Are you lonesome tonight?

      Сонхва последний раз оглядывает свою комнату, наслаждаясь проделанной работой: нигде ни пылинки, в воздухе слабо пахнет моющими средствами, но Хва с удовольствием делает глубокий вздох. Эйфория от удачной уборки улетучивается так же быстро, как и появляется, и Пак ложится прямо на свежевымытый пол, пялясь в потолок. В голове слишком много мыслей, слишком много никому ненужных терзаний, которые не удаётся вытравить из себя привычными способами. Поэтому он просто лежит на твёрдом полу, сложив ладони на животе в замок, и плавает в собственном хаотичном сознании.       Хва не знает, сколько он уже так пролежал, когда слышит тихое поскрёбывание по двери, а после уёновский голос. — Заходи, Уён-а, — зовёт он, всё также не поднимаясь с пола. Дверь открывается, и младший застывает на пороге, оценивая обстановку. — Ужин готов, хён, — говорит Уён, рассматривая старшего. Сонхва, всё также не открывая глаз, качает головой. — Спасибо, не хочу. Чон некоторое время стоит над ним, а после закрывает дверь и опускается на колени рядом со старшим. Он отводит со лба мягкую розовую прядь и чуть поглаживает по виску. Пак прерывисто вздыхает, борясь с собственным сознанием, но перехватывает ладонь Уёна и тянет к своей груди. Пальцы младшего утопают в мягкой махровости пижамной кофты, и тот чувствует биение чужого сердца. — Всё нормально, хён? — аккуратно спрашивает брюнет, и Сонхва в очередной раз тяжело вздыхает. Горло сжимает горький ком, а в уголках глаз щиплет, и Хва часто моргает. — Я не знаю, Уён-а, — он поворачивает голову и встречается взглядом с Чоном. — Хочется плакать. — Так поплачь, — предлагает Уён, поглаживая его по груди. — Ты же знаешь, со мной можно. Хва кивает и чувствует, как давление в горле усиливается. Рядом с Уёном он всегда чувствует себя в безопасности, может расслабиться, уронить своё лицо «старшего» и знает, что его никогда за это не осудят.       Младший молча ложится с ним рядом и прижимается головой к плечу Пака. Сонхва сжимает его ладонь, что всё ещё лежит на его груди, и наконец позволяет слезам пролиться. Его потряхивает от больших всхлипов, но с каждой секундой становится легче, хотя слёзы и стекают в горло и хочется прокашляться. Хва поворачивается к Чону, обнимает его, утыкаясь носом в его плечо, и плачет навзрыд — каждый всхлип разбивает каменную стену из плохих мыслей в сознании и дарит облегчение. Уён ничего не говорит, лишь прижимает к себе крепче и чуть раскачивает старшего в своих руках под какой-то одному ему слышимый ритм. Так они и лежат на полу, обнявшись, до тех пор, пока слёзы из глаз Пака не начинают катиться всё медленнее, а спазм отпускает его горло.       Сонхва шмыгает носом, прикрывая покрасневшие глаза, и щекочет шею Уёна тёплым дыханием. Он чувствует чужую ладонь в своих волосах и плавится под ласковыми прикосновениями, окончательно обмякая в крепких объятиях. В голове наконец-то становится пусто. — Сонхва-я, не засыпай, надо умыться и лечь нормально, — просит Уён, и Хва нехотя выскальзывает из тягучей дрёмы. Он осоловело кивает и с помощью младшего поднимается. — С тобой пойти? Пак ещё раз кивает, и Чон ведёт его за руку в ванную комнату. По дороге им попадается что-то жующий Юнхо, который вопросительно вскидывает брови, когда видит залитое слезами лицо Сонхва, но Уён лишь качает головой, открывая дверь в ванную. Юнхо понятливо не вмешивается, уходя к себе. Если будет надо, Уён всегда попросит помощи.       Чон стоит рядом, пока Хва умывается и заканчивает свои вечерние процедуры. В какой-то момент старший снова напрягается, упёршись в край раковины ладонями, и невидящим взглядом смотрит в зеркало. Уён обнимает его со спины, прижимается щекой к щеке и слабо улыбается в отражении, не давая погрузиться в новую волну отчаяния. Но всё тело Пака напряжено, как натянутая тетива лука, готовая вот-вот отпустить стрелу. — Давай-ка в душ залезем, — предлагает Уён, встретившись в зеркале взглядом с Хва. Тот некоторое время смотрит на младшего, а после молча отстраняется и начинает снимать пижаму. Чон в это время включает воду и настраивает температуру, после чего открывает дверцу кабинки и помогает Сонхва залезть внутрь. Затем он быстро скидывает собственную одежду и присоединяется к старшему.       