Успеть до весны

Лёгкий сквозняк дул из окна моего особняка. На улице довольно тепло: снег уже почти оттаял после аномальной зимы. Наступил июль. Я сел за стол и подписал тетрадь: “Виктор Хенрик, бывший офицер четвёртой роты внутренних войск Империи “Охотники”, один из первых людей, вышедших в Море”. Надеюсь, звучит не слишком самовлюблённо? А впрочем, это не так уж важно. С чего мне начать? Рассказать о своей жизни? Нет, это не так уж и интересно. В моей жизни не было ничего, кроме службы. Служба… Пожалуй, всё-таки есть одна история. Я возглавлял отряд из Пятнадцати человек. Мы выезжали за городские ворота, как к нам подъехал всадник в коротком тёмном плаще. Ухоженные тёмные волосы, козлиная бородка, на груди золотой значок в форме каплевидного щита. — В чём дело, капитан? — Будьте осторожны, офицер. Вам не стоит соваться в Болотный Предел, людей потеряете. Лучше развернитесь назад. — Извольте объясниться, капитан. — Дружеское предупреждение. Я задумался. Неожиданные слова от капитана полиции. — Я правильно понимаю, сэр Брайан, вы планируете изгнать разбойников из деревни своими силами, чтобы отметиться перед державой? Боюсь, не выйдет. Организованная преступность – серьёзная угроза, и ей должна заниматься не городская полиция, а профессиональная армия. А теперь извольте освободить дорогу. Полицейский скрылся в глубине города, и я приказал солдатам выдвигаться. К вечеру размытая дорога привела нас к Болотному пределу. Деревня была небольшой: полтора десятка домов. На свежем воздухе уже не было людей, но свет в окнах ещё горел. По моему приказу взводный принялся изучать территорию и расставлять дозорных, а я взял пару человек и постучался в хижину на окраине. Мне открыла уставшая великовозрастная женщина в не менее старом платье, которое, кажется, зашивали уже десятки раз. — Бабуль, пустите солдат переночевать. — Негде, офицер. Разве что могу на полу постелить. — Нам не принципиально: приказ державы. Будьте добры. Старуха отошла от двери, и мы вошли. Дом выглядел аккуратно, но было заметно, что в нём не хватало мужской руки: полка, вероятно, некогда висевшая на стене, стояла на невысоком деревянном столике, из которого торчали гвозди, двери сильно скрипели. Солдаты разместились на шатающихся стульях, мы с хозяйкой сели на скамью за столом. Я достал из рюкзака специально подготовленную для таких случаев бутылку эля. — А нет ли у вас здесь никаких разбойников? — Отродясь не было. Я пододвинул бутылку в её сторону. Она врёт: здесь все друг друга знают. Придётся постараться. — А каков урожай этим летом? — Отличный был, полный амбар зерна собрали. — Стало быть, угостите солдат? — Нечем, офицер. — Как так? Вы говорите, урожай отличный был. Она замялась. — В прошлом году был отличный, а в этом… крысы пожрали. Точно. — Знаем мы ваших крыс, бабуль. Должно быть, продали всё, а монеты отобрал кто. Только помните, что ложь расценивается как помехи следствию. За это темница грозит. Женщина налила эль в кружку и отхлебнула. — Уже полгода как каждый месяц деньги “на защиту” собирают, — она вздохнула. — Кто собирает? — Да все. С десяток их, вся сельская молодёжь. Работать не хотят, вот и зарабатывают, чем получится. Только вы будьте помягче с ними, пожалуйста. — С чего это? — Среди них внук мой. — Подумаю. Спасибо. Я положил на стол золотую монету и вышел из хижины, чтобы проверить дозорных. Я приказал им спрятаться в сеновалах и опустевших домах, предупредив, что ночь будет долгой. Надеюсь, хотя бы в этот раз не придётся терять людей. Я устал от такой службы. Рассвело. Мы позавтракали вяленым мясом, заготовленным перед походом. Старуха вышла в поле. Раздался шум, и дверь слетела с петель. За ней стояли неопрятного вида люди с топорами и вилами. Мы достали мушкеты и направили в сторону входа. Краем глаза я заметил, что за окном стоял человек с мушкетом. — Что ты здесь разнюхиваешь, псина? — Прорычал маргинального вида крестьянин с длинной бородой, держа в руках плотницкий топор. — Не псина. Виктор Хенрик, офицер внутренних войск. Вы арестованы по подозрению в грабеже, совершённым группой лиц по предварительному сговору и в организации преступной группировки. В ваших интересах – сдаться. Мы с парнями заняли круговую оборону: они защищали окна, пока я целился в людей у двери. Напряжение нарастало. Тут вдалеке раздался выстрел. Бандиты обернулись и увидели моих стрелков. Переглянувшись, бросили оружие. Всё прошло даже лучше, чем я ожидал. Пока парни связывали руки преступникам, один из