шаг или два

В старой студии на окраине города прохладно и пахнет сыростью. Мерзко, липко, угрюмо и без шансов сбежать. Полнейший хаос из разных вещей в серой бетонной коробке стен, не покрытых обоями. На балконе парень с ещё влажными после душа кудрями курит Чапман, кидает окурок вниз и смотрит, как красный огонёк теряется в вечерней мгле, падая с высоты седьмого этажа. Антон курит с девятого класса. Не потому что тяжело, как, например, сейчас, а потому что было модно и круто. Сейчас хочется отвлечься, посмотреть пару минут в темную пустоту вместо серой комнаты, почувствовать, как тело отпускает накопленная от тревоги скованность и зажатость. Все, по правде говоря, не так плохо, как могло бы быть. Может Антон слишком накрутил себя, но факт того, что с работой и мечтами не клеилось, оставался фактом. Сменив за четыре месяца три театра и пройдя около сотни кастингов парень конкретно загнался — может переезд в Питер того не стоил. Шастун уже год жил впроголодь, снимал самое дешевое жилье на окраине, ещё в родном городе отдавал всего себя учебе и сцене, выглядел всегда опрятно, был вежлив и харизматичен. Ему обещали большое будущее. Но никто не предупредил, что даже этого будет недостаточно. Переезд из Воронежа дался очень тяжело, после месяца поисков Антон сдался и пошёл в родную и знакомую сферу — КВН. Местный, камерный, но с огоньком, коллектив очень даже к себе располагал, считая «Тошу» своей новой жемчужиной. Редкие разъезды по пригородам не обещали большого будущего, а талант парня, как он ощущал, залеживался, от чего становилось тоскливо и по-детски обидно за самого себя. Быть перлом коллектива, в который забежал случайно, увидев рекламу в вк, несомненно было приятно, но иногда мучительно тяжело. Репетиции были долгие и оставляли впечатление вишни, тонущей в киселе, но останавливающейся где-то посередине пластикового одноразового стаканчика, времени на себя оставалось мало, милые окружающие, раньше полные восхищения, превращались в завистливых, хотя Антон изо всех сил старался не выделяться. В жизни не хватала свежих ощущений. В погоне за ними Антон начал ходить на кастинги, пробоваться в роли, стучаться к маленькие театры; но от собственной напыщенности и легкой гордости быстро улавливал ощущение немилости окружающих, что сводило на «нет» каждую попытку влиться в новый этап жизни. Парень, безусловно, знал, что это нередкая участь актера — всю жизнь искать своё место и так и не найти, но на самого себя планы были грандиозные. Больно было понимать, что все рушится; борьба с самим собой конкретно утомила. На репетициях Антон не был уже две недели, взял небольшой тайм-аут. За это время он подзапустил квартиру, выходил на улицу всего пару раз, один из которых которых был буквально сегодня и преподнёс встречу Димой Позовым. Димка был человеком холостым, но старательным и не унывающим, играл в том же коллективе КВН уже два года, о большем не мечтал, но и особого фанатизма не выражал, чем очень Шастуну нравился. Хорошо, когда человек здраво оценивает возможности этой сборной солянки со всех окраин России и не скачет в двадцать пять лет с криками «Да о нас ещё вся страна узнаёт!». У Антона в пачке оставалось три сигареты. Молча протянув одну Диме на просьбу закурить, а вторую зажигая для себя, он попутно слушал незамысловатую речь о том, как окружающие волнуются о его внезапном отсутствии без больничного. Чувства, накипевшие за две недели, проведённые в полном одиночестве, внезапно нашли себе выход. Пожалуй, Антон сейчас даже очень нуждался в таком слушателе. Он описал Диме свои сомнения и страхи; признался, что со странным чувством предательства самого себя бегал по театрам в попытках найти что-то новое. Диме можно было доверять, он человек не болтливый и, со стороны казалось, питал достаточно дружелюбные чувства ко всем окружающим, в том числе к Шастуну. — Не ты первый, Антон, не ты и последний, уж не парься, — сипло протянул Позов, стряхивая пепел на мокрый асфальт, в котором отражалось хмурое Питерское небо. — Когда настанет время, ты найдёшь то, в чем нуждаешься. «Странная фраза» — Думал Шастун, вспомнив разговор в процессе тщательного рассмотрения темноты. И когда же оно настанет? И настанет ли? Детское нетерпение к чему-то особенному терзало его изнутри. Сигарет больше нет, забыл купить в продуктовом, а Дима разговором совсем отвлёк, проводив до подъезда. На улице было прохладно, бабье лето только закончилось и на город свалилась неделя моросящих дождей и хмурого неба. Антон накинул джинсовку и прямо в серых пижамных штанах и футболке вышел на улицу. Дождь уже не моросил, потому идти до круглосуточного было даже весьма приятно. На кассе угрюмая продавщица тихо вздохнула, пробив ссутулившемуся и заросшему щетиной мужчине пачку Ротманса. Выкинув шелестящую тонкую слюду, Антон открыл дешевую пачку, достал сигарету зубами и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. Тёмная фигура подошла со спины, заслонив Шастуну свет фонаря и заставив обернуться. Мужчина в легком пальто и с приятным одеколоном, на вид лет тридцати, смотрел на парня сквозь прозрачные очки. На удивление Антона, их глаза были почти на одном уровне — он не часто встречал людей такого же, хотя бы приблизительно, роста, как его. — Сигаретой не угостите, молодой человек? — негромко спросил незнакомец. Антона прямо под ребро кольнуло странное чувство.