Переключение внимания

Аддамс проснулась от яркого света, даже слишком яркого. Все вокруг было белым - стены, свет в окнах, занавески на них. Девушка опустила взгляд: одежда на ней тоже была белой. Отвратно. К бледной руке была подключена капельница, левое плечо ныло от раны под повязкой. На ней хотя бы виднелось красное пятно, хоть что-то не белоснежное. Волосы все также были заплетены в косы, пусть и сильно растрепанные. На голове тоже была повязка - во время боя она успела приложиться головой о что-то. Все тело ныло, но легкая резкая боль в плече, от движения, отрезвляла. Девушка поднялась корпусом и села на кровать, спуская ноги. Что-то из приборов противно запищало. В дверь тут же вбежала медсестра, щебеча что-то про то, что пациентке немедленно надо вернуться в положение лежа, но ее буквально оттолкнули Гомес и Мортиша. — О, моя милая, ты так бледно выглядишь! — любовалась мать. — На плече останется чудесный шрам! — восхищался отец. — Прости, черной одежды у них не было, даже все палаты белые. — Мортиша любовно положила ладонь на щеку дочери. — Мы пытались их заставить перекрасить стены, но это не дало результата. — О! Смотри какой волшебный синяк на руке! — Вы ее задушите своей любовью. — раздалось из-за спины родителей, Пагсли вошел в палату, — Рад, что ты в порядке. Ужасно выглядишь. — Хорошо. — выдохнула девушка, — Как давно я здесь? — Не дольше дня. — ответила Мортиша, переплетая волосы младшей, чтобы освежить косы, — Как только мы узнали о том, что случилось, то тут же приехали. Хаос, разруха, кровь, убийства - и все это дело рук нашей дочки! Как можно удержаться? — В больнице есть кто-то кроме меня из Невермора? — Конечно. В соседних палатах может быть кто-то из твоих знакомых. — Я пойду проведать их. — девушка вырвала их руки катетер, вызывая у медсестры, прижавшейся к стене, глухой протест, — Мне нужно спуститься. Боль в плече не давала девушке нормально слезть с постели. Гомес немедленно подхватил ее на руки и опустил как можно аккуратней, не отходя, пока дочь не надела белые больничные тапочки и не ощутила крепкий пол под собой. Уэнсдей благодарно улыбнулась. Вся эта ситуация с Невермором и Ларисой делала ее размазней. — Я прогуляюсь сама. — помедлив еще немного она обернулась к семье, — Спасибо. Мортиша приложила руку к сердцу. Когда Аддамс, держась за стену, покинула палату, то услышала позади размышления матери о том, как сильно пострадала ее дочурка, раз говорит такие вещи. Это вызывало улыбку. В первой же палате с открытой дверью она увидела Энид всю в царапинах и вошла. Аякс сидел рядом с ней, держа за руку. Увидев подругу, оборотень заметно оживилась и подскочила с койки. — Уэнсдей! Ты цела! — она бросилась ей на шею, обнимая. Неловко вспоминая отношение подруги к таким проявлениям нежности, она отстранилась, но внезапно, Аддамс сама крепко обняла соседку, игнорируя боль в плече. Синклер чуть не расплакалась. — Спасибо, что спасла меня от Тайлера. Тебе хорошо досталось. — сказала Уэнсдей, наконец отпуская девушку. — Ты спасла всю школу и эй! — Энид на секунду обернулась к Аяксу, который лучезарно улыбался, смотря на картину перед собой, — Объятья, благодарность? Что это с тобой? — Мисс Уимс жива? — озвучила Аддамс свой вопрос. — Да, точно была где-то на этаже. — волчонок внезапно засияла от понимания, — Ты сказала ей? — Нет, но планирую. Спасибо Энид. — девушка повернулась к горгону, — Рада была