Удача для неудачников

Малфой уныло ковырялся ложкой в тарелке с овсяной кашей. Создавалось впечатление, что в директора вселился дух греческой богини Деметры, ибо уже которую неделю завтрак был однообразен. Отчего настроение в замке было далеко от идеала, все были на взводе и, наверное, скоро ученики взбунтуются и напичкают любимого директора этой кашей. Некоторые ученики из Слизерина тихо переговаривались, чтобы не нервировать своих угрюмых сокурсников. Первой парой было сдвоенное зельеварение с гриффиндорцами, что настроения явно не добавляло. Всем, кроме Малфоя. Юный представитель Слизерина пытался понять, когда все пошло наперекосяк, но это всегда заканчивалось провалом. Просто все вспыхнуло внезапно. Просто в одной из вечных стычек с Поттером он понял, что смотрит на него уже другим взглядом, что в груди уже не клокочет ненависть. И придирается он к нему уже далеко не от ненависти. И с этого момента… — Эй, Драко, ты идешь? — Мысль была утеряна, а младший Малфой устремил взгляд своих серых глаз на обладателя этого писклявого голоса. Панси Паркинсон. Одно упоминание этой особы вызывало у Драко раздражение и презрение. Как можно быть такой надоедливой? — Идем — Скривив губы в привычной усмешке, Малфой поднялся из-за стола и направился к выходу из Большого зала, так и не притронувшись к многострадальной овсянке. Ему не нужно оборачиваться, он знает, что за ним бесшумно… или почти бесшумно, шли его… Гм, друзья, в какой-то степени их можно назвать таким словом. На зельеварении все сидели по парам слизеринец — гриффиндорец. Видимо, Дамблдору надоело то, что его любимый факультет лишается стольких баллов, и он распорядился, чтобы были такие пары. Данный указ мало чем помог факультету храбрецов, и они продолжали с возрастающей прогрессией терять драгоценные баллы. Зато пары были подобраны те еще, без слез не взглянешь. Одни Крэбб и Невилл чего стоили, что не занятие, то обязательно взрыв или еще что похуже. Вначале, для Драко было сущей пыткой находиться в паре с Поттером, особенно это невыносимым стало после того, как слизеринец разобрался в себе. Эти случайные прикосновения, взгляды, вздохи, и Малфой бы отчаялся, если бы не едва заметный румянец на щеках Гарри и неуверенные взгляды, что тот кидал на него во время нахождения в Большом зале. И это были не те ненавидящие взгляды. Определенно. Малфой бы никогда в жизни не поверил, что инициатором в их отношениях станет именно Поттер, если бы так оно и не произошло. Но присланная с утра на Рождество мантия-невидимка с запиской: «выручай-комната.00:00» все говорила за себя. Весь день Драко проходил как на иголках, Поттер же как назло в Большом зале не появлялся, что уверенности в юного слизеринца не вселяло. » Да гори оно все синим пламенем «, — именно с такими мыслями, Драко, стиснув зубы, накинул на себя мантию и выскользнул в проем за своим однокурсником, которому, видимо, не спалось и хотелось приключений на свою пятую точку. До самой Выручай — комнаты он размышлял о том, что все это может быть шуткой, насмешкой, поводом поиздеваться, но стоило появиться двери в эту чудо — комнату, как все сомнения как рукой сняло. В комнате «И так и сяк» было темно, Малфой еле различал очертания предметов, поэтому в этом мраке не сразу заметил силуэт. Силуэт, что узнает из тысячи. Гарри Поттер ждал его. И он несомненно слышал, как кто-то зашел, но оборачиваться почему-то не спешил. Слизеринцу понадобилась вся его выдержка, чтобы опустить протянувшуюся руку, да и вообще не наброситься на юношу, хотя с каждой секундой его выдержка таяла. И лишь мысль о том, что он мог все не так понять, заставляла стоять на месте и взглядом пожирать силуэт Поттера издалека. Гарри, наконец собравшись с мыслями, обернулся, впившись взглядом в очертания блондина. Глаза Поттера горели зеленым пламенем, горели от рвущихся наружу эмоций и практически светились в темноте, придавая ему что-то волшебного в образ. Мистического. И Драко тонул в этом зеленом пламени, сгорал от той страсти, что клокотала внутри. -Драко… -Гарри… И больше не нужно слов. Неуверенный, дрогнувший и такой нежный голос, что был словно эхом его собственного, говорил больше, чем все слова, которые они могли сейчас сказать друг другу. Малфой не уверен, что это не сон, ибо не может быть реальность такой прекрасной и сладкой. Он не заметил, когда преодолел то расстояние между ними, он даже не заметил, как впился в такие желанные губы. И, если раньше он представлял нежный, чувственный поцелуй, полный любви и ласки, то сейчас, когда его губы с таким остервенением сминают губы Поттера, то и дело прикусывая, показывая хозяина положения, он понимал, что лучше ничего и быть не может. Думал так, пока Гарри не приоткрыл рот, сдаваясь под напором слизеринца и неумело и как-то скованно отвечая на его ласки. «И все-таки это сон», — думается Драко, когда позади них так вовремя появляется кровать. «Значит, это самый лучший сон». Это была последняя связная мысль в голове блондина. Дальше были лишь прикосновения к такому желанному телу, рваные поцелуи, тяжелые вздохи и поддернутые желанием зеленые глаза. Драко делает последний толчок и с тихим рыком утыкается лицом в шею Поттера, и, не удержавшись, оставляет там засос, как метку, тот принадлежит только ему. Он не мог и предположить, что все закончится так. Хотя кому он врет? Малфой мечтал об этом. Слизеринец осторожно вышел из парня, пытаясь причинить ему как можно меньше боли, и устало повалился рядом. Спать смысла не было, ибо часы, так вовремя появившиеся на прикроватной тумбочке, показывали без четверти шесть, а это означало скорое расставание. — Оставь на сегодня мантию у себя. — Гарри кажется таким ребенком, ибо только дети могут так счастливо улыбаться, ведь так? -Хорошо, и… — губы Малфоя непроизвольно растягиваются в неизменной ухмылке -… не забудь, что ненавидишь меня, Потти — Ты тоже, хорек. — На лице брюнета появляется такая же ухмылка, и он, ухватив блондина за зеленый галстук, притянул к себе и запечатлел на его губах поцелуй, после чего, развернувшись, стремительно направился к гостиной факультета, надеясь успеть до того, как его друзья проснутся. Отвечать на их расспросы о том, где он был всю ночь, желания не было. — Постараюсь, — все с той же ухмылкой пробормотал Малфой и ленивой походкой направился в подземелья. И даже овсяная каша, что непременно будет на завтрак, не испортит ему настроения. Он может даже пару ложек съест… Это надо будет непременно обдумать. А еще стоит подумать о том, чтобы купить мантию — невидимку для более удобного… Общения с Поттером.