Лживая судьба

Алексей прикрыл глаза и, сделав глубокий вдох, выпустил облако прозрачно-белого пара. Собравшись, он посмотрел на Петра, в надежде успокоить свои эмоции. - Так вы войдёте? Швабрин отошёл чуть в сторону, давая Гриневу пройти внутрь избы. Но тот не сдвинулся с места. - Прошу, не меняйте тему. Мне необходимо знать. Офицер приходил в замешательстве. Не зная, что ответить, но и не хотя грубить, он ответил, как есть: - Причина в том, что мне было совестно смотреть вам в глаза, после инцидента, произошедшего во время попойки. - Вы ясно держали это в памяти? Мне казалось, после этакого рода похмелья мало, что вспомнится. - Мне самому не ясно, как это случилось. Товарищи потупили взгляды, не зная, что говорить. Они стояли в неловкой безогласности, прямо как тогда, когда Петр Андреевич подкосил свое здоровье. Алексей Иваныч хотел было что-то сказать, но все же не решился рушить возникшее затишье. Неизвестно сколько бы это длилось, но, к их счастью, из скиды показался Иван Игнатьич. Тот невзначай ойкнул, увидев тех вдвоем. - Батюшка, Петр Андреевич! Вас Василиса Егоровна просит на ужин. - Я уже приглашен на чашку чая к Алексею Ивановичу, - твёрдо, почти не задумываясь ответил тот. Калека побледнел. Вспоминая, чем закончилась прошлая дуэль и, раскидывая руками, стал протестовать: - Ну-ну, как же это? - заикался Игнатьич, - Поссоритесь небось из-за песенки, как в прошлый раз и беды не миновать! - и взялся за голову. Гринев нахмурился, смотря на Швабрина, вспомнив, как тот оскорбил стих, начинающего поэта, адресованный возлюбленной Маше. Казалось, он сейчас же отступиться и снова будет ужинать у коменданта. «Полагаю, за это мне надо будет также извиниться,» - подумал Алексей, неловко улыбаясь Петру. - Я не заставлю вас долго ждать. Дворянин был удивлен, что Гринев предпочел общество с ним, а не с семьёй капитана. Тем временем же Петр сам не понимал зачем он решил остаться у друга-офицера. У него была возможность лишний раз встретить Машу, но он решил променять ее на того, кто чуть его не убил во время предыдущей дуэли? Делать нечего. Инвалид с волнением удалился. Теперь времени на разговор по душам гораздо меньше, чем хотелось бы товарищам. И дабы более не задерживаться, Алексей Иванович отворил дверь в избу и пригласил гостя внутрь. Швабрин вел себя непринужденно, казалось, что Гринев постоянный гость в этом доме. - А где же ваш слуга? Почем заставляет хозяина ждать, да самому кафтан снимать? - Петр прервал неловкое молчание, что возникло с момента входа в избу. - Нету его, товарищ, - Швабрин стоял к Петру спиной и заваривал гостю чай. - Отошел по поручению? - Петр Андреевич старался поддержать тот зачаток разговора, что у них завелся. - Нет, - Алексей решил быстро сгладить свой резкий ответ. Повернувшись лицом, он внимательно посмотрел на Петра, - Отец с матушкой отослали обратно после инцидента с дуэлью. В глазах Алексея на секунду промелькнуло отвращение, но он продолжил: - Отозвали его обратно в поместье после того инцидента с дуэлью. - Это действительно ужасно, что все это время вам пришлось справляться со всем одному, но я уверен, что ваш отец сменит гнев на милость и вернет вашего слугу обратно, - старался говорить Петр как можно веселее, хотя сам мало верил в собственные слова. - Прощу прощения, но видимо вы меня не так поняли. Отец отослал его не из-за нашей с вами дискуссии. - А за что же? - Не уж что вы забыли, что я заколол своего предыдущего оппонента? - мимика почти не дрогнула, лишь приподнялась черная бровь. Петр действительно забыл. Ведь с Алексеем было так легко общаться, что становилось не понятно: по какой причине он мог так разозлиться, что ему пришлось убивать своего дуэлянта? - Действительно, запамятовал. Алексей протянул ему теплую кружку чая и сел на стул напротив. Сделав глоток, Петр был поражен. Напиток был невероятно насыщенный и ароматный. - У вас вышел восхитительный отвар! Швабрин поспешно сделал