Платье подружки невесты, которое можно носить снова и снова
10 ноября 2023 г., 08:32
Примечания:
Публичная бета открыта. Приятного чтения!
— Тебе просто нужен, — Блейз, словно льстивая горгулья, откинулся на спинку кушетки, — феноменальный перепихон.
Он задумчиво впился в мякоть идеально спелого нектарина, затем тыльной стороной ладони смахнул струйку сока с подбородка.
— Иди в задницу, — послышался голос Пэнси из гардеробной.
— Я постоянно от тебя это слышу и уже начинаю думать, что ты это серьёзно, — ответил Блейз, оперевшись на подушку. Он подкинул косточку в воздух, достал палочку и бросил в неё Эванеско быстрее, чем та коснулась пола. — Был бы рад согласиться, ведь в этом деле остаюсь к твоим услугам, — о чём всегда и мечтал, — но сейчас мы с Дафной находимся на предварительной стадии обсуждения вопроса о том, чтобы снова быть вместе и чтобы она вновь владела моими яйцами.
— Не нужны ей твои яйца, если сегодня ты нагнёшь Мелоди на скамейке в конюшне. От тебя будет нести лошадьми, и причиной этому будет скачка совершенно иного рода.
Блейз вздрогнул.
— Я не собираюсь трахаться с Мелоди. Я поклялся не трахаться с ней. Моё достоинство мне этого не позволит.
— Твоё достоинство — самая низкая ставка в любой игре, которую я только могу себе представить. Я скорее поставлю внушительное количество галлеонов на то, что за ужином Рон Уизли поведает нам о десяти своих величайших достижений в квиддиче, чем хотя бы сикль против того, что ты не вставишь член в любую ведьму, которая только согласится.
— Прошу заметить, у меня есть свои стандарты, — возмутился он, натягивая пару носков под парадный костюм.
— Хм. Напиши мне как-нибудь их список, мне стало любопытно. Ах! Слава богам, вот она.
Из гардеробной Пэнси вышла с внушительной кожаной шкатулкой. Она поставила её на стол, открыла крышку и достала оттуда огромную и неописуемо отвратительную вазу из фарфора и бронзы.
— Чёрт побери, что это за проклятая штука? Неужели мы всё ещё охотимся за крестражами? — Блейз с отвращением вцепился в сосуд взглядом.
— Французская ваза, — ответила она. — Ценная реликвия Малфоев, её присутствие настолько для Нарциссы важно — она хочет показать, что удачно женила своего единственного сына и наследника, — что она сочла нужным попросить именно меня найти её и поставить на стол с подарками. И это несмотря на то, что в мои обязанности входит контроль нарядов главных участников свадьбы и членов ближайшего окружения. Там же задача не допустить, чтобы крайне нервная невеста, в виду отсутствия любой возможности для микроконтроля, заляпала сыром с плесенью всю переднюю часть своего безупречного и непомерно дорогого платья, и с какой-то стати чёртова карта вин.
— Пэнс, в вопросе вин ты лучшая.
— Тут не поспоришь. И, несмотря на столь ценные навыки, я здесь, в четвёртой лучшей комнате для гостей, ищу древний цветочный горшок.
Блейз внимательно рассмотрел вазу.
Огромную, фарфоровую и блестящую, на поверхности которой находился овальный портрет лежащих мужчины и женщины — обнажённых, прикрытых лишь непонятными полосами ткани цвета драгоценностей. Волнообразными изгибами она своевольно скользила как на переднем, так и на заднем плане. Яркий мятный цвет покрывал корпус, а позолоченная латунь — основание и ручки, вылепленные в форме пары жутких козлов, которые жадно поглощали длинные виноградные гроздья, по-прежнему висящие на лозе. В дальнем левом углу, никем не тронутый, лежал загадочный бубен.
Блейз прищурился и попытался рассмотреть рисунок.
— Она... на его...?
Пэнси проследила за его взглядом и пожала плечами.
— Это вообще законно? Делать такое на вазе? — спросил он.
— Она французская, — раздражённо заметила она.
— Тогда понятно. В любом случае, эта комната так и не станет четвёртой лучшей для гостей.
— Ммм. Ну, я пойду. — Пэнси подняла чудовищное искусство и повернулась к двери.
— Ты кажешься напряжённой, — произнёс ей в след Блейз.
— А я и не заметила, — бросила через плечо, — со всей этой беготнёй в поисках пошлого фарфора.
— Вечером я планирую тебя трахнуть. И если я чему-то и научился, так это тому, как трахаться. Мне даже не нужна эта ваза, чтобы показать свои способности.
Пэнси обернулась и посмотрела на него невозмутимым взглядом.
— Ты идиот, — заключила она, а затем добавила, — и тебе, возможно, стоит присмотреть за Драко. Он так нервничает, что уже начал глотать неразбавленный огневиски, и сомневаюсь, что Драко забыл тот дурацкий мальчишник, что ты устроил. И если у алтаря он будет в стельку пьяным, попрощаешься как с Дафной, так и с Мелоди, потому что Гермиона с Нарциссой тебя кастрируют.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — пробормотал себе под нос Блейз и бросился в угол комнаты за парадными туфлями.
