Кровь теней

Бесспорно – дорога была для Ерша с Переправы главнейшим в жизни. Но наилюбимейшей её частью являлся конец, возвращение домой. В родной шумный город, на широкий двор, к тёплому очагу и ломящимся погребам. Соседям, друзьям, малым детушкам – Вышко и Красе, и Жданушке-красной ягодке, любимой жене. Тем, ради заботы о которых, он и совершал из года в год столь долгий путь.    - Ура! – подскочил в седле Вторак, когда обоз въехал в ворота. – Родные, добрались!    - Ура! - громыхнуло над телегами десяток голосов. – Дома! Дома!!!    - Ура! – возликовал и настрадавшийся Ждан. – Где наша улица? Там? Или там?    - У площади… да погоди! – буркнул Ёрш, придерживая коней. Заставляя чинно вышагивать вдоль деревянных домов.    Хочется, ой хочется сыну мамке под юбку залезть! Намучился за поездку! Но пущай потерпит, отвыкает – не мелкий уж! Бьётся ж, аки князь, на мечах…    В густеющих сумерках, проплывала мимо Ерша милая Переправа. Дома, заборы и резные коньки тёмных крыш. Едва ли не под телеги лезли прохожие – одинокие и кучками, лаяли цепные псы. И, чем ближе к центру, тем первые со вторыми делались выше, третьи – замысловатей, четвёртые – богаче, пятые – громче.    А ещё морозец вдруг потянул с реки.    Уж слишком приударил для поздней весны. Превращая дыхание в пар, заставляя плотнее кутаться в однорядку.    Вот, наконец, и свернул обоз в узкий переулок, где гостеприимно ждали распахнутые ворота. А за ними – просторный утоптанный двор, сараи, склады, да дом с высоким крыльцом.    - Заворачивай! – крикнул Ёрш. – Хозяйка накрыла на стол!    И телеги гуськом вкатились туда, завершив нынешнюю поездку в Кабаний Лог.    - Мы дома! – Ждан первый сорвался с козел – не усидел. Тем более, что с крыльца ему навстречу уже неслись вприпрыжку и с визгом Вышко и Краса.    - Жданко! – воскликнул первый, повиснув у него на шее.    - Братец! – вторила другая, обхватив за ногу.    - Мелочь моя, прилипли… - стиснул Ждан обоих. - Как я по вам скучал!    А следом за младшими детьми уж спускалась по деревянным ступеням и Жданушка-красная ягодка. В новой сороке, позвякивая связкой ключей.    - А ну, за дело, парни! – слез наземь и Ёрш, увидев её. - По клетям всё, куда Ждана укажет! Да смотрите - ни одного горшка не грохните! И за стол, чтоб по домам голодными не уйти!    Обозники и Горислав тут же послушались - занялись разгрузкой. Взвалили на плечи тяжёлые мешки и понесли по пристройкам-складам. Что тут, в лавке назавтра продать, а что – брату-купцу, возящему южные товары за реку. Ждана же, как повелось, самолично надзирала за всем. То пересчитывала товары вслух, то шикала на детей, носящихся меж телегами, как оголтелые. А то поглядывала на Ерша с нежностью и лаской.    Истосковалась, голубка!    - Ах, прутик мой серебристый! – возгласила она, когда Ёрш подошёл. - Как же ты так задержался? Сны дурные меня морочили – тебя то медведь задрал, то лешак в чащобу угнал, то разбойник убил…    Тут Ёрш не выдержал – крепко обнял её и поцеловал. Жарко-жарко, прервав причитания – хватит, уж обошлось!    - Твоими моленьями выжил, Жданушка, - ответил он. – Любовью твоею!    - Да прямо, любовью! – смутилась она. Вся покраснев, аки малина в лесу.    - Эх, чего ж в дороге сей раз не творилось! Век поминать буду!    И он пустился расписывать пережитое: от найма Кривого и схватки с разбойниками до свалки в Дубовичевой корчме. А она, сердешная, аж трепетала: ахала, охала, утирала платком румяные щёки.    