День курка: новый уровень

      Четвертая попытка избежать немыслимого удовольствия в виде входящего в тело свинцового заряда увенчалась тем, что бугай застрелил меня при попытке обратиться к тем же полицейским. К хреновым полицейскими — потому как первые две пули схлопотали именно они.       Пятое пробуждение закончилось тем, что использовать первый выход вместо названного Мартинесом пятого было хорошей идеей лишь первые минут двадцать, потому как после — знакомый трюк с боданием машины в конечном итоге вновь привел к смерти.       Правда теперь я знаю, что умереть от пули куда приятнее, чем от огня. Или от железного штыря, пронзающего грудную клетку. Ну это так, к слову.       Шестая, седьмая и восьмая попытки лишили меня и всех последующих выходов из аэропорта. Ни пешком, ни автостопом мне никак не удавалось отделаться от злополучной желтой машины.       Девятая же стала моей самой счастливой на тот момент — я успела перехватить бургер у какого-то мужика. Признаться, это были самые счастливые минуты перед смертью за последнее время. Правда портило всё полноватое и брюзжащее слюной и оскорблениями лицо, у которого я беспардонно забрала обед. Всё равно он будет жевать его и в следующий раз, так что…       — У вас говно, а не обслуживание. Вот кто, скажи мне, додумался установить габариты на ручную кладь размером с чертову коробку? — я вальяжно облокотилась на стойку, с усмешкой глядя в испуганные глаза девушки, которая явно хотела сказать: — Мисс Эванс, ваш багаж.       Она облегченно выдохнула, стоило мне передразнить чертову фразу и всё же забрать свою сумку и уйти в сторону. В этот раз я всё же отошла к дальней колонне, сползая по холодному камню вниз, прямо на грязный пол.       Мне нужно было хорошенько подумать, как действовать дальше, ведь теперь выйти из аэропорта и при этом не нарваться на судьбоносную встречу у меня не получится. Ещё и этот Мартинес, который кроме Хорхе и ствола не может поделиться никакой важной информацией.       Тело слегка потряхивало от фантомной боли — ведь реальных увечий эта версия меня не имела — и потому я уже свыклась с косыми взглядами, которые бросали прохожие, явно принявшие меня за наркоманку, нуждающуюся в дозе.       — Богом клянусь, я завяжу, — бросила я куда-то в пустоту, задрав голову к верху. Правда теперь я совсем не была уверена в том, что окружающее меня пространство не было результатом той обалденной партии из Амстердама.       Я вытянула ноги вперед и прикрыла глаза, удрученно промычав оскорбление в сторону телефона, который почему-то не сохранял номера единственного человека, знающего больше, чем я.       В сущности весь мой план теперь сводился к тому, чтобы переждать этот день внутри здания аэропорта, куда, как я надеялась, невозможно пронести оружие.       Вдруг что-то тяжелое упало прямо на мою лодыжку, а затем раздался и характерный грохот. Правда когда я открыла глаза, то увидела стоящего напротив мужчину, который придирчиво рассматривал меня. Точнее мои пыльные поношенные кроссовки, которые мне выдали перед выходом по УДО. К слову, их же я и сдавала в приемный контейнер два года назад.       — Ну чего вылупился? — я устало зевнула и пнула дипломат, который, судя по поджатым губам напротив, принадлежал этому идеально выглаженному костюму. — Бери свою котомку и проваливай.       Но мужчина продолжал стоять, совершенно не обращая внимания на отброшенный чемоданчик. Такое ощущение, что он ему резко стал не нужен. Вместо этого незнакомец присел на корточки и сделал глубокий вдох, словно…       — Ты что творишь, извращуга? Какого хрена ты меня нюхаешь? — я тут же поджала к себе ноги и, подхватив сумку, огляделась по сторонам, думая, в какое укромное местечко мне переместиться до того, как стрелки часов минут за полночь.       — Тебя вежливости не учили? — прозвучало так близко и неожиданно, что я, наученная горьким опытом, поддалась в сторону, прикидывая, не мог ли он оказаться одним из тех типов. — Язык проглотила?       —Руку убрал, пижон, — буквально выплюнула я. Ну а что? Если он вдруг меня убьет, все равно настанет новый день, в котором я просто закроюсь в туалете и точно не встречу никого, кроме миловидных женщин вроде той, кто постоянно пихает мне мой несчастный багаж.       — Ты бы следила за словами, — крепкая хватка сжалась вокруг моего предплечья и потянула за собой.       — А ну отпусти меня, живо! Я буду кричать! — по правде говоря я уже это делала, так что замечание незнакомца прозвучало вполне уверенно.       — Уверяю, все будут только рады, если я выволоку бродяжку из приличного места на улицу.       Возможно, я бы и приняла такое оскорбление близко к сердцу и не осталась бы в долгу у тех, кто и понятия не имеет, какого это: родиться не в том районе и не в той семье. Но сейчас у меня была проблема посерьезнее. Мы, блять, направлялись к пятому выходу.       — Послушай, чувак, — он криво ухмыльнулся от такого обращения, но мне было откровенно плевать, ведь стеклянная дверь, за которой меня поджидает мой вонючий друг становилась всё ближе с каждой секундой. — Прости меня и всё такое, давай разойдемся.       — Сначала уладим один момент…       — Ты не понимаешь! — почти взвизгнула я, хватаясь потными пальцами за блестящий поручень. — Меня убьют, стоит мне выйти из аэропорта.       Но ничто в его превосходительском лице не дрогнуло. Он только сильнее дернул меня на себя — так, что чтобы не заполучить вывих, пришлось разжать пальцы.       — А ты догадливая. — он почти касается своими губами моего ухая а затем с силой швыряет на переднее сиденье черного мерседеса.       Я понятия не имею, каким образом ему удается отъехать с парковки целым и невредимым. Я имею ввиду, что никто не пытался палить по нам. Ну, то есть по мне, конечно.       — Поверь, если ты убьешь меня… — скорее устало, чем напуганно начинаю я, но меня вновь перебивают.       — Не если, а когда. — бросает мужчина с Уолл Стрит, и расплывается в совершенно хищной улыбке, явно призванной напугать меня до чертиков.       Но вместо ожидаемого им трусливого вжатия в кресло, из меня врывается нервный смешок.       — Боюсь, малыш, — он вновь кривится при новом прозвище, а я по-хозяйски указываю пальцем в зеркало заднего вида, где уже маячит знакомая мне машина. — Что тебе придется встать в очередь.       И не проходит и секунды, как в бампер вонзается моё излюбленное такси. Это действие приводит моего нового знакомого в откровенное бешенство: тот рычит как самый настоящий зверь и резко дает по тормозам, от чего незадачливый охотник сзади теряется и с переворотом улетает с моста.       Ещё никогда я не была так рада при виде возгорающегося автомобиля. Наверное, дело в том, что в этот раз внутри находилась не я.       Я опускаю стекло и высовываюсь почти наполовину, издавая победный клич.       — Выкуси, сволочь! — и продолжая показывать средний палец, как я надеюсь, уже вполне прожаренному трупу, я всё же разворачиваюсь и встречаюсь с удивленным взглядом.       — Ты вообще кто такая? — казалось, что недавние обиды отошли в прошлое, потому что теперь вместо ненависти я видела вполне читаемый интерес.       — Я…       Это было единственное, что я успела выдавить из себя до того, как кровь вырвалась из моего горла. Грудь ожидаемо прожигало от полученного ранения.       Хрипя как старый пёс тёти Сьюзан я всё же повернула голову, чтобы увидеть двоих, сидящих в красном внедорожнике.       Слабая улыбка касается моего лица до того, как я слышу уже привычный звук выстрела.