***
Пэнси только успела дойти до фойе, как её настигла огромная серебристо-туманная лошадь. — Платье жмёт в талии. Снова. Прости меня, — произнесла она голосом Джинни Уизли-Поттер. Посреди пути она развернулась на каблуках, прошла мимо большого портрета патрицианки с белокурыми волосами, держащей на руках страдающую от запора кошку жёлто-коричневого цвета, и подняла вверх два пальца, обращённые ладонью к себе, когда женщина украдкой назвала её шлюхой. В конце коридора Пэнси обогнула арку и поднялась по лестнице на второй этаж — в спальню, где остановились Гарри и Джинни. — Прости, всё выходит из-под контроля, — занервничала Джинни, когда она вошла в комнату. Пэнси поставила вазу на стул у двери и подошла ближе, чтобы тщательнее осмотреть платье подружки невесты. — Мерлин, ты не шутила. Нам уже начать беспокоиться? Если нет, то переделывать я не буду. — Она вытащила из кармана палочку и начала поправлять ткань, прикрывавшую нижнюю часть тела Джинни. — Поттер, гордишься собой? Твоя жена раздулась, словно разлагающийся кит. — Как никогда раньше, — вздохнул Гарри. Подперев ладонью заросший щетиной подбородок, он сидел у окна и наблюдал за суматохой внизу во дворе. — Выглядишь уставшим, — заметила Пэнси. — Вернее, выглядишь как самый настоящий кусок дерьма. — Не выспался. — Поттер зевнул. — Мне казалось, что, судя по ситуации, страдать должна твоя жена. Может, она во сне пинает тебя во все пикантные места, чтобы вы вместе испытали первозданную силу развития человеческой жизни? В полубессознательном состоянии Гарри ответил ей взглядом, затем встал, прошёл по комнате, взял с туалетного столика расчёску, положил её и схватил снова. — Это он от того, что мы занимаемся сексом. Часто, — ответила Джинни. — Боги, так гораздо лучше, — добавила она, когда платье в области талии и бёдер стало свободнее. — Так ты из-за этого с каждым разом становишься всё огромнее? Может ли мужчина оплодотворить женщину больше, чем в первый раз? — Мне мало, — прошипела Джинни. — Больше ни о чём я и думать не могу. На самом деле, на днях он спросил, не хочу ли я перевести наш брак в открытый, и я довела его до слёз. Не в хорошем смысле. Не успела Пэнси отвлечься от интимных подробностей будуара Гарри Поттера и Джинни Уизли, как в спальню аппарировал угрюмый эльф в смокинге, сидевшем на нём как мешковатый спортивный костюм. — Мисс уже готова подтвердить выбор шампанского для коктейльного фуршета? — Он настороженно посмотрел на Джинни, которая в зеркале поправляла своё бурно растущее декольте. — Мерлин бы вас побрал, я думала, мы уже всё подтвердили. Хорошо, спущусь через секунду. Мне нужно только поставить эту порочную штуку на место. — Пэнси повернулась и поняла, что пропали и французская ваза, и Гарри Поттер.***
Она заскочила на кухню, чтобы попробовать шампанское, дала команду домовым разлить его по фужерам за десять минут до окончания церемонии и аппарировала в фойе, где начала поиски мальчика-который-выжил-только-чтобы-впасть-в-кому-от-рук-своей-жены. Пэнси не нашла его ни в библиотеке, ни в гостиной, ни в бильярдной, ни в одной из гардеробных, примыкающих к фойе, ни в чулане под лестницей — она искренне надеялась не обнаружить Поттера там. Нарцисса раздавала последние указания домовикам по поводу времени зажигания парящих свечей, и она не видела ни Гарри, ни родителей Гермионы, сидевших в некотором оцепенении на скамейке в палисаднике. Только когда Пэнси обогнула дом и направилась в розарий, где на каждом кусте распустились густые и ароматные цветы, она услышала, как кто-то окликнул её по имени. — Привет, Пэнси. Она обернулась, и за ней, сжимая в руках жуткий сосуд с двумя козлами, стоял Невилл. Июньский безоблачный день перешёл в полдень, и солнечный свет был мягким и тёплым, как материнский поцелуй. С последнего раза — больше месяца назад — Невилл подзагорел. Он побрился и надел серый костюм-тройку хорошего кроя, но рукава пиджака и штанины казались слишком короткими, словно одежду купили перед последним скачком роста. Образ дополняли отглаженная белая рубашка с тёмным галстуком и маленькая бутоньерка, приколотая к лацкану пиджака. Волосы по-прежнему свободно спадали на глаза, но сзади они стали короче. Невилл подстригся, и от того, что Пэнси не знала, когда это произошло, казалось, внутри неё образовался синяк, на который она не переставала любопытно давить большим пальцем. — Мне сказали, ты ищешь это. — Он жестом указал ей на французскую вазу. Пэнси пересекла гравийную дорожку, чувствуя себя неловко, — чего она, как правило, не испытывала ни при каких обстоятельствах, — и остановилась в двух шагах от него. — Где ты её нашёл? А Поттера ты тоже видел? Я думаю, он утащил её из спальни, пока у его жены не появилось никаких идей с её использованием. Невилл вопросительно посмотрел на неё, но прежде чем он смог рассмотреть вазу более детально, Пэнси протянула руку и забрала реликвию. — Гарри спал с ней в обнимку под скамейкой в саду органических трав, — ответил Невилл. — Ему там явно хорошо и спокойно. — Не сомневаюсь. — Пэнси обхватила вазу руками в надежде, что сумеет закрыть определённые её части. — Ты рано. — Она переместилась на два шага ближе к нему. — Драко прислал мне утром сову — попросил перед началом церемонии проверить прочность дерева, нависающего над беседкой, — пояснил Невилл, потянув за манжету пиджака, словно пытаясь пальцами опустить её на четверть дюйма. — Честно говоря, мне кажется, он немного волнуется. Но я уже и так несколько месяцев занимаюсь проверкой устойчивого развития поместья. Гермиона попросила меня об этом сразу после переезда. В этих старых домах иногда до сих пор используются методы ведения сельского хозяйства с применением заклинаний, некоторые из которых весьма эффективно уменьшают вероятность потери плодородия почвы, но тут всегда есть над чем работать... — он провёл ладонью по стриженым волосам на затылке, и, когда его взгляд упал на вазу, замолчал. Пэнси посмотрела