увидеться. Петрополус кивнул ей и обнял Синклер, помогая той забраться на койку. Уэнсдей же направилась на поиски заветной палаты. Коридор был совершенно светлым. Палаты были со стеклянными стенами, которые скрывались жалюзи. В основном, они везде были приоткрыты, где-то сами двери были отворены, но Аддамс не везло. Она уже устала идти, при каждом шаге боль в плече отдавалась все дальше по телу. В конце коридора осталось всего две палаты, занавески которых были плотно закрыты. Брюнетка глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Сил осталось совсем немного и ошибиться девушка не желала. Еще раз вздохнув, она потянула дверь справа. На койке лежала прекрасная женщина со светлыми волнистыми волосами длиной чуть ниже плеч, они красиво покоились на подушке, создавая что-то наподобие нимба. Макияж почти стерся, остатки туши и теней осыпались под глаза, на губах все еще был знакомый красный оттенок. Лариса была ослепительна даже когда лежала без сознания. Сердце ее ученицы кольнуло. Она прикрыла дверь за собой, подошла к кровати и оперлась на нее руками, опускаясь на колени. — Очнитесь, пожалуйста. — прошептала она, накрывая руку директора своей, — Вам нужно очнуться. Мне так много нужно сказать вам. — Например? — раздался чуть хриплый голос. — Например, как я вас… — Аддамс резко подняла голову, встречаясь с голубыми озерами глаз Уимс, которые ярко светились радостью, — Вы пришли в себя! Вам нужен врач? Мне позвать кого-то? — Нет, не нужен. Я просто спала, Уэнсдей. — с улыбкой произнесла блондинка, наблюдая как ее ученица удивленно хлопала ресницами, — А ты? Как давно очнулась? — Не раньше часа назад. — смущенно ответила брюнетка. — Боже. Скорее иди сюда! Совсем себя не бережешь, ну разве так можно? — начала причитать директриса, поднимаясь и помогая Аддамс забраться на постель, она потянула ее за руку, но остановилась, услышав болезненный стон. — Я сама. Уэнсдей встала и села на кровать женщины, ощущая как мало сил присутствует в ее теле. Видимо это заметила и Уимс, обхватывая девушку одной рукой и опуская на себя, ощущая как та выдыхает. Так они и замерли, наслаждаясь присутствием друг друга. — Почему ты здесь, а не в постели? Ты получила серьезное ранение, тебе нужен отдых. Я бы сама пришла к тебе, как только проснулась. — Лариса нежно гладила плечо студентки. — Я не знала, что с вами. — ответил слабый голос. — Ты же буквально кинулась мне на шею вчера. — Да, но отключилась. Вы умерли на моих глазах, я больше не выпущу вас из виду. — Аддамс взяла свободную руку блондинки в свою. — Как много внимания к моей персоне. — Лариса легко посмеялась. — Вы помните о чем мы говорили до случившегося? — вдруг спросила ученица, поворачивая голову назад, чтобы смотреть в глаза директрисе и все еще лежать на ее плече. — Помню. — напряглась собеседница, ожидая скандал по поводу своих действий. — Я говорила что меня влечет к одному человеку. — тихо но прямо произнесла Уэнсдей, не прерывая зрительный контакт, — К вам, мисс Уимс. Директриса пораженно ахнула. Она искала признаки фальши в карих глазах, но не увидела ничего кроме искренности, доверия и уязвимости. Аддамс, которой все эти нежности генетически противны, опирается телом на женщину, позволяет себя касаться и произносит такие слова. Хотя, наверное, в ее духе сказать всё как есть, прямо. Блондинка поняла, что ее молчание затянулось, поскольку девушка стала отстраняться, а потому крепче