них, тот, который прежде держал топор, обратился ко мне и попросил поговорить наедине. Я немного подумал и согласился, демонстративно поправив ножны с саблей. Мы отошли. В конце концов, он связан и вряд ли сможет что-то учудить. — Прошу вас, не отдавайте нас полиции. Вы не знаете, что с нами будет. — Почему же? Прекрасно знаю. Будет следствие, допрос свидетелей (ваших соседей), и, если на ваших руках нет крови, вы получите, в худшем случае, двадцать лет лишения свободы. — Не будет следствия. — Ты так считаешь? — Я уверен. Тут такое дело… Брайан, капитан полиции, угрожал, что скормит нас паукам, если что-то пойдёт не так. — Паукам? Брешешь. Море далеко, озёра в округе очищены от этой заразы. Да и зачем ему это делать? — Нанял он нас. Мы ему половину прибыли отдавали, а полиция нас не трогала. Вот как. Это объясняет странное поведение капитана. Нужно будет зайти к нему. — Интересно. Не врёшь? — Дочерью клянусь! — А о каких пауках ты говорил? — Морские пауки. Ну, знаете, с восемью глазами, кучей лап, с плавниками на голове и боках и с ужасно острыми клыками… Жуть. Они в его особняке у главной площади. Он сам мне их показывал, угрожал. Дом ему от деда остался, а тот, стало быть, откопал подземный источник, о котором никому не рассказывал, а внук его пауков туда напустил. Обжились они там. — Хм… Я проверю. Но от следствия вас это не спасёт. С тех пор прошло три дня. Всё это время я думал, как разоблачить сэра Брайана. У меня не было веских доказательств его вины, но почему-то я в ней не сомневался. К сожалению, я не имел права обыскать его дом без повода, и я решил зайти к нему на правах гостя. Солнце было в зените, суд должен был начаться уже вечером. Следствие не выявило наличия факта убийства. Пара моих солдат были отправлены к камерам временного заключения в качестве наблюдателей. Я постучался в дверь особняка капитана полиции. Слуга открыл дверь и провёл меня в богато убранную гостиную. Над открытым окном висел трофейный меч с посеребрённой гардой, перед камином сидел сам Брайан. Он не был рад видеть меня, но старался не подавать виду. Он даже не предложил мне чаю. — Чего вам, офицер? Я сел в кресло рядом с ним. — Я пришёл отпраздновать победу. Разбойники взяты в плен без единой пролитой капли крови и вскоре будут осуждены. Да здравствует закон! — Да-да, конечно. Рад, что у вас всё получилось, но… Мне нужно готовиться к суду. Я занят, Виктор, и, при всём уважении, если у вас больше нет ко мне дел, я попрошу покинуть моё жилище. Что ж, попытаться стоило. Я встал и вышел из комнаты, стараясь осмотреться, как вдруг капитан подбежал ко мне. — Хочу сказать, коллега… Я рад, что вы живы. Благодаря таким людям, как вы, в Империи сохраняется хоть какое-то подобие закона. Он торопливо обнял меня и попросил, чтобы это осталось между нами. Неожиданно. Тогда я решил не придавать этому особого значения. Брайан попросил слугу проводить меня к выходу. На пороге, перед тем как попрощаться с дворецким, я решил допросить его. — А нет ли в особняке подвала? — Нет, сэр. Откуда ему тут взяться? Я посмотрел на дворецкого настолько холодным взглядом, насколько мог. Он занервничал. — Проверенные источники утверждают, что есть. — В-возможно, я не так уж и давно здесь работаю, могу не знать… — Ты знаешь, о чём я говорю. Проследи, чтобы к ночи дверь в подвал была открыта, — я похлопал по мешочку с монетами, весящему у меня на поясе. — Будет сделано, офицер. Вот так решаются проблемы. Вечером я отправился в здание суда, перед этим приказав одному из своих солдат незаметно разбросать по двору капитанского особняка куски гнилого мяса. Как только я вышел на главную площадь, ко мне подошли двое полицейских с мушкетами наготове и приказали вывернуть карманы. Я решил, что будет проще послушаться. Из кармана выпала небольшая коробочка, которой я не помнил. Полицейский подобрал её и приоткрыл. — Паучьи яйца. Надо же, а ещё и сотрудник внутренних войск… Вы в курсе, что распространение пауков карается смертной казнью? Боюсь, на сегодняшнем заседании вы окажитесь на скамье подсудимого. Так вот почему он меня обнял… Что же, это неплохой ход. Мне было нечего противопоставить полицейским. Я сдался. В здании суда было невероятно душно. Я сидел со связанными руками в компании разбойников, которых недавно сам же и арестовал. Кажется, они посмеивались надо мной. Судья долго читал заунывные статьи кодекса, как вдруг на улице раздался крик: пауки выбежали на свободу. Я улыбнулся. Теперь выиграть это дело проще простого.