вниз и поняла, что треугольником, образованным большими и указательными пальцами, идеально очерчивает самые пикантные фрагменты пары на картине. — Ну. Они ведь... не связаны условностями? — его щёки стали точно такого же цвета, как и классические английские розы, обильно цветущие на ближайшем кусте. — Неудивительно, что Поттер пытался закопать её под лавандовой изгородью. — Она французская. — Пэнси поняла, что приблизилась к нему ещё на полтора шага. Невилл долго смотрел на неё сверху вниз. — Ты очень красивая, — наконец произнёс он. — Мне всегда нравился этот цвет. — Спасибо. — Она обратила внимание на его бутоньерку — розу насыщенного пыльно-розового цвета, украшенную крошечными бледными незабудками и веточками зелени. — Мы сочетаемся, — добавила Пэнси, взглянув на него и на своё платье. — Ну... Мне её дали за то, что я осмотрел дерево. — Награда за храбрость. Невилл сунул руки в карманы и посмотрел вниз — на то, как его ботинок скользит по гравию. — Ты постригся, — тихо сказала Пэнси, и он поднял на неё глаза. — Да. Для свадьбы. Не дав себе додумать эту мысль до конца, она потянулась и провела пальцами по коротким волосам на его затылке. — Так коротко. Он поднял руку и положил на её ладонь, останавливая движение. — Пожалуйста, не надо. Я... — Невилл замолчал, сглотнул и снова опустил голову. Ты пришёл сюда с кем-то, поняла Пэнси. Ощущение было такое, будто её желудок совершает некий вращающийся спуск, и ей захотелось свернуться калачиком под скамейкой в саду органических трав в обнимку с французской вазой. — Приношу свои извинения, — протянула она самым благовоспитанным тоном, отдёргивая руку. — Что ж, мне нужно поставить этот шедевр порнографии на подарочный стол и надеяться, что у родителей хватит здравого смысла прикрыть глаза своим детям. — Пэнси обогнула его и направилась к дому. Отдаляясь от Невилла, она слышала лишь скрип своих туфель по гравию и крики павлинов на южной лужайке.***
— Прикрой меня за столом, Пэнс, — попросил её Блейз. — И возьми это. — Он протянул ей полупустой бокал шампанского, в котором с издевательской комичностью плавали одна унылая черника и веточка тимьяна. — Блейз, твоя речь следует сразу за основным блюдом, — грубо прошептала Пэнси. — У тебя есть чуть меньше трёх блюд, чтобы покувыркаться с Мелоди и притащить свою задницу в аккуратно завязанном галстуке за стол, сохранив при этом бесстрастное выражение лица. — Она просто хочет поговорить, — заметил он. — Представляю, как трудно ей будет говорить с твоим членом во рту, но уверена, она что-нибудь придумает. Не дождавшись окончания разговора, Блейз развернулся, засунул руки в карманы и вальяжно прошёл к восточной двери бального зала, затем исчез за углом. Позднее полуденное солнце проникало сквозь громадные арочные окна зала и рассеянными, сонными полосами падало на сверкающий паркетный пол. Оно искрами освещало взволнованные пылинки, когда гости входили после церемонии и заполняли большие круглые столы, опоясывающие помещение. Пэнси прекрасно знала имена, написанные на табличках за её столом, и, закончив помогать присутствующим найти свои места, сдержанно улыбнулась и покорно направилась к столу во главе зала. — Блейзу поручили какое-то дело, но я уверена, что он закончит его в рекордные сроки, — объяснила она Дафне, когда чинно опустилась в позолоченное кресло у стены. — Что за дело? — Дафна допила шампанское и через плечо передала пустой бокал ожидающему её домовику, не встряхнув при этом ни одним своим сияющим волоском медового цвета. — Кажется, его попросили разобраться с чем-то в офисе. Не хочет, чтобы кто-то увидел, как его отымеют из-за неготового проекта. — Дела не могут ждать, — добавил Тео, сидя справа от неё и пощипывая клюв сложенного из салфеток лебедя посреди тарелки. Гарри расположился слева от Дафны, и во время церемонии Пэнси с благодарностью отметила, что кто-то позаботился о том, чтобы он побрился. Судя по тому, как Поттер едва заметно дрожал, в него влили ещё и целый кофейник. Джинни сидела слева от Гарри, потягивала охлаждённую воду с ломтиком лимона и длинным завитком свежего имбиря, и поглаживала ладонью огромную дыню, которую, как оказалось, вырастила в своём теле. Она расспрашивала Кэти Белл о родах. — Сколько времени нужно, чтобы всё пришло в норму? В той части? — Джинни посмотрела на Гарри так, словно он был куском чизкейка, который официант грозился унести до того, как она с ним расправится. — Я имею в виду, когда можно будет снова заниматься вагинальным сексом? Кэти зажала ножку бокала между большим и указательным пальцами, пока эльф наполнял его сухим невыдержанным Шардоне, и тихонько усмехнулась. — Ну, в то время я была не замужем, — объяснила она, — но акушерка сказала, что если бы у меня был партнёр, то срок от четырёх до шести недель. — Какой ужас, — возмутилась Джинни. — Не может же воздержание быть настолько необходимо. Гарри одним глотком выпил половину бокала вина. — Боги, Джинни, замолчи хотя бы на полминуты. Некоторые присутствующие пытаются наслаждаться закусками, а не думать о состоянии твоих интимных частей. — Рон набил рот миниатюрным тартином с чесноком, луком и раннем картофелем. Он находился слева от Кэти и каким-то образом умудрился раздобыть пинту пива. — Я думаю, это прекрасно, — размышляла Полумна, сидевшая прямо между Роном и Тео. Она вгрызалась в горсть свежей июньской клубники, которую, судя по всему, нарвала в саду где-то между окончанием церемонии и рассадкой. — Рождение новой жизни из твоего тела. Как весенний ягнёнок, только ты не ешь плаценту. Рон побелел и отложил цветок кабачка, фаршированный шевром, с нежной панировкой из трав и капелькой бальзамической глазури, который он только что надкусил. Полумна одарила его эпилептической улыбкой. — Во всяком случае, не сразу, — заключила она и отправила в рот ягоду. — Пэнси, вино и правда прекрасное, — заметил Невилл с другого конца стола, и Пэнси наконец-то заставила себя посмотреть