прижала ее к себе, отвечая куда-то в макушку: — Ты тоже нравишься мне, Уэнсдей. В этот момент младшая в неверии обернулась корпусом к женщине. Она смотрела на нее, ощущая одно желание - поцеловать, прижать к себе, дотронуться до нежной кожи. Это было так в новинку и так сильно, что Аддамс нырнула к блондинке, поднимая ноги на постель и утыкаясь в шею Уимс, чтобы спрятать предательский румянец. Правда она не учла, что в таком положении она прижмется к мягкой коже носом. Однако отстраняться не стала, чувствуя, как Лариса прерывисто делает вдох и обнимает ученицу уже двумя руками. — Поэтому вы пытались свести меня со всеми подряд? — спросила Аддамс. На это женщина отстранила от себя младшую, чтобы серьезно взглянуть ей в глаза. — Я поступила неправильно, признаю, может даже эгоистично. Ты знаешь, что моей жизнью долгое время был Невермор. Я готова была сделать что угодно, чтобы академия осталась невредимой и непогрешимой. — А потом появилась я. — А потом появилась ты. — подтвердила Лариса, поглаживая плечи девушки, — Ты принесла много проблем с собой, но лучше я буду их решать, чем тебя потеряю. Я все еще готова сделать для школы все что угодно, но теперь не для нее одной. Ты проникла в мое сердце, Уэнсдей. Я хочу чтобы ты была счастлива. Со мной или без меня. — С вами. — твердо сказала Аддамс и сделала рывок вперед. Девушка почти поцеловала блондинку, но остановилась в опасной близости к красным губам. Она страшно хотела этого, сильнее чем чего либо, но давала выбор старшей. Уэнсдей протянула ладонь, чтобы коснуться волос Уимс, заправляя прядь за ухо. От прикосновения к нежной коже и волосам тело брюнетки проняла легкая дрожь. Ей было вполне достаточно таких интимных касаний, которые она не позволяла ранее не от себя, не к себе. Однако директриса считала иначе и, притянув девушку к себе за шею, прижалась своими губами к ее губам. Поцелуй вышел почти невесомым. Старшая нежными касаниями изучала пухлые губы ученицы, стараясь не оттолкнуть ее. Аддамс же не думала отстраняться. Она прерывисто вздохнула в губы директрисы и схватилась за ее плечи, прижимаясь ближе. Это не продолжалось долго. Блондинка медленно отпрянула от младшей, спуская свои руки с ее шеи на спину. Ученица глубоко дышала от переизбытка чувств в ее, ранее не испытывавшей подобного, душе. Это не было похоже на поцелуи с Ксавье или с Тайлером, что решил тогда в кофейне пойти ва-банк. Это было так чувственно, что хотелось повторять поцелуй еще и еще, пока пресловутые бабочки в животе не вырвались бы наружу. Уэнсдей снова вернулась к шее женщины, утыкаясь в нее. Лариса беззлобно усмехнулась, целуя девушку в ее черные волосы. — Ты устала, я чувствую. Тебе нужно поспать. — сказала она. Ученица поникла и стала отстраняться от директрисы, спуская ноги вниз. Блондинка же аккуратно, чтобы не задеть плечо, потянула ее обратно. — Нет, не уходи. Ложись со мной. Брюнетка с радостью вновь подняла ноги и подчинилась старшей, что мягко обнимая, опустила ее вниз за собой, укрывая тонким одеялом. Находясь в теплых объятьях, Аддамс уже не волновалась о том, что вообще-то ей не нравится такое проявление тактильности и, по хорошему, девушка бы отрезала руки любому, кто обнял ее (ну, кроме Энид, конечно). Не волновалась и о том, что все вокруг было преступно ослепительно белым. Она не думала ни о чем, кроме женщины, что лежала рядом и обнимала ее. Расслаблено улыбнувшись, Уэнсдей уснула.