глоток, чтобы скрыть уже подступающую неловкую улыбку. - Я рад, что он пришелся вам по душе, на улице морозно. Смотрите не ознобните. - Спасибо, что переживаете за меня Алексей Иванович, право не стоит, - Петр отвёл взгляд, чтобы не встретиться глазами с офицером, - Лучше позаботиться о себе. Уже не осень, чтоб гулять в осеннем плаще. На устах Алексея расплылась нервозная лыба, которую он пытался скрыть за кружкой, возможно за ней скрывалась горечь от вины перед родителями и убитым, ну или же заурядная обида. - Уж простите меня товарищ Гринев, но у меня нет любящих родителей, как у вас, что отправляют мне деньги на новую одежку и верных слуг, приносящие всё на блюдечке с голубой каюмочкой.. - на этих словах Петр заярделся то ли от смущения, то ли от злости, - мои меня больно то и не желают знать. Но Гринев уже не слушал. Он резко поставил кружку на стол, отчего раздался характерный звук посуды и, схватя свой тулуп, бросил на выходе: - С таким поведением от вас, офицер Швабрин, не только домочадцы отвернуться, но и все кто вас окружает. Вылетев из дверей, его лицо пылало; не уж-то и Марья Ивановна так считает? Что тот маменькин и папенькин сынок? Безответственный неумеха? Вот уж нет. Она точно такого не думает. В ее очах Петр казался Божьим одуванчиком. Было видно, как она без памяти влюблена в молодого офицера. Не заметив, как добежал до своей избы, Гринев, переодевшись, вспомнил об ужине у Мироновых. Но был не в самом добром расположении духа после переговоров с Алексеем Ивановичем и, боясь от злости наговорить дерзостей капитану, его жене, а не дай Бог, и капитанской дочке, решил остаться у себя в избе и обдумать об этом по утру. Петр предпочел отужинать с Савельичем. Он не желал вспоминать Швабрина и его острую насмешку. Общались вполне сносно. Отчего тому показалось столь нужным оскорбить офицера? Ему уже казалось, что старые конфликты завершены и всё осталось в прошлом: дуэль, осквернение стихотворения, надругательства над Машей.. Гринев нашел в себе силы простить его за все это. Впрочем, его это уже не должно удивлять. Такой человек, как злоязычник Алексей Швабрин, ни за что не поменяется. По утру снег перестал падать и Петр направился к коменданту, дабы извиниться за пропущенный ужин. Тут он увидел, как из церкви выходит Машенька, и решил подойти поздороваться. Она тоже заметила офицера и подлетела к нему. - Петр Андреевич, я так рада вас видеть. Вы не явились на ужин.. Я... Маша постоянно запиналась, не зная, какие слова подобрать, чтобы не показаться грубой или расстроенной. - Я волновалась, что вы вновь занеможете... - ланиты ее стали красны от мороза, а карие глаза, что так выделялись на бледном лице, благодаря белому платку и полушубке, выделялись еще сильнее. Такая простая деревенская дочка капитана смогла заполучить его сердце. - Не стоит переживать. Я просто дотемна засиделся у Алексея Ивановича... - Мне известно... - она сильнее сжала руки, - Ах, зачем вы к нему наведались? Если он посмеет вас оскорбить, то я... Ему не поздоровится! Миронова приблизилась. Можно было услышать ее дыхание. Брови были чуть нахмурены, а глаза с нежностью глядели на предмет ее обожания, будто говоря: «Я буду защищать вас от него». - Право не стоит! - Петр удивился такой мысли девушки, но в то же время был приятно смущён, - С офицером Швабриным мы в ладах. «Простите меня, Машенька, за столь лживые слова», - подумал Петр. Он не хотел начинать разборки и поднимать шум про поведение Алексея, оттого и соврал. - Мы просто беседовали за чашечкой восхитительного чая. Марья Ивановна посмотрела на него искоса, как будто не веря ни единому слову. Но Петруша невинно улыбнулся, закрыв глаза. Она, безмятежно выдохнув, прильнула к его локтю и они вместе направились к дому Ивана Кузьмича. Оказалось ему предстояло завтра вновь выйти за место офицера, должного выходить с Алексеем Ивановичем на вахту, и помочь в течение этой недели ему с дежурством. Гриневу было