на него. — Хороший выбор. Он сидел справа от Кэти Белл, держа в одной руке бокал с Шардоне, а другой — поддерживая на своих коленях маленького сына Кэти, Майкла. Пэнси старательно избегала смотреть на них троих с того самого момента, как они вместе прошли к своим местам на церемонии, потому что при взгляде на них ей захотелось аппарировать обратно в свой лондонский дом и провести время в роскошной обстановке хозяйской ванной. — Спасибо. — Хотела бы она ответить ему, что познакомилась с этим напитком во время короткого путешествия по Бургундии, но Невилл уже знал об этом, потому что тоже там бывал. — Я решила, что оно особенное. Невилл кивнул, и его выдох взъерошил тонкие светлые волосы на макушке головы Майкла. Когда тарелки с закусками исчезли со столов, а их место заняли неглубокие миски с тыквенным супом, Блейз опустился на своё место и упёрся взглядом в стоящий перед ним сервиз. Он был в ужасе. — Необычайно быстро, даже для тебя, — заметила Пэнси. — Она видела вазу, Пэнс. Она думает, что ты и правда можешь... — Он запнулся и огляделся, словно ожидая, что с потолка на него свалится акромантул. — Ты должна мне помочь. Скажи ей, что ты такое делать не умеешь. — Ничего я говорить не буду, — тихо, чтобы никто не услышал, ответила Пэнси. — Запомни, как постелишь, так и поспишь. Если, конечно, после Мелоди ты вообще сможешь улечься на спину. Я обязательно пошлю цветы в больницу Святого Мунго. — Ну что, Блейз, внёс свою лепту? — Дафна опустошила ложку супа. — Извращения, которые ожидаются от тех, кто работает на Драко, просто шокируют. — Мы все стремимся служить в любом качестве, на которое способны. — Блейз покачал головой и впервые оглядел стол. — Лонгботтом! — восторженно воскликнул он. — Когда я услышал, что ты здесь в образе папочки, я представлял себе совсем не это. — Оба смысла этого термина применимы, — Тео отхлебнул Совиньон Блан. — Вот, вот! — Джинни шлёпнула ладонью по бедру Поттера. — Он так естественно держит на руках ребёнка, не правда ли? — Кэти улыбнулась ему. Пэнси с интересом рассматривала огромную цветочную композицию, установленную в центре стола. — Да, очень, меня аж сейчас стошнит, — ответил Блейз. — Хотя я никогда не понимал, почему вид мужчины, держащего на руках ребёнка, заставляет женщин выстраиваться в очередь, чтобы сбросить перед ним трусики. Всем известно, что дети — величайший отворот от секса. Гарри посмотрел на него с надеждой в глазах. — Невилл такой милый, — произнесла Кэти. — Мне было так трудно выбираться из дома, но время от времени он оставался с Майклом, а малыш его просто обожает. К тому же по утрам он готовит великолепный завтрак. — Она взяла в руки пухлый кулак Майкла и легонько потрясла его. — Ты уже готова к ещё одному ребёнку? Маленькому темноволосому пареньку? — Рон провел пальцем по дну тарелки с супом. — А они положат добавки, если попросить? Невероятно. Удивительно, что состояние Малфоев не построено целиком на супе. Просто разросшаяся династия суповых баронов. Кэти покраснела. — Мы только недавно начали вести подобные разговоры, хотя и планируем съехаться, когда в конце августа истечёт срок моего договора аренды. — Извините, — резко сказала Пэнси, вскакивая со своего места. Теперь она искренне думала, что её стошнит, и если это правда, то уже готовилась бежать к французской вазе. — Я пойду проверю... — Она оставила всё как есть и быстро вышла из бального зала.***
На дворе стоял день летнего солнцестояния, и солнце будет греть до самой подачи десерта, но тёмные уголки поместья Малфоев были уже освещены множеством ароматных белых восковых светильников, проникающих тёплым светом в каждый отшлифованный и отполированный уголок дома. Возле цоколя с бюстом Люциуса — у двери в кабинет в западном крыле — Пэнси удалось найти тень, в которой можно было свернуться калачиком. Она сползла по стене, подтянула колени к подбородку и прикрыла глаза ладонями. Она слышала отдалённый звон столовых приборов и бокалов, торопливые шаги домовиков, которые неистово трудились над приготовлением ужина, и изо всех сил старалась не думать о маленьких светловолосых мальчиках, их мамах и особенных маминых друзьях, которые иногда оставались у них и готовили завтрак. Невольно возник образ Невилла, стоящего у плиты. Преступно уродливые гриффиндорские пижамные штаны были обтянуты вокруг его бёдер, волосы коротко подстрижены сзади и катастрофически путались спереди. Он улыбнулся через плечо Кэти Белл, сидевшей за столом в одной из его белых футболок. Пэнси затаила дыхание и услышала, как оно гулко отдаётся в пустом коридоре. — Для такого случая у меня заготовлена целая речь, — услышала Пэнси чьи-то слова, — и я искренне верила, что она мне никогда не пригодится. Она подняла глаза и моргнула. Аккуратно поправляя перед платья, Нарцисса шла от двери, выходящей на балкон с видом на сады c подстриженными кустами на северной лужайке. Она пересекла коридор и, к удивлению Пэнси, спустилась на пол и села, скромно расправив юбку на ногах и изящно выгнув лодыжки в одну сторону. Пэнси смотрела на неё и понимала, что её лицо — открытая книга. Нарцисса впилась в него взглядом и всё прочитала. — Дорогая, — сказала наконец миссис Малфой и прижала прохладную руку к её щеке. — Спасибо тебе. За всё. — Я всего лишь занялась картой вин. — Пэнси одёрнула подол платья. — Вы и сами знаете, что ради Драко я готова на всё. На всё, что угодно. Всё, что ему нужно сделать, это попросить. — Знаю, — ответила Нарцисса. — И мы обе знаем, что это не только карта вин. — Судя по её пристальному взгляду, Пэнси поняла, что она имеет в виду нечто большее, чем свадебные наряды, таблички на столах и перестановка ваз, предназначенных только для взрослых. — Я никогда... не извинялась... за поведение сына, — продолжила Нарцисса, и её тон сменился на спокойный и открытый, незнакомый Пэнси. — Я не могу предположить, что произошло между вами, но тебе пришлось нелегко. Уверена, ты надеялась... надеялась... тебя