Кондиция

— Эй, Лу! Чего скучаешь? — с хитрой пьяной улыбкой он повис на её спине в самый разгар вечеринки. — Под чем ты на этот раз? — стряхнув с себя сводного брата и посмотрев в его очень нетрезвые глаза, недовольно и надменно проговорила девушка. — У меня не было бабла, поэтому я просто допивал за всеми коктейли, — он уткнулся лбом ей в плечо и хихикал. — И, кажется, я схватил джекпот. — О боже... — Лу вздыхает и закатывает глаза. — И какие у тебя планы на оставшийся вечер? — она не знает зачем спрашивает это. Ей до лампочки. Она пытается найти в толпе Гузмана. — Липнуть ко всем подряд, пока не перепадёт, — он положил руки ей на талию и провёл носом по шее. — А, окей, а ко мне ты какого хрена прицепился? — она с явным отвращением пытается отодрать от себя брата. — Ты первая жертва, — шепчет он заговорщическим голосом прямо в её ушко, всё также прижимаясь к девушке, несмотря на её уже полусерьёзные попытки вырваться. — Может, поедем домой? — на этот раз жалостливо лепечет Валерио и едва касается языком мочки. — Мы уже тысячу раз это обсуждали. Никуда я с тобой не поеду, отвали, — ей удаётся высвободиться из его ослабевших рук. Поправляя платье, Лукреция отходит от него на безопасное расстояние. — Найди себе кого-то, более подходящего по кондиции, — брезгливо бросает она на прощание и спешно скрывается в толпе. Валерио остаётся только тоскливо смотреть ей в след. Но хей! В крови есть алкоголь и, кажется, не только, так что зачем унывать, можно продолжить просирать свою жизнь. Он выпадает из грустных мыслей и направляется к первой попавшейся компании пьяных девушек. Они намного старше, не сказать, что ему нравится хотя бы кто-то из них, но денёк побыть сладким мальчиком он не против. Если нет Лу, ничего не имеет значения. *** Возвращаться домой абсолютно не хочется, но сегодня придётся. Слишком тоскливо. Одиноко в этой толпе таких же, как и твоё, пьяных тел. Какой смысл обманывать себя, если уже ничего не работает? Таких мыслей у него не было давно. Добираясь до дома, сознание постепенно проясняется, это не приятно. Трезвость пугает и обнажает запиваемые алкоголем и всем подряд чувства, дополняет их физической головной болью похмелья. На улице едва начинает светлеть, в доме темно и пусто. Огромный особняк кажется всеми покинутым, напоминает его самого. Как ни странно, здесь одиночество чувствуется меньше, хотя по логике должно быть совсем наоборот. Он идёт на кухню, ставит чайник. Хочется чего-то простого и домашнего, напоминающего тёплые моменты с ней. Чай. В хорошие вечера они сидели одни на кухне допоздна и пили чёрный сладкий чай. Заваривал по традиции Валерио, Лу по традиции злилась на сахар в своей чашке, в повседневной жизни она пила без. Но брат всегда был подвержен зависимостям — сахарная, наверное, стала первой — и всегда плохо на неё влиял. Вода закипает. Он достаёт любимый чайник для заварки и две чашки, наливает себе и ей. Стоя с дымящейся кружкой в руках, облокотившись о столешницу, он ни о чём не думает, смотрит в окно. Это приятно, иногда вот так отключить сознание. Он не уверен обладает ли такой суперспособностью от рождения или это следствие влияния алко-наркотических веществ, но наслаждается этими минутами в полнейшей тишине снаружи и внутри своей головы. Она приходит примерно через 40 минут. Он слышит как Лу снимает туфли и тихо стонет от облегчения. В прихожей загорается жёлтый свет. Её шаги — неспешные и пьяные — двигаются в сторону лестницы. Ему не хочется её видеть. Тяжело. Но Лу, заметив тусклый свет на кухне, направляется к нему. Она появляется в дверном проёме, и у него, уже привычно, перехватывает дыхание. На глазах дымка грусти, веки расслаблены, ресницы опущены. Странно, что он первым делом всегда обращает внимание на её глаза? Она устала. Наверное, опять поругалась с Гузманом. — Не перепало? — спрашивает даже без насмешки, тоскливо. — Наркотики сыграли с моим мужским достоинством злую шутку, — улыбается. Врёт, сегодня он и не проверял. — Может, я могу помочь? — с паузами, завлекающе проговаривает она. Из глаз медленно пропадает тоска, появляется пьяный азарт и желание. Она неспешно, как кошка, подходит к нему, её движения завораживают, опьяняют. Он готов наблюдать за ней вечность. Она неприкасаемая, восхитительная. Она уже стоит напротив и аккуратно кладёт руки на чужой живот, плавно скользя ими выше. Сейчас она охотница, старающаяся не спугнуть добычу. Ласковая. Руки блуждают по груди, опускаясь ниже и останавливаясь на его боках. Девушка прижимается к нему всем телом, обнимая, и провидит языком по шее. Конечно, он млеет. Он тает от одного её взгляда в его сторону, будь он полон желания или злости. Она может сделать с ним всё, что только захочет. Но он не убирает рук от столешницы. — Лу, кажется, ты сама дошла до подходящей кондиции, — странно для него, но он ничего сейчас от неё не хочет. Она пьяна, а он уже нет. Она пожалеет о своих действиях завтра, а он пожалеет, что позволил этому случиться. Он целомудренно целует её в лоб и уходит. Всё с самого начала идёт так, как хочет она. Сейчас она хочет забыться в нём, но он не готов ей это дать. Цена будет слишком высока, а он и так на мели. Всё, что он хочет — это уснуть и не просыпаться следующие часов 20. Валерио поднимается к себе, а Лу продолжает стоять на кухне, оперевшись руками о столешницу, где только что был он. Её бросил парень и оттолкнул любимый сводный брат. Она смаргивает слёзы, размазывает их пальцами по щеке. Взгляд падает на две чашки, одна полная. Он позаботился о ней, или сделал две порции по привычке? Она не знает, но они не пили чай вместе так давно. Он уже успел остыть. Она все равно делает глоток, желая погрузиться в приятную ностальгию. Не сладкий. Кажется, он правда изменился. Эта мысль греет и расстраивает одновременно. Она будет скучать по старому Валерио. Проходя мимо его двери, она останавливается. Рука тянется к ручке, но замирает. Он оттолкнул её. Идти за ним — падать так низко — ей не хочется. Но слишком страшно сейчас отступить. Она чувствует, что если ничего не сделает сейчас, то больше никогда не получит его тепла. Она чувствует, что он отпускает её, даёт ей выбор. Лу делает несколько шагов в сторону своей комнаты, но решительно разворачивается и заходит к нему. Он лежит на кровати спиной к двери. Она снимает с себя ненужные побрякушки и ложится рядом, утыкаясь носом в спину, обнимая себя руками. В голове тревога, она боится его потерять, упустить того человека, который всегда смотрел на неё с восхищением и обожанием. Смотрел, как никто другой. Видел что-то, чего не видела она. Боится проснуться утром и больше не смотреть ему в глаза, снова избегая. Он кажется самым родным и близким человеком, потерять внимание которого означает потерять ориентир в жизни. Он поворачивается к ней лицом и заключает в свои объятия. С её глаз снова катятся слёзы, его руки гладят её по спине и волосам. Он не может её бросить, да и не хочет, никогда не хотел. Снова поцелуй в лоб. На этот раз прикосновение губ нежное и долгое. Это не прощание. Она улыбается и засыпает. ***