дрейк так искренне это обещал. Он больше никому не будет никогда доверять– если было так больно просто хотеть, просто доверять, просто заботиться– он– он– — Дрю? Могу я коснуться тебя? — его голова взлетела вверх, когда он посмотрел на Зайчика перед собой, всегда спрашивавшего разрешения прежде всего, никогда ничего не принимавшего как должное. Алекс знал, но Эндрю не понимал, откуда он знал, что он знал. Зайчик просто знал и действовал согласно этому знанию. ' Не раздавай обещаний бесплатно, Дрю. ' Алекс знал, что значит что-то обещать. — Дрю? Ему нравилось это имя. Эндрю не нравилось прозвище 'Энди' и то, как оно срывалось с языка Дрейка. Но то, как Алекс сказал 'Дрю', ему понравилось. Это заставило Эндрю полюбить его имя, которое было единственным, что его мать сочла достаточно достойным, чтобы дать ему. — Дрю? — на этот раз мальчик позвал еще тише. И на этот раз Эндрю ответил. — Ага, — это было мелочью, и все же этого было достаточно, чтобы вызвать улыбку на лице младшего мальчика. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что Алекс не воспринял его молчание как разрешение прикоснуться к нему и не двигался, не отрывая рук от земли. Так близко, но не прикасаясь. ' Что скажешь, Энди, стоит ли нам пригласить Элли в следующий раз? Как подарок на день рождения? Через пару месяцев после твоего дня рождения ему должно исполниться 7– разве не было бы незабываемо для него иметь первый раз в том же возрасте, что и ты? Вы двое дополняли бы друг друга– его с– ' — Я защищу тебя, — он повторил слова, которые произнес несколько месяцев назад только для того, чтобы Алекс снова ему улыбнулась. — Тогда что ты хочешь от меня взамен? — спросил шестилетний мальчик, и Эндрю нахмурился. Младший мальчик только вздохнул. — Марианна научила меня этому. Она сказала, что если ты так свободно что-то обещаешь, люди не поверят– или это будет твоим концом, — мальчик поднял палец в воздух, указывая на потолок. — Так что всегда нужно заключать сделку! Ты даешь им то, что они хотят, они дают то, что ты хочешь– если один нарушает условие, другой тоже волен это сделать! Это обещание, пока один из них не решит, что это не так! — Итак, сделка? — Ага! Эндрю задумался, кто такая Марианна, но не стал спрашивать, уже чувствуя себя уставшим от плача и событий дня. Промычав, он подумал, прежде чем повернуться и посмотреть на Алекса, маленького зайчика. Одна из вещей, которые зайчики, как известно, часто делают– Эндрю подумал о том, каким нервным иногда может быть рыжик, как он иногда вздрагивает и ищет спасения, когда ему становится страшно. — Тогда никогда не оставляй меня, — светловолосый мальчик остановился на том, чтобы сказать, и наблюдал, как хмурые черты оседают на лице другого мальчика. — Но– — Алекс замолчал. — Разве это не будет плохо для тебя? Почему ты хочешь застрять с кем-то бесполезным, как я? Это– нет, Алекс не был бесполезен. Он был как зайчик, конечно, но он ничуть не был бесполезен– и что это вообще был за вопрос? Эндрю протянул свой мизинец, и мальчик отшатнулся от него, нахмурившись, глядя на свою руку. — Ты умеешь давать обещания на мизинчиках? — спросил он и через пару минут увидел, как мальчик хмуро посмотрел на него. — Повторяй за мной. Мальчик сделал, как ему сказали, и поднял мизинец, как и он. Эндрю накрыл своим мизинцем мизинец младшего мальчика и увидел, как глаза Алекс расширились от изумления. — Я обещаю защищать тебя, — Эндрю решил пойти первым, и мальчик посмотрел на него снизу вверх. — И– и я обещаю никогда не оставлять тебя, никогда не убегать от тебя, — Алекс немного помолчал, прежде чем вздохнуть. — И, если мне придется, я обещаю всегда возвращаться к тебе, — Эндрю не стал спрашивать, зачем зайчику понадобиться убегать– шрамы он видел сам. ' Я обещаю всегда возвращаться к тебе. ' эта часть почему-то зажгла в нем маленькую искру. Их взгляды встретились, когда Эндрю соединил большие пальцы и пожал им руки. Той ночью он спал спиной к младшему, зная, что даже если он не может доверять никому в этом мире, он может доверять рыжеволосому мальчику.