растили с надеждой, что... Пэнси положила ладонь на руку миссис Малфой, чтобы остановить её. — Я уже давно простила Драко за всё это, — произнесла она. — И я искренне рада видеть его таким счастливым. На лице Нарциссы появилось глубокое облегчение, затем тень недоумения пересекла её безупречно очерченные брови. Она с любопытством наклонила голову. — Знаешь... — она словно попробовала подойти с другой стороны. — Ещё со времен нашей с Люциусом учёбы в Хогвартсе у меня есть старый друг, который сколотил себе очень приличное состояние на гоночных мётлах и решил потратить деньги на достойные цели. Он необычайно любит природу — как я полагаю, это покаянная склонность, вызванная необходимостью рубить деревья для производства тех предметов, что его богатят. Он выделяет очень много грантов на поддержку работы учёных-исследователей и защитников природы. Пэнси крепко сжала пальцы в подоле. — Один из его любимчиков — юный Невилл Лонгботтом, герой войны. Он, видимо, работает с деревьями. Гермиона, думаю, пригласила его в Мэнор по этой самой причине. Кажется, вы вместе учились в Хогвартсе? Пэнси кивнула, и её рот сложился в чёткую линию. — Как я понимаю, Невилл ездит по всему миру. — Нарцисса продолжала сканировать лицо Пэнси, изучая, разделяя и тщательно переворачивая кусочки пазла. — Около двух месяцев назад я обедала с этим другом. Он вскользь упомянул, что за несколько недель до этого случайно видел мистера Лонгботтома в Париже, когда тот прогуливался по каналу Сен-Мартен. Дыхание Пэнси совсем замерло. — Невилл был с ведьмой — очень молодой, очень красивой. Он сказал, что они выглядели «ужасно влюблёнными». Это его слова, не мои. И что из-за них он сам скучает по молодости. Признаться, я подумала, что, судя по тому, что он описывал... — Нарцисса остановилась, внимательно осмотрела волосы и лицо Пэнси, а затем снова переключилась на другую тему. — Знаешь, я очень гордилась тем, что меня определили в Слизерин, — сказала она. — Столько преимуществ. Столько власти. Но теперь, когда я стала старше и иногда выхожу на улицу с тем, что пока отказываюсь воспринимать как приливы жара, — Нарцисса горько улыбнулась, — то думаю, нет ли чего-то особенного в этой знаменитой гриффиндорской храбрости. В этой их... прямоте. Интересно, — она смотрела, как свеча коротко трепещет на сквозняке от дальней двери, — не получают ли они что-то, что упускаем мы, когда так легко и смело идут на риск. Нарцисса провела рукой по своим идеально уложенным светлым волосам, в которых с возрастом появились серебристые нити. — А теперь, — она с невероятной грацией поднялась, — думаю, гости уже приступают к закускам, и, если я не ошибаюсь, ты выбрала просто великолепное Божоле-нуво. Пэнси приняла протянутую Нарциссой руку, нежно сжала и с её помощью встала.***
— Перепихон, — слишком громко сказал Блейз. — Пэнс, в этой комнате десятки подходящих волшебников, и я клянусь, что найду того, кто превратит эту унылую улыбку в счастливую. — Я ненавижу каждое слово, что ты произнёс — особенно последние фразы, — но больше всего на свете сейчас я ненавижу тебя. — Пэнси вонзила нож в смесь эндивия и салата-латука. — Я бы не отказался от перепихона. — Рон отодвигая на край своей тарелки кусочки фризе. — Только не с тобой, Паркинсон, без обид. Пэнси уставилась на него. — Всё равно тебе это не светит. — Боги, что это в заправке? — спросил Блейз. — Это грязь или горчичное зерно? Грязное горчичное зерно? — Оно полно прекрасных секретов, — ответила Полумна. — Блейз, эльфы промывают буквально каждый листик, три раза, в трёх разных температурах воды, и только для этого салата. Его массируют, как богатую, одинокую домохозяйку. Это очень хороший, очень чистый салат, — объяснила Пэнси. — И прекрати пить вино. Уверен, что сможешь произнести речь, не добавляя в неё никаких элементов? Мы с тобой всё прописали и проговорили. И напомню тебе, что Драко всегда вооружён. — Думаю, я мог бы с ним справиться, — задумался Блейз, — если бы пришлось. Пэнси взяла его бокал, переставила его на противоположную сторону своей тарелки и подала знак домовику, чтобы тот принёс пузырёк с отрезвляющим зельем. — Пэнси, ты давно одинока? — спросила Кэти Белл. Невилл ходил кругами вокруг стола за Майклом — который подбирал с пола каждую упавшую крошку и соринку, — и не давал ему засунуть их в рот. — Она уже больше года жестоко одинока, — ответил Тео. Пэнси поняла, что покраснела. Невилл вернулся на место, притянул мальчика к себе на колени, достал из кармана маленькую пачку крекеров и разложил пять штук на своей тарелке. Майкл поочерёдно брал в руки каждый крекер и, заталкивая их в рот, холодно смотрел на остальных сидящих за столом. Пэнси покраснела ещё сильнее, скрестила ноги и стала покачивать той, с которой свободно свисала туфля. Она чувствовала, что Невилл наблюдает за ней, и не хотела поднимать глаза. — Я сама довольно долгое время была одинока, — продолжила Кэти. — В любом случае, я не спешила заводить отношения, но это сложновато, когда у тебя есть ребёнок. — Ммм. — Пэнси быстрее затрясла ногой. — Мне повезло, что Оливер согласился на отношения с женщиной с младенцем. Но думаю, это потому, что мы уже были знакомы целую вечность. Пэнси перестала двигаться. — Оливер? — Угу... — Кэти допила последний глоток розе. — Оливер Вуд, — произнесла Пэнси. Она смотрела то на Невилла, то на Кэти. Майкл доел крекер и перешёл к сосанию двух пальцев правой руки. Невилл сидел совершенно неподвижно и открыто смотрел на неё. — Твой парень — Оливер Вуд, — медленно повторила Пэнси. Её кожу начало покалывать. — Да. Прости, наверное, когда я рассказывала о нас, ты ещё не пришла, — сказала ей Кэти. — Мы вместе с тех пор, как Майклу исполнилось шесть месяцев. — Но вы тут с Невиллом. — Да. Нас пригласили по отдельности, но у Оливера сегодня матч, поэтому Невилл предложил пойти со мной и помочь с Майклом. Малыши — это абсолютный кошмар на подобных мероприятиях, но Гермиона настояла, чтобы