***

Проснулась девушка только под вечер, когда закатное солнце озаряло палату огненным почти красным светом. Она лежала полубоком на руке Уимс, которая медленно гладила ее спину ладонью, а другой рукой держала книгу. — Читать при таком свете вредно. — сонно пробормотала она. — Ну надо же мне было себя занять, пока ты отдыхаешь. — улыбнулась женщина, убирая книгу в сторону, — Как спалось? — Как убитой. — ученица почувствовала, как женщина вздрогнула, и извинительно прижалась ближе к ее телу, — Хорошо спалось. Долго? — Около двух часов. Твои родители не потеряют тебя? — Сомневаюсь. К тому же, это самое последнее, о чем я сейчас думаю. — А о чем ты думаешь в первую очередь? — спросила женщина, чувствуя, как рука брюнетки медленно изучает ее тело, проходясь по бедру, талии и плечам, скрытых длинной больничной рубашкой, — Оу, я чувствую к кому-то вернулись силы. — Возможно. — мурлыкала девушка, поднимаясь выше, чтоб дотянуться до губ, — Вы очень… мягкая. — Ох, да? И тебе не противно нежиться со мной? — Уэнсдей отрицательно покачала головой, — Хм, а если я сделаю вот так? Все еще не хочешь оторвать мне руки? Женщина распустила косы ученицы, запуская в волосы пальцы. Девушка лишь прижалась ближе к теплому телу рядом. — А если вот так? Уимс аккуратно опустила ладони вниз по телу Аддамс, изучая его поверх бесформенной рубашки. Кончики пальцев скользнули по бедрам за край одежды и чуть поднялись, задирая ее. Брюнетка вновь уткнулась носом в облюбованное место к шее блондинки. — Совсем не будешь противиться этим нежностям? Ах, что же стало с ледышкой Уэнсдей? — по доброму усмехнулась директриса. — Вы. — короткий ответ и поцелуй. Аддамс скользнула выше и прижалась к нежным губам женщины, несмело целуя их и ощущая немедленный ответ. Руки Ларисы, что все еще покоились на бедрах младшей, поднялись выше и сжали ягодицы. Младшая резко оторвалась от губ, всматриваясь в голубые глаза напротив. — Прости. Больно? — заволновалась Уимс. Девушка же в качестве ответа поцеловала женщину вновь, поднимаясь корпусом на директрису. Она осмелела, ощущая ответ на поцелуй и легкое движение пальцев на своих бедрах, а потому приподнялась и поместила свое колено между ног блондинки, полностью ложась на нее. В ответ Уимс глухо простонала, чуть прогнулась в спине, поощряя ученицу, и повела руками вверх по ее телу, задирая белую ткань. Уэнсдей уже не чувствовала боли в плече, когда повела больной рукой в волосы директрисы. Кожа приятно горела под касаниями старшей, тело требовало чего-то большего. Брюнетка чуть двинула коленом между ног женщины и неосознанно прижала его к центру. На это действие блондинка отреагировала громче, отрываясь от нежных губ и издавая протяжный стон. — Боже! Ты сводишь меня с ума. — успела пробормотать она, прежде чем нетерпеливые юные губы вернули поцелуй. Лариса решила не оставаться в долгу и провела языком по нижней губе Аддамс. Та несмело расслабилась и приоткрыла рот, предоставляя блондинке доступ. Женщина улыбнулась в поцелуе и скользнула внутрь, встречаясь с языком младшей. Поцелуй перешел точку невозврата, когда Уэнсдей ответила с большим энтузиазмом, ощущая себя живее чем когда либо. Даже пытка электричеством не вносила в ее тело столько энергии и желания, как сейчас, когда руки женщины снова сжимают ее бедра и подталкивают ближе. Девушка чувствовала себя ненасытной, необузданное желание жадно стремилось забрать от Уимс все, что та может выдать. Она почувствовала как теплые ладони гладят ее талию под рубашкой и опустила свою руку к ключицам, в свою очередь забираясь пальцами под край больничной одежды. Внезапно старшая приподняла свое бедро, упираясь им между ног студентки. Уэнсдей изогнулась от приятных ощущений, отрываясь от поцелуя и издавая полный удовольствия стон. Директриса же с упоением наблюдала за