Алекс Натаниэль Абрам Крис Хэтфорд Веснински Доу

На следующий день они снова легли в свой небольшой форт. Их положение было похоже на вчерашнее, но на этот раз Алекс лежал между Эндрю и дверью. — Меня– — Алекс тихо вздохнул, играя со своими руками, когда Дрю открыл глаза и посмотрел на него. Может быть, ему и следовало бы чувствовать себя плохо, но он не позволял себе этого. Он знал, что ему потребуется время, чтобы заговорить, если он это сделает. Эндрю попросил секрет и выдал его сам, хотя Алекс и не выдал свой блондину. — Меня зовут не Алекс. Эндрю ничего не сказал, поэтому он решил продолжить. — Я знаю, что у каждого оно должно быть, но, — он замолчал. — Я думаю, Марианна дала мне имя Абрам; Натан дал мне имя Натаниэль, и Мальчишка, и Позорище и Дурень. Он продолжал говорить, когда Эндрю нахмурился. — Была страшная дама– Лола, кажется, которая всегда была с Натаном, она звала меня Младшим. Страшный человек называл меня Хэтфордом, а некоторые называли меня Веснински. После смерти Натана Сандреа называла меня Крисом, а иногда и Бесполезным. Потом она отдала меня и сказала им, что я безымянный– поэтому они назвали меня Алексом Доу. — Я не думаю, что те имена, которыми тебя называл Натан, были настоящими именами, и одно из тех, как называла тебя Сандреа. Алекс промычал. — Так, ты хочешь остаться Алексом? Он нахмурился. — Мне– мне не нравится это имя, оно принадлежало одному из мужчин с жестокими руками. Думаю, я хочу еще одно. — Кого-нибудь другого? Безымянный Мальчик покачал головой. — С ними связаны плохие воспоминания. Извини, я не– — Есть ли повод сожалеть? — Эндрю оборвал его, когда перевернулся на живот, но так и не поднял головы с подушки. Мальчик догадался, что Дрю все еще больно. — Я думаю, что из всех имен, которые я использовал, мне больше всего нравится Зайчик. Это вызвало у Эндрю смешок. — Тогда мы должны звать тебя Зайчик Доу? — Зайчик улыбнулся этому. — Я был бы не против, но не думаю, что хотел бы услышать это от кого-либо. Эндрю хмыкнул. — Тогда как ты хочешь, чтобы тебя называли? Он пожал плечами, и Эндрю снова хмыкнул. — А как насчет… — он замолчал. — Нил? — Нил, — Зайчик прошептал в темную ночь, единственным светом которой было само существование мальчика рядом с ним. Нил улыбнулся. — Мне нравится. — Нил Доу, действительно приятно звучит. — Когда однажды мы покинем это место, когда мы отправимся куда-нибудь, где нет Дрейка, мы сможем выбрать что-нибудь получше в качестве нашей фамилии. Эндрю улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, и Нил посчитал это победой. — Да? — Ага! И мы вместе можем выбрать дом так далеко отсюда– я пойду с тобой в школу, мы также сможем завести много-много кошек! — Кошек? — Ага! И мы откроем магазин сладостей! — Кафе? — Другое. — Тогда пекарня? — Ага! Дрю рассмеялся, его глаза устали, но улыбка на его лице была искренней, какой бы маленькой она ни была. — Ага! И мы будем делать так много сладостей– мы будем печь, когда у нас есть время и когда мы не ходим в школу, и когда– Он все продолжал и продолжал, болтая о чепухе, которая, скорее всего, была бы невозможна для таких, как они, пока тихий храп Эндрю не достиг его уха. Он улыбнулся, прежде чем тоже заснуть рядом со своим Дрю, его рука была так близко к руке старшего мальчика, и все же вообще не касаясь.