я взяла его с собой. Думаю, моя беременность послужила своего рода катализатором её отношений с Драко. И мне интересно, не хочет ли она сама ребёнка? Пэнси наконец повернулась к Невиллу, который словно окаменел. — Оливер Вуд — твой сосед по квартире, — начала она. — Да. — Я знала это. — Знала. Пэнси оглянулась на Кэти. Кэти Белл, девушка Оливера Вуда, соседа Невилла Лонгботтома по квартире. — Получается, Невилл тебя не трахает и не готовит тебе завтрак, — заключила она. Рон выплеснул полный рот пива на выложенное гнездом фризе. Майкл с хлопком вынул мокрые пальцы изо рта, произнёс «Трахает» с идеальной артикуляцией, а затем снова засунул их в рот. — О, боги! — Кэти рассмеялась. — С чего ты вообще это взяла? Мерлин, Пэнси, ну что ты такое говоришь. Невилл явно встречается с девушкой, или с девушками, мы не уверены наверняка. Из всех поездок он возвращается сияющим, по крайней мере, возвращался пару месяцев назад, но никогда ни о ком не рассказывает. И он правда время от времени присматривает за Майклом и готовит потрясающий завтрак. — Ты всё это время сидела и думала об этом? — спросил Невилл у Пэнси. Он едва обрёл дар речи. Пэнси ничего не ответила. Она чувствовала жар во всём теле и лёгкое головокружение, поэтому подняла стакан воды, полностью осушила его и наблюдала, как он волшебным образом вновь наполняется. — Найди человека, который на утро после секса приготовит тебе завтрак, и запри его. Хотя, честно говоря, не могу сказать, что виню тебя за то, что ты избегаешь всего этого, Пэнс, — начал Блейз, громко наполняя свой бокал. — Меня бы тоже отталкивали любые отношения, если бы двое моих последних партнёров каждую минуту в постели со мной представляли вместо меня другого человека. Я, честно говоря, удивлён, что Драко так и не предложил тебе с помощью оборотного превратиться в другую девушку. Пэнси одарила его леденящим взглядом и с грохотом поставила перед ним пузырёк с отрезвляющим зельем. — Блейз, прекрати, — твёрдо сказал Невилл. — Ты прав, доблестный Лонгботтом. — Блейз развёл руками в знак поражения. — Я зашёл слишком далеко. Прошу прощения. — Он выпил зелье. — Но, Пэнс, последний месяц ты так несчастна. Я бы очень хотел, чтобы ты нашла того самого парня, который больше всего на свете полюбит язвительную брюнетку с маленькой очаровательной задницей и прелестной грудью скудного размера В, если мне не изменяет память о Сен-Тропе летом девяносто шестого года. — Такая грудь очень изысканная и недооцененная, — произнёс Тео. — Я, конечно, никогда и не представлял её с другим размером. — Логботтом, ты знаешь кого-нибудь, кто подошёл бы нашей Пэнс? — спросил Блейз. — Ему придётся наслаждаться ощущением, когда его яйца скручиваются в узел под её сокрушительным взглядом, но лично я вполне понимаю её привлекательность. Даже бы любые деньги заплатил за возможность быть с ней, если бы она мне позволила, и я сейчас нисколько не шучу. — Пэнси сама более чем способна понять, чего она хочет для себя и когда она этого хочет, — резко ответил Невилл. — Рон, слышал, команда в этом сезоне добилась хороших результатов. Как там твой локоть? Майкл завизжал и протянул упитанные ручки к матери, и Невилл помог ему перебраться к ней на колени. — Не понимаю, Блейз, почему ты продолжаешь доставать Пэнси. Она, кажется, вполне довольна одиночеством, — вмешалась Дафна. — Не каждому нужно заполнять каждую дырку. — А мне нужно. — Джинни слизнула с кончика вилки винегрет. — По-моему, Пэнси достаточно ясно выразила свою позицию по поводу знакомств, когда прошлой осенью произошёл тот инцидент в баре в Мейфере, — добавил Тео. — Насколько я помню, из-за этого чуть не вызвали авроров. — Я просто поставила его на место, — резко ответила Пэнси. — Конечно, но тот парень точно по тебе скучает, — заметил Блейз. — А что это за заклинание, которое ты наконец придумала и о котором, по-твоему, никто из нас не знает? — спросил Тео. — На вечеринках оно держит мужчин на расстоянии трёх с половиной футов от тебя? Мне нравится видеть его эффект — это такая тонкая магия. Они в такой растерянности, когда просто... проплывают мимо тебя. Пэнси хотелось выплеснуть воду в лица Тео и Блейза, дать ей наполниться и сделать это снова. А ещё лучше, если бы им прямо в глаза попали кусочки лимона. Невилл смотрел между Пэнси, Тео и Блейзом, слегка прищурившись, словно наблюдал за сложной игрой в квиддич. — Как давно Пэнси... враждебно... относится к тому, что парни приглашают её на свидания? — спросил он. — О, очень давно, — ответил Тео. — Думаю, мы заметили это ещё в середине прошлой весны, но, вероятно, всё началось задолго до этого. Я думал, на неё так повлияли отношения между нами или, не дай бог, то, что происходило с Драко, но скорее всего она просто сосредоточилась на работе и личных делах. Пэнс, я прав? Пэнси была в такой ярости, что не могла говорить. — А ещё каждые выходные она так спешит куда-нибудь отправиться, — продолжил Тео. — Она проводит время наедине с собой, путешествует, — что идёт тебе на пользу, милая. Нужно понимать, чего ты хочешь для себя. Полумна повернулась к Пэнси. — Найди себя, изучи, а потом отпусти. — Она улыбнулась. — Салат был великолепен. Мне понравились кусочки грязи. — А вот мха могло бы быть и поменьше, — добавил Рон. Когда тарелки с салатом исчезли, Невилл плеснул остатки розе в свой бокал и поставил бутылку на стол. Затем поднял фужер, выпил и снова опустил. Снова поднял уже пустым и вернул его на место. Потом он сидел и ничего больше не делал. — Эй, Пэнси? — произнёс он наконец. — Что? — Я люблю тебя. За столом воцарилась тишина. — Что за абсурд, — прошипела Пэнси. Она не могла смотреть ни на что, кроме своей туфли, которая снова ударилась о пятку. Немного погодя Невилл продолжил. — Пэнс? — Что, Невилл? — Ты любишь меня? Пэнси резко встала из-за стола и бросила свёрнутую в клубок салфетку на середину тарелки. — Конечно, люблю, — крикнула она и протопала двадцать шагов до ближайшего дверного проема.***