реакцией своей партнерши, усиливая давление. Аддамс всегда молчала, когда наслаждалась пытками, но сейчас сил держать удовольствие в себе просто не было. Девушка пораженно взглянула на свою мучительницу и вновь потянулась к губам, что были красными и без помады. В этот момент дверь в палату отворилась. — Вам плохо, мисс Уимс? Я услыш… ОГОСПОДИБОЖЕМОЙ ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ! Медсестра быстро удалилась, захлопывая дверь за собой. Уимс смущенно остановилась и прекратила любые действия, а Аддамс похоже это не смутило вовсе и она прижалась губами к молочной коже на так полюбившейся ей шее. — Ох, Уэнсдей, детка, нам нужно остановиться. — застонала директриса, крепко сжимая талию девушки. — Почему? — в непонимании та все же оторвалась от изучения губами тела под собой. — Потому что в любой момент к нам могут зайти, и тебе еще нужно восстановиться после ран. — Лариса с нежностью поправила локоны распущенных черных волос, - А я хочу сделать это без лишних глаз, на большой кровати, когда ты будешь полностью здорова и сможешь прочувствовать удовольствие от каждого моего касания. — женщина перешла на шепот под конец, наблюдая как и без того бездонные зрачки ученицы расширились еще больше. — Ладно. — ответила она, чуть отодвигая колено и полностью опускаясь на женщину, сползая вниз, чтобы лечь щекой на грудь директрисы. Воцарилась уютная тишина. Лариса перебирала волосы Уэнсдей, поражаясь их мягкости и густоте. В тугих косах, затянутых так туго, чтобы граничить с болью, скрывались нежные шелковистые локоны, прикасаться к которым было просто волшебно. — Со мной никогда такого не было. — произнесла девушка, не поднимая головы. — Чего именно? — уточнила Уимс. — Того, чтобы мне были не противны нежности. — Аддамс усмехнулась самой себе, — Того, чтобы тело горело от поцелуев и касаний кого-то, желания быть с кем-то постоянно и не переставать прикасаться. Я не испытывала такого ни с кем. Ни с Тайлером, ни с Бьянкой, ни с Ксавье, ни тем более с Торнхилл… Только вы. Вы меняете меня. — Это взаимно Уэнсдей, — ответила блондинка, — ты делаешь меня цельной. И мне очень стыдно за свою идею свести тебя с кем-то. Правда, поверь, я делала это из добрых побуждений и очень быстро поняла, что не хочу видеть рядом с тобой никого. Кроме себя, пусть это и эгоистично. — Вы сильно промахнулись в определении моих вкусов, директор Уимс. — брюнетка приподнялась, вновь чуть нависая над старшей, — Я потратила свое время на абсолютно неподходящих людей, вместо того, чтобы проводить его с тем, кто мне действительно нравится. А потому, вам придется компенсировать это. — Аддамс улыбнулась прямо в губы блондинки, — Каждый день не с вами, каждый час не в ваших объятиях, не в вашей постели. Я требую возврата потерянного времени. — Я верну тебе все, — пообещала Лариса, — с процентами. Уэнсдей вновь поцеловала женщину, улыбаясь. Та в свою очередь не стала задерживаться с ответом и притянула девушку к себе. Все же план директрисы был хорош. По возвращению в Невермор поведение ученицы крайне изменилось в лучшую сторону. Она все еще любила творить шалости в академии, но гораздо в меньшем объеме чем обычно. Да и делала она это больше для того, чтобы после просить прощения у высшего начальства школы своими методами. Аддамс нашла благодаря директрисе не просто романтический интерес, а любимого человека. Уимс же тоже была в выигрыше, ведь теперь ее мятежная студентка переключила свое внимание с проказ и бунтарства на нее саму, причем самым приятным образом. План бы сработал еще лучше и еще раньше, включи Лариса свое имя в список потенциальных возлюбленных Уэнсдей изначально. Впрочем, она сполна восполнила этот пробел стократно и не собирается останавливаться. Все-таки, цена ошибки для мисс Аддамс крайне высока, но Лариса Уимс готова платить.