Эндрю 'Дрю' Джозеф Доу

Его несколько пугало то, что Нил никогда не отходил от него с тех самых пор, как они сделали это небольшое признание, никогда не оставлял его наедине с Дрейком или Кэсс– в комнате всегда находились трое. Утра стали постепенно менять друг друга, когда у Эндрю закончились зимние каникулы– и он начал возвращаться в школу. Кэсс ушла на свою работу, а Дрейк ушел искать другую работу, так как последняя ему не нравилась. Нил также начал ходить в школу Эндрю, и они вместе возвращались домой, когда Кэсс не смогла их забрать. Зайчик никогда не оставлял его одного ни в обеденный перерыв, ни дома, и все стало как-то сноснее. Тот факт, что маленький мальчик всегда был рядом с ним, также означал, что Дрейк не мог забрать одного из них в одиночку. Это означало, что Эндрю больше не должен страдать, означало, что больше не будет нарушенных обещаний, не будет разговоров об Аароне– о том, как его старший брат и он смотрелись бы идеально. Пока Нил каждый день выполнял свое обещание остаться, и каждый день его часть их 'сделки' становилась все более и более правдоподобной– пока Нил оставался рядом, Эндрю тоже оставался рядом с ним. Выполняя каждый свою часть их сделки, они начали играть в игру каждую ночь, в игру в правду. Каждый раз перед тем, как заснуть, они делились новой правдой, и Эндрю все больше и больше узнавал, что защищать Нила может быть труднее, чем он думал. Труднее, но не невозможно. Нил рассказал ему о своей Мариане, которая запретила ему называть ее матерью. Он рассказал ему о бессонных ночах в доме Сандреа из-за шумов, которые создавали ее друзья по ночам, и рассказал о том, сколько их там было. Он рассказал ему обо всех приемных семьях, в которые он был и которые никогда не принимали его ни из-за его 'жутких глаз', ни из-за его шрамов, которые медленно исчезали с течением времени. Нил рассказал ему об Андре, о его сладкой газировке и о том, как она заставляет его спать гораздо дольше. Нил показал ему свою грудь, полную шрамов, рассказывающих разные истории– и Эндрю слушал их, какими бы жестокими они ни были. Раз Нил разговаривал с ним и показывал ему части себя, которые никто не видел, Эндрю делал то же самое. Он говорил о Джесси, которому не нравилось, что он шумит. Он говорил о Сэмюэле, который обвинял его во всем– а после них он рассказал ему о Дрейке. Он показал ему небольшие шрамы на груди, которые в основном оставил Дрейк, и то, как сильно он любит ножи– а через некоторое время показал ему те шрамы на руках, которые были его собственными, что было доказательством того, что он сделал это– Нилу они не нравились, но он понимал. Прошло какое-то время, прежде чем Нил заговорил о том, что Натан и Лола тоже любили ножи. Они говорили, и говорили, и говорили, и в какой-то момент Эндрю почувствовал, что они даже не знают, когда остановиться. Может быть, в какой-то момент они остановились. Слова казались слишком маленькими и слишком ограниченными, некоторые были слишком трудны для произнесения с тем значением, которое они имели– покорить новый язык было легче, и это то, что они просто сделали. Рыжий мальчик уже несколько бегло говорил по-немецки, по-французски и по-японски– и Эндрю просто догнал его в первых двух. Нил был поражен тем, как быстро он учился, смотрел на него со звездочками в глазах– наверное, это был первый раз, когда Эндрю не проклинал свою фотографическую память. Разговор с зайчиком был естественным (на всех трех языках) и казался непохожим на разговоры с кем-либо еще– в то время как услышанное, что зайчик говорил ему в ответ, каждый раз поражало его. Несколько месяцев назад он думал, что больше не может испытывать такие эмоции, но у кролика, похоже, была привычка удивлять его, так что, возможно, именно поэтому он не слишком его шокировал. Это не было похоже на разговор с Кэсс и на то, что ему нужно фильтровать свои слова с ней. Это не то же самое, что разговаривать с Дрейком, который играл словами, пока не поймает другого человека в ловушку. Это не то же самое, что говорить с Лютером, который никогда по-настоящему его не слушал и думал только о том, как ему ответить, никогда не веря его словам, потому что он был ребенком. Рыжеволосый мальчик никогда не поправлял его, никогда не останавливал его речь, никогда не игнорировал его слова и не говорил ему, что все это не могло быть правдой. Нил просто слушал. Он просто слушал и никогда не прикасался к нему– просто в пределах досягаемости, чтобы предложить утешение, если Эндрю хотел наклониться вперед, но никогда не делал этого сам. Всю свою жизнь Эндрю знал боль только от прикосновения– и Нил уважал это и никогда не пытался доказать ему обратное, но все же стоял достаточно близко, чтобы быть рядом, чтобы показать ему, как все могло бы быть по-другому, если бы Эндрю только немного потянулся вперед. Все эти обещания, данные ему, были просто нарушены в прошлом, и не было такого понятия, как доверие. Только ложь и никакой правды– Нил пришел и просто нарушил все его правила, которые он установил, чтобы защитить себя. И если честно, он не знал, что делать с мальчиком на 2 года младше, который смотрел на него так, как будто он повесил для него луну и звезды. Не зная, что он, сдержав свое обещание, также переписал все, чему учили младшего мальчика в детстве. ㅤ