До ближайшей двери, выходящей на территорию поместья, было ещё тридцать шагов, но она не считала, сколько пробежала, чтобы добраться до сада органических трав, прежде чем он догнал её. В лавандовой изгороди цвел гелиотроп, стебли гнулись под тяжестью шмелей размером с монету — их мохнатые чёрно-жёлтые тела были окутаны пеленой пыльцы. На западе солнце медленно катилось по голубому небу к краю горизонта. — Пэнси, подожди, пожалуйста, — просил Невилл. Она замедлила шаг и остановилась. — От чего ты бежишь? — спросил он. — Для этого ведь нет никаких причин, правда? Повернувшись, Пэнси впилась в него взглядом. Ещё за столом он снял пиджак и теперь стоял в жилете и рубашке. Его волосы были взъерошены, а пробежка в сад придала щекам румянец. — Пэнс, — произнёс Невилл и замолчал. Отвернулся от неё, словно раздумывая, а затем повернулся обратно. — Чего ты хочешь? — в его вопросе таилась мягкая и терпеливая, ожидающая ответа любовь — как дверь, которая всегда будет открыта в комнату, которую Пэнси с самого начала не хотела покидать. Она почувствовала, как в ушах заколотился пульс. — Я хочу, чтобы ты остался со мной, — прошептала она, а затем плотно стиснула челюсти. — Тогда оставь меня, — ответил Невилл, и Пэнси увидела, что он сбит с толку. Словно в его голове два человека, держащиеся друг за друга, — это самая очевидная вещь в мире. Она могла только смотреть на него и бороться с несвойственной ей дрожью в уголках рта. Твёрдый камень снова засел в горле, и Пэнси сглотнула. — Я уже давно твой, — сказал он устало, возмущённо и так легко, словно ничего проще и не существовало. — Но почему ты мне не сказал? — Пэнси с трудом сдерживала голос, чтобы не закричать. — Я думал, ты не хочешь, чтобы я это говорил. — В его ответе прозвучала забавная недоверчивость, будто они оба выглядели нелепо, и Невилл едва сдерживал смех. — Я бы сразу сказал, если бы знал, что ты не против. — Когда? Когда бы ты сказал? — В Токио, — ответил он. — В Милане. Боги, Пэнси, я прикоснулся к тебе и навсегда пропал. Другие женщины для меня просто перестали существовать. Она быстро провела ладонью под глазами. — Не плачь, Пэнс. Всё это так просто исправить. — Я не плачу. Это не в моём стиле. — Хорошо. — Он кивнул, и на его лице читалось так много чёртовой нежности. — Мне бы очень хотелось прикоснуться к тебе. Могу я подойти? Пэнси кивнула, и когда Невилл подошёл достаточно близко, чтобы притянуть её к себе, она впервые за несколько недель начала дышать. Он склонился к её лицу — его губы оставили нить благословений от её скул до линии челюсти, и когда его рот наконец коснулся её губ, Пэнси почувствовала вкус вина и соли. — Пэнси Паркинсон, — тихо произнёс он. — Невилл Лонгботтом, — ответила она. — Мне нравится твоё платье, — прошептал Невилл, и она улыбнулась ему в губы. Чёрт, чёртов чёрт, он тоже облажался, и всё в порядке. Всё и навсегда. Руки Пэнси запутались в его волосах, и она попала в засаду собственного желания. По ту сторону глупого, трусливого, разбитого и неразбитого сердца, она отчаянно хотела прикоснуться к нему и чтобы он прикоснулся к ней — ко всему телу и немедленно. — Я хочу тебя. — Пэнси лизнула его, и в движениях обоих появилась новая скорость. — Куда, — вздохнул он, — ты хочешь пойти? Она замялась. — Куда угодно, лишь бы не здесь, — ответила Пэнси, и он, подумав полсекунды, аппарировал вместе с ней.***
В комнате было темно, пахло камфарой и конфетами Берти Боттс. — Чёрт, — пробормотал Невилл. Он достал из кармана палочку, взмахнул ею во мраке, и на маленьком столе у зашторенного окна зажглась лампа. Пэнси вновь прильнула к его рту, и ей захотелось, чтобы кожа — вся его кожа — была под её руками и на её теле. Она потянула за галстук, ослабила его и начала расстегивать пуговицы на жилете. — Сними, сними его, — приказала Пэнси, и на мгновение Невилл начал ей помогать, но потом вдруг передумал и остановил движение её рук. — Свадьба, Пэнс, — произнёс он, прижимая костяшки её пальцев к губам, — они так расстроятся, если мы всё пропустим. У нас мало времени. Она застонала от разочарования, но проворчала «Хорошо» и принялась расстёгивать его ремень. Пока её руки возились с пряжкой, Невилл развернул их, уложил Пэнси спиной на поверхность односпальной кровати с балдахином и накрыл её своим телом. — Боги, как я скучал по тебе, — прошептал он ей в губы. — Я тоже по тебе скучала. Так чертовски сильно. — И его бёдра толкнулись к ней. Пэнси обхватила ногами его талию, а Невилл потянулся назад и провёл рукой от её лодыжки вверх по икре, по колену, по бедру и выше, а потом остановился, сел и посмотрел на неё. — Пэнси, — настойчиво обратился он. — Что? — На тебе нет трусиков. — Нет. — Пэнси тоже села и лизнула его адамово яблоко — потому что хотела, чтобы он начал, а не всё закончил. — Почему на тебе нет трусиков? — Я знала, — она провела языком по впадинке у основания его горла, — что увижу тебя. — Затем расстегнула верхнюю пуговицу его брюк. — И я подумала, — продолжала Пэнси, вытаскивая из петли следующую, — что если появится хоть какой-то шанс, — третья пуговица освободилась, — я хотела бы, — и последняя, — быть готовой к этому. — Чёрт. — Он прижался лбом к её груди. — Невилл, ты в порядке? — Нет. Но сейчас буду. Пэнси потянулась к боксерам и обхватила ладонью его длину. — Чёрт! — он вскрикнул, но когда Пэнси начала сжимать пальцы, замолчал и лишь тяжело дышал ей в шею. Невилл принялся вбиваться бёдрами в её руку, которая заскользила по красному вязаному покрывалу с тонкими жёлтыми полосками. Пэнси губами сжала мочку его уха, и его сдавленный стон, коснувшийся кожи её горла, заставил её улыбнуться. На стене за кроватью висел гриффиндорский вымпел и нечто похожее на серию очень подробных гравюр растений. — Невилл? — Да, Пэнс? — он едва дышал. — Мы в твоей спальне? — Да. Можно и так сказать, — ответил Невилл через несколько мгновений. Он вырвался из её хватки, спустил брюки и боксеры, затем