яростно даже подумать об этом. Он хотел исправить неловкость за прошлый их разговор, а добавил только новое недопонимание. И что делать? А делать было нечего. Узнав такие новости, молодой офицер вышел из комендантской избы и направился к реке, где когда-то произошла их первая с Алексеем дуэль. Деревья были в снегу, будто в белых шубах, отчего и казались такими торжественными, как на бал пришли. Сугробы были по колено, а снег искрился от лучей солнца. Идти к реке было тяжело, но сына помещика снег не остановит. Добравшись, он увидел что некогда резвая и быстрая река замерзла. Стала мертвенно неподвижной и тихой. Можно было не бояться ходить по ней. Толстый слой льда не даст провалиться, не подведет. Зимы в Белогорской крепости были холодными и снежными. В Симбирской губернии это время года было другим, не таким, как в этой деревушке. Гладкая, но в тоже время скользкая поверхность сребрила на солнце. Снегири сидели на ветках рябины, их красные брюшки выделялись на белоснежном пейзаже. Они забавно терлись друг об друга и будто улыбались, издавая радостные свистящие звуки. Даже птицам свойственно прекрасное чувство — любовь. Вдохнув морозный воздух, Петр поморщился, мороз покалывал кожу лица. Пройдя глубже, он увидел знакомые силуэты. Это были Василиса Егоровна и Иван Кузьмич. Они под ручку прогуливались по замершему берегу реки. Заметив Петра, те подозвали его и завязался разговор: - Как дела, Петруша? Отчего не явились вы вчера на ужин? А Маша ждала вас, и я ждала, и муж мой, а вы не явились. Некрасиво получилось, - комендантша недовольно устремила руки в бока. - Петр Иванович, вы же порядочный человек. Как же так? Маша расстроилась. Вы к ней наведывались? Это на вас Швабрин влияет? Нам известно, что вы вчера распивали чаи у него, - старик нахмурено посмотрел ему в глаза и, печально вздохнув, успокоился. Погладив ладонь жены, он посмотрел на нее таким влюбленным взглядом, что у Петра перехватило дух. С его уст сорвался вопрос, ответ на который перевернул его представление о чувствах, эмоциях и поступках. - Извольте поинтересоваться.. как вы поняли, что хотите быть друг с другом, всю оставшуюся жизнь? Василиса Егоровна посмотрела на него таким взглядом, будто он был слишком мал и глуп, чтобы понять, что она хотела изложить в свое определение. Иван Кузьмич покраснел, но тотчас густые усы приподнялись и покрепче прижав к себе руку жены, посмотрел Гриневу в очи, поведя их обратно в сторону деревни. - Видишь ли, Пётр Андреевич.. когда любишь, ты сразу понимаешь, что все! Пропал в этом человеке, - комендант излагал со знанием дела и старался донести до офицера свою мысль, - Ты ждешь хоть долику его внимания в свою сторону, переживаешь, ночами не спишь. Всё думаешь и представляешь совместные свиданья. Главное понимать, что в любви, ты доверяешь человеку, верен и предан ему. - А ежели влюблён? Матушка с младенчества мне говорила, что любовь и влюбленность — разные вещи. - Петр Андреевич, влюбленность — это яд, вы влюблены в образ. Идеализация, не замечание недостатков. Вы видите человека буквально ангелом или Божеством, но никак не человеком, у которого есть недостатки. Любовь - это когда вы любите даже недостатки... Юный офицер перебил коменданта. - А если вы не видите эти недостатки? Вот смотрите и не можете ничего разглядеть. Иван Кузьмич посмотрел на него, как на дитё малое, которое пропустил мимо ушей все уроки с гувернантами. - Это влюбленность. Вы меня хоть слушали? - Что вы.. слушал-слушал просто... Он не знал, что делать, говорить и думать. - Ты запутался, Петруша, - Василиса Егоровна подошла к нему и обняла, как родного сына, которого у нее не было, - Не стоит себя так напрягать. Нынче и так все на нервах от главаря мятежников. Гринев понял, кого имела ввиду комендантша. - Надеюсь, Господь смилуется и даст нам прожить наши дни подольше. Обняв его на прощание, пожилая пара направилась к себе в дом. Оставив Петра в смешанных чувствах.