День курка: новый уровень

      Да, мать вашу, мне понадобилось девять долбанных жизней, чтобы понять, что весь тот кипиш, устраиваемый около аэропорта, приведет к задержанию моего тела и дальнейшего месива.       А потому выйти из здания мне нужно было незаметно, так, чтобы этот белобрысый отморозок продолжал ждать меня дальше, пока я мчу на черном мерседесе в ресторан моей дальнейшей судьбы.       И в этот раз, после того как «мисс Эванс» забрала свой багаж и припрятала в нём ствол, я решаю снять со спящей старушки не то платок, не то шаль. К слову, этот манёвр забирал мои драгоценные секунды, поэтому на размышление, что же делать дальше, времени не оставалось.       Поэтому, заматавшись как самая правоверная мусульманка, я едва не переходя на бег направилась в сторону черного мерседеса, молясь, чтобы в мою спину не прилетел привет от моего излюбленного друга.       И садясь на пассажирское место параллельно вместе с водителем, я даже не смотрю в сторону злополучного такси, чтобы ненароком не привлечь внимание верзилы. Ведь ещё каких-то пять секунд и мы двинемся…       — Ты ничего не перепутала? — но Деметрий совершенно не собирается заводить машину, смотря на меня как на умалишенную.       Я отчаянно пытаюсь показать ему жестами замолчать и завести эту тачку, но всё это приводит к обратному эффекту: мужчина складывает руки на груди и явно ждет объяснений.       — Первый съезд после моста, в мексиканский ресторан, — шепчу я, вздрагивая, когда краем глаза вижу, как то самое такси заводится и отъезжает. — Пожалуйста, Деметрий.       Упоминание его имени действует моментально, правда снова не так, как я того ожидала: его рука крепкой хваткой сжимается на моём горле так сильно, что я слышу собственный хрип при каждой попытке вздохнуть.       Только умереть от удушья мне не хватало для полного счастья.       — Ты, блять, кто такая? — к моему счастью он разжимает пальцы, позволяя мне сделать полный вдох, но руку не убирает.       — Си Джей, — кряхчу я.       — Мне это о чём-то должно говорить? — упрямится мужчина и снова сжимает мою шею. — Откуда ты узнала моё имя?       Мне уже даже начинает казаться, что у него какой-то нездоровый фетиш.       — Твой багаж, — кряхчу я прежде, чем снова оказаться на волосок от смерти.       — Что? — он моргает пару раз и убирает руку, поняв, наконец, что чтобы говорить, мне нужно, блять, дышать.       — Наклейка на твоем багаже, — я киваю в сторону чемоданчика, на котором каким-то чудом и вправду выгравировано его имя.       — Допустим, — соглашается Деметрий и всё же заводит машину.       Я мысленно благодарю свою интуицию, благодаря которой мне не придется тратить ещё одну попытку впустую. Проколоться с именем было бы очень тупо, согласитесь?       — Но это не объясняет, почему ты садишься в мою машину, как в родную, — бурчит он, выруливая с парковки, а я тем временем сильнее закутываюсь в платок, стоит в окне мелькнуть красному внедорожнику.       — Мне показалось, ты можешь помочь, — ляпаю первое, что приходит в голову.       — Моя помощь не бесплатная, — парирует он, когда я всё же сбрасываю странную накидку и встряхиваю черными, как и у всех мексиканок, волосами.       — Я думаю мы сможем дойти до любой базы, малыш, — я вновь хмылюсь, замечая, как он нервно передергивает плечами при упоминании прозвища, но по какой-то причине продолжает езду. — Только сначала мне нужно заехать в этот грёбанный ресторан.       Он вновь проходится по мне своим откровенным взглядом, которым совершенно не стесняясь раздевает меня. И признаться, от одной мысли, что когда-нибудь я всё же пересплю с этим красавчиком, я готова растечься прямо тут, послав к черту всю эту бессмыслицу.       И поэтому я удрученно вздыхаю, когда мы всё же останавливаемся у семейного ресторана, и мужчина снова заходит за мной следом, вероятно, боясь того, что я не отвечаю за свои слова.       — Си Джей, ты жива…       Громкий выстрел обрывает приветствие мексиканца, и я всё же кошусь назад, чтобы увидеть ошарашенный взгляд Деметрия. Затем опускаю взгляд ниже, чтобы удостовериться: его действительно заводит такое поведение.       — Мартинес, ближе к делу, — я убираю пистолет в сумку и киваю в сторону дальнего стола, — и принеси что-нибудь выпить. И что-нибудь с кухни.       И когда Мартинес скрывается за дверьми кухни, за которую тут же утаскивают труп неизвестного мне человека, мы с Деметрием усаживаемся за стол. Точнее, усаживаюсь и устало откидываюсь на жесткую спинку только я — мужчина продолжает смотреть в сторону кровавой дорожки, а затем с подозрением косится на меня.       — Да брось, с него не убудет, — я киваю ему на соседний стул.       — А ты интригуешь, — повторяет он, растягивая губы в улыбке.       Признаться, по началу такая реакция меня напрягала, ведь какой человек станет спокойно смотреть на то, как вокруг умирают люди. Однако кто я такая, чтобы судить других, верно? В конце концов, всё это нереально.       Всё это похоже на какую-то долбанную игру, в которой я никак не могу пройти предложенный уровень.       — Я знаю, — всё же устоять его улыбке не могу и в этот раз.       Мартинес возвращается как раз вовремя, потому что я понятия не имею, о чём говорить дальше. Перед нами тут же возникает бутылка текилы и парочка буррито с салатом из зеленой фасоли. Я тут же бросаюсь на еду, игнорируя удивленный взгляд Деметрия, который поморщился от одного вида предложенных блюд.       — Я целую вечность не ела, ты не представляешь, — бурчу я и отпиваю прямо из бутылки.       Алкоголь приятно пробегает по венам, предавая абсурдности моей жизни немного огонька.       Деметрий хмыкает и бурчит что-то неразборчивое.       — Он ждет тебя в Тёмной башне, — наконец подает голос Мартинес.       — Какой какой башне? Ты что, совсем с ума сошел? — я не то вою, не то мычу, понимая, что этот персонаж вновь говорит какими-то древними загадками.       Мексиканец смотрит на меня так, словно только что поведал мне самый страшный секрет, а затем, сощурив глаза и кивнув, встает из-за стола, оставляя меня агрессивно доедать предложенный обед.       — Тёмная башня? — переспрашивает Деметрий, у которого я без зазрения совести забрала вторую порцию.       — В душе не ебу, — бурчу я, и, захватив бутылку, ковыляю к выходу.       От усталости и безнадежности, которую в мою душу вселила ещё одна фраза Мартинеса, у меня нет сил сделать и пары шагов, поэтому я усаживаюсь прямо на бордюре, пряча голову между рук и следя за тем, как грязный ручеек исчезает в канализационной решетке.       — Эй, Си Джей, — от чего-то мужчина садится рядом со мной и трепет меня по плечу. — Что происходит?       Его глаза так близко, что теперь я без труда могу разглядеть в них переживание и сочувствие. В последний раз я видела такой у Родригеса в зале суда, когда на заседании мне огласили приговор.       — Если бы я знала, — я вновь припадаю к горлышку, но Деметрий тут же выхватывает бутылку и разбивает её под мой возмущенный возглас.       — Да ты заядлого зэка перепьешь, — объясняет он, сбивая стекляшки в отверстия канализации, в то время как меня вновь пробивает нервный смех. — И чего это ты смеешься?       — Ты попал в точку, — я шмыгаю носом, а затем, преисполнившись великого чувства гордости, поясняю: — Вооруженное ограбление, вышла пару дней назад.       Он громко присвистывает.       — Что, ограбила местный зоомагазин? — мужчина почти смеется, вновь награждая меня оценивающим взглядом убийцы.       — Первый республиканский банк в Сан Франциско, слышал про такой? — я довольно хмылюсь, наблюдая за тем, как он медленно кивает.       — Два года назад кто-то и мой счёт обчистил, — он щурится, а его руки сжимаются в кулаки.       Я тем временем достаю сигарету и делаю затяжку.       — Октябрь две тысяча пятого? — выдыхаю прямо в его лицо, но он даже не поперхнулся.       Вместо этого заливистый громкий смех пробрал меня до самых косточек. Это был не злобный, в противовес его первой реакции, почти радостный и счастливый.       — Ты? Серьезно? Это была ты? — его глаза не переставая бегают по моему лицу, пытаясь уличить малейшую ложь, но ему это не удается, и тогда он задает ещё один интересующий его вопрос: — И где мои деньги сейчас, Си Джей?       — Я их сожгла, — бросаю я и теперь не сдерживаюсь сама.       Вот ведь запара, отсидеть два года из пяти лишь потому, что у обвинения не хватило достаточных улик. Тех самых, которые я сожгла в ближайшей подворотне.       Но смеялась я недолго. Резкая боль в горле заставляет меня замолкнуть и рвано втянуть воздух, который со свистом выходит от туда же, откуда секундой позже хлынула моя кровь.       Какая-то ускоглазая резко выдернула нож, в то время как я пыталась прикрыть рану ладонями.       Безуспешно.        Хлещет как поток бранных слов из грязного рта Джейсона.       Хотя теперь я с уверенностью могу вам сказать: когда в твое тело входит нож — это нереальная боль.       Но когда он выходит — боль становится невыносимой.