перевернулся на спину и притянул Пэнси к себе — помог ей устроиться на его бёдрах. — Это моя старая комната. В доме бабушки. — Ты привёл меня в дом своей бабушки. — Она внимательно смотрела на Невилла. Он двинулся чуть ниже — чтобы его таз оказался на одном уровне с её — приподнял Пэнси за задницу и погрузил кончик члена во влагалище. — Оливер скоро вернётся в нашу квартиру, — выдохнул Невилл, когда она опустилась на него, — и я запаниковал. Потом подумал, что это единственное место, где мы могли бы побыть наедине. Бабушка сейчас в Брайтоне у своей сестры... чёрт, чёрт, чёрт... помедленнее. Почему ты такая влажная? — Мы не спали уже больше месяца. — Пэнси вздрогнула, когда опустилась на всю длину. — Сама я никак не справлялась. Она принялась скользить бёдрами, но он крепко схватил её и заставил прекратить движение. — Остановись, остановись, пожалуйста, остановись, я долго не протяну. В этой позе я чувствую, когда кто-то нажимает во мне самые странные кнопки, о наличии которых я и не подозревал. Невилл закрыл глаза и очень медленно задышал. — Я никогда не занимался здесь сексом, — продолжал он, — но думал об этом. Очень часто думал. Пэнси улыбнулась так сильно, что заболели скулы. — Могу я отлизать тебе? — Нет, — резко ответила она. — Я хочу кончить на твой член. — Боги, Пэнс. — Невилл снова застонал. — Я не знаю. Но очень постараюсь. Что тебе нужно? — Только ты. — Пэнси подалась вперёд, чтобы поцеловать его. Они нашли ритм, от которого её декольте покрылось румянцем, а голова откинулась назад. — Невилл? — чуть позже позвала она. — Что такое? — Поднимись ко мне. Невилл сел, обхватил Пэнси за талию и прижался к её груди. Она провела пальцами по коротким волосам на его затылке и опустила рот к его уху. — Я сейчас кончу, — её голос надломился, — на твой член, — дыхание участилось, — сидя на твоём чёртовом вязаном гриффиндорском покрывале. — О, Пэнси, — вздохнул Невилл, и когда Пэнси задрожала, ему оставалось лишь смотреть на неё. Когда она пришла в себя, начала покачивать бёдрами, затем ладонями обхватила его голову, притянула его рот к своему и поцеловала. — Я люблю тебя, — прошептала Пэнси. Невилл мгновенно кончил и так сильно укусил её за плечо, что на нём остался синяк.***
Когда они, держась за руки, вернулись в бальный зал поместья Малфоев, галстук Невилла всё ещё свисал с воротника его рубашки, а Блейз стоял во главе зала и заканчивал свою речь. — ...и я желаю им обоим самого большого счастья. — Он поднял бокал за Драко и Гермиону, сидевших за своим столом. Они пришли под конец выступления, которое Блейз подготовил и отрепетировал. Своим самым язвительным взглядом Пэнси тщательно предостерегла его от любых преувеличений в рассказе. Блейз тогда так улыбнулся, что она разозлившись, пригрозила передать Дафне, чтобы та явилась в офис точно в назначенное время — к его встрече с Мелоди в 10:15, — и заставила Забини извиниться. Рискнув, Блейз продолжил свою речь. — И давайте помнить, что как бы не искушали нас некоторые идеи, как бы не манил нас зов сирены каких-то мыслей из других мест или иных времён, приплывающих к нам на странных кораблях, не всё, что мы якобы хотим, имеет смысл. Или безопасно. Или хотя бы возможно. Гарри смотрел на него со своего места за столом, кивая, словно прислужник. — Если мы сохраним трезвость ума и дадим мужчинам в нашей жизни возможность дышать, — Блейз перешёл к сути, — мы все сможем вернуться сегодня домой с ощущением, что будущее реально. Спасибо. Пэнси свирепо смотрела на друга, но Невилл сжал её руку и пожал плечами. — Что у нас на десерт? — спросил он.***
В одиннадцать часов вечера оркестр отыграл все заурядные традиционные танцы волшебников и освободил место для рок-группы из пяти человек, которая играла всё, что просили гости, — магическое, магловское или что-то среднее между ними. — Мне остаться или уйти? — кричал Невилл, крутясь по паркету. Пэнси подскочила к нему, обхватила руками его шею, а ногами — талию и ответила: — Останься, останься! — А после поцеловала его, и целовала, и целовала.***
В полпервого ночи Пэнси сидела в пустой ванне, в третьей лучшей комнате для гостей, вместе с Гермионой, Джинни и Полумной, передавая бутылку шампанского всем, кроме Джинни. — Гермиона, ты молодец, — сказала Уизли. — Спасибо, — ответила Гермиона. — И спасибо, что ни разу не пожаловалась на платье, которое никогда больше не наденешь. — О, она наденет его снова, — заметила Пэнси. — Да, надену, — согласилась Джинни. Гермиона пытливо посмотрела на них обеих. — Это пижама. — О чём вы говорите? — спросила она. — Это трансфигурированная пижама, — ответила ей Джинни. — Очень хорошая, очень удобная, очень дорогая вещь для сна. Пэнси достала из кармана палочку и показала ей. — Пэнси, ты гений, — похвалила её Гермиона. — Спасибо. — Мне нравится давать всему возможность дышать, — загадочно произнесла Полумна, отпивая из бутылки.***
В два часа ночи Пэнси, закутанная в пиджак Невилла, свернулась у него под боком на скамейке с видом на лужайку, спускающуюся к озеру и беседке. Она по-прежнему утопала в цветах и теперь освещалась бесчисленными плавающими свечами. Внезапно послышались звуки спора, вопли, нечто похожее на падающие коробки и бьющееся стекло, а затем Гарри Поттер, держа французскую вазу за ручки, побежал через лужайку с такой скоростью, с которой по мнению Пэнси не мог двигаться человек. За ним гнался Драко — с раскрасневшимся лицом, развязанным галстуком и палочкой, — а позади не отставал от них Блейз, который вцепился в руку Малфоя с древком и поддерживал Гарри выкриками. — Давай, Поттер! Давай! Вперёд! К озеру! К озеру! Пэнси повернулась к Невиллу, крепко обняла его, закрыла глаза и довольно вздохнула. Он провёл пальцами по её волосам и наклонился поцеловать в макушку. Послышался далёкий всплеск. — Слава богам, — произнесла Нарцисса, прислонившись к открытой двери в бальный зал и потягивая Сотерн. — Я так много лет пытаюсь избавиться от этой мерзости.