Едва ж завершился рассказ, потребовала:    - И где ж этот Горислав, родненьких моих спасший? А ну, покажи!    - Да вон, к сараю идёт, - Ёрш ткнул пальцем, когда тот проносил мимо луговские горшки.    Ждана придирчиво глянула на него, прищурилась, подбоченилась, скривила полные губы.    - У, страшный какой! – и вся к Ершу подалась. - Хоть и спас вас, Ершуня, а боязно мне. Вдруг он – разбойник, почище тех?    Конечно, Ёрш любил паче всего на свете свою жену. Советовался с ней и плетью за проступки не охаживал, как велели отцы. Но и не всегда доверял. Ибо знал – иногда баба в корень зрит и высмотрит то, что упустит мужик. А иногда – по верхам скачет, судит по лицу и одёжке.    - Ой, маху ты дала, Ждана! – рассмеялся он в ответ. – Да, рожей напугает прохожего человека, то не отнять. Да только ясно – не разбойник он!    - А кто ж?    - А вот того не ведаю.    И вправду. За годы торговых поездок, Ёрш повидал довольно людей. И до сего мига занятия новых знакомцев всегда безошибочно определял. Но с Гориславом запутался, как муха в паучьих тенётах. Слишком много несочетаемого свёл тот в себе. Бродяга, наёмник, потрёпанный долей…. И при том честный, достойный и…    Добрый?    - Да прям – «не ведаешь»? – Ждана аж удивилась. – Верно, искатель наживы! Но не из наших мест!    - Возможно и так, - кивнул Ёрш.    Однако далее разговор о Гориславе у них не зашёл, ибо товары были разложены по складам. Что значило - настал час поужинать, раздать жалование и отпустить парней по домам.    За сим обозники со Жданой шумной гурьбою направились в кухню, за стол. А Ёрш – в глубокие погреба, где открыл дубовые сундуки и набрал монет. И мелких – северных медяков, и серебряных, всё общих на Княжества и Переправу. После чего вручил каждому - в том числе и Ждану, сколько кто послужил. Да, распрощавшись с обозниками, отправился и сам почивать наверх, в уютную горницу.    Эх! Сладко спалось Ершу на гусиной перине! Не как на соломенном тюфяке в придорожной корчме. И, тем более - в телеге, под запылённым плащом.    Оттого и пробудился он не с рассветом, но шумным переправским днём. С лаем псов, скрипом колёс и перебранками на трёх языках, летящими с рынка и пристани. Зевнул, потянулся, что кот, и разомлел.    - Ах! Хорошо-то дома!    В первый день по возвращении, Ёрш не любил совершать важных дел. Потому всласть повалялся под одеялом и велел слугам подавать еду прямо в постель. И передать семье – мол, подойдите посидеть со мною! Поведайте толком новости, почешите языки. Соскучился ж – страх! А за вчера наобщаться толком и не успел! Не узнал, что произошло за две луны дома.    Уплетая вчерашние расстегаи с квашеной капустой за обе щеки, он слушал во все уши собравшихся родных. И, то и дело, рассказывал сам, со Жданом наперебой. И как княжич в Тривежье убился, и про новую стену в Прилесье… Проверял, как Вышко учится грамоте – считает ли, читает ли уже асорскими буквами и понимает ли «Книгу о ведении мира». Любовался вышивкой Красы – косоватым оберегом-коньком. А, доев, облизал пальцы – вкусно! И, накинув однорядку прямо на рубаху, вышел с Жданой пройтись по гульбищу. Воздухом подышать, поделиться своим, супружеским, с глазу на глаз.    Вот тут и полились из ягодки бабьи сплетни, которые Ёрш жаловал не особо. Да -россказни о случившемся в Переправе за минувшие две луны. Но досужие, не о доