Второй месяц Дождя во Внешнем мире

      Крепость на северо-западе Нокса никогда не была приветлива к проезжающим путникам: ни в дни, когда по вечерам из её окон струился зеленоватый свет, ни после того, как всех её обитателей или изгнали, или перебили. В тёмные времена Внешнего мира, эпоху кровопролитных войн и бесчеловечных (если слово "человечный" вообще было бы применимо к гиэсу) экспериментов, нападающие разрушили восточную стену центральной башни, после чего попытались захватить остальную часть крепости. Однако многие из них встретили свою смерть в этих коридорах: может быть здешние некроманты и были застигнуты врасплох внезапной атакой, они всё ещё оставались превосходными магами с годами проб и ошибок за плечами. По мере отступления из своей обители, хранители крепости расписывали каменные стены и полы рунами, которые если не могли помочь им вернуть своё пристанище, то могли задержать врага, или создать ещё один "материал" для призыва. Погоне, которой не посчастливилось нарушить витиеватый узор охранных рун, предстояло подняться с земли и направить оружие против своих же товарищей. Таково было искусство некромантов, и нападающие знали, к кому именно домой они постучались.       Многие из начертанных в ту ночь рун до сих пор охраняют стены крепости: древним заклинаниям ведь неизвестно, как много веков кости их создателей покоятся в почве Мёртвых земель, верно? Для странствующих торговцев и исследователей это знание также не было доступно, зато жизненный опыт научил их держаться подальше от проклятых руин, так что они предпочитали проехать лишних часов шесть дальше на северо-запад и остановиться в какой-нибудь забытой деревушке с населением в десять с половиной скьелей.       Пролом в башенной стене пустил в свои недра не только захватчиков, но и природу, терпеливо ожидающую, когда гиэсу вернут когда-то отнятые ими земли. Со временем камень пробила небольшая трава, способная выточить себе путь в любой преграде, стены разделили между собой плющи и вьюны, а из сырых подвалов к свету потянулась изумрудная зелень. Моховая подстилка покрыла голые холодные камни и пригласила созданий природы к жизни в новом доме. Они не были "скьелями", не были они и "гиэсу", а потому и охранные руны не видели в них врагов. Пустующие помещения заняли насекомые, мелкие зверьки, птицы. Новые обитатели точно не стали бы заниматься экспериментами, обесценивающими жизнь живых существ, поэтому в дальнейшем ничто не мешало их покою.       Настоящими властителями этой башни стали существа, которые лишь на пару ступеней отличались от драконов. Виверны.       Центральная башня стала их пристанищем: достаточно высокая, чтобы одновременно и быть близко к небу, и далеко от земли, с которой и приходят смерть и разрушения. Мох в этой части древних руин никогда не цвел, ведь день за днём его приминали существа с чешуйчатой кожей и перепончатыми крыльями.       Гиэсу могут вспомнить или забыть, но растения не имеют памяти.       Поэтому, даже не вспомнив о веках жизни под гнетом, темно-изумрудный мох вновь заколоситься небольшими жёлтыми цветочками.       Заколоситься через три дня, прошедших с того раннего утра, когда виверны древних руин услышали далёкий стук копыт.       Как будто и не было у него никогда никакого хозяина.