Некоторое время они стоят под горячими струями, а Уён наблюдает за Сонхва. Тот стоит, закрыв глаза, розовые пряди липнут ко лбу, прикрывают веки, и на несколько мгновений Чон забывает, зачем он здесь вообще. Но после он оттаивает и берёт с полки гель для душа, выдавливает немного на ладонь и начинает намыливать старшего.       Мышцы под его пальцами постепенно расслабляются, и морщинка между бровей Хва разглаживается. Пока Пак смывает с себя пену, Уён наскоро намыливается сам и прижимается мыльным телом к спине Сонхва, кладя голову ему на плечо. Ладонями он мягко растирает его кожу, проводит пальцами по гладкой груди и плечам, и Хва расслабляется, опираясь на него.       Младший старается гнать непрошенные мысли из своей головы, но игнорировать мягкого, голого Сонхва, прижимающегося к нему всем телом, оказывается практически невозможно. Он чувствует, как его член крепнет, и пытается отстраниться, но рука Хва удерживает его за бедро. Пак поворачивает к нему голову и что-то произносит, но Уёну не слышно за шумом воды. — Что? — переспрашивает он, часто моргая из-за скатывающихся по лбу капель, но не отрывает взгляда от лица старшего. Сонхва находит губами его ухо и повторяет: — Не уходи. Я хочу тебя, пожалуйста. Позаботишься обо мне? Уён лишь часто кивает, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Хва, скорее всего, тоже это чувствует, потому что мягко усмехается и целует в линию челюсти. В голове старшего только лишь шум воды и стучащее в висках желание, никакого липкого отчаяния.       Уён уменьшает напор и прижимается лбом к розовому затылку Сонхва, ладонями оглаживая его грудные мышцы. Пальцы сжимают соски, и Хва чуть слышно стонет, вцепляясь в бедро младшего сильнее. Ягодицами он чувствует его вставший член, и по позвоночнику скатывается горячая волна предвкушения. Он поворачивает голову, тянется губами, и Уён накрывает его рот своим, сразу проникая языком внутрь. Вода стекает по их лицам, между двигающихся в танце губ, но им обоим плевать. Уён сцеловывает всю боль, всю печаль Сонхва, и тот пьёт его поддержку, сочувствие, опускается в любовь с головой.       Рука младшего движется ниже, гладит подтянутый живот и после ныряет дальше, обхватывая уже полностью окрепший член. Хва выдыхает в его рот, подаваясь навстречу ласкающей его ладони, и рукой упирается в гладкий кафель, удерживая равновесие. Уён отрывается от его рта и начинает покрывать поцелуями шею старшего, ускоряя движение своих пальцев по чувствительной головке. Собственная эрекция чуть скользит между ягодиц Сонхва, но вода смывает естественную смазку, отчего двигаться становится болезненно. — Подожди, — быстро шепчет младший ему на ухо и тянется к маленькой полке, чтобы выудить оттуда лубрикант на силиконовой основе как раз для таких случаев. Он чуть отстраняется от тяжело дышащего старшего и откидывает крышку, чтобы выдавить немного вязкой субстанции на пальцы. Уён распределяет немного по собственному члену, а после опускает ладонь на требующую внимания длину Сонхва. Тот протяжно стонет, откидывая голову ему на плечо, и вздрагивает от закручивающегося внизу живота удовольствия. Младший двигает бёдрами, его член скользит в ложбинке между ягодиц Хва, и он сам не удерживает жалобного стона. Губами он возвращается на шею Сонхва, чуть посасывая смуглую кожу, а свободной ладонью движется по груди, сжимая мышцы. Кольцо из пальцев всё быстрее движется по головке члена, и Хва задыхается, когда чувствует неумолимо приближающуюся разрядку. Уён тихо хнычет ему на ухо, быстрее толкаясь бёдрами, и Хва закусывает губу от того, как размашисто движется член младшего между его ягодиц.       Ладонь младшего скользит по его эрекции всё быстрее, и Сонхва отрывается от кафеля, к которому успел привалиться, заводит руку назад и запускает пальцы в потяжелевшие от воды волосы Уёна, сжимая на затылке. Наслаждение яркими всполохами взрывается под веками, и Хва распахивает рот в немом крике, когда всё тело сотрясается от оргазма. Капли спермы стекают по кафелю, быстро смываемые водой, и Сонхва обмякает в руках младшего, чувствуя восхитительную пустоту внутри от стихающего удовольствия. Уён держит его, стоя неподвижно, и лишь мягко целует под челюстью, ожидая, пока последняя дрожь стихнет.       Сонхва разворачивается в его руках и утягивает в головокружительный поцелуй, прижимая младшего к дверце душевой кабинки. Его пальцы сами находят его стоящий член, и Уён стонет в поцелуй, когда и его настигает кульминация. Хва чувствует, как слёзы облегчения собираются в уголках глаз, пока младший дрожит в его руках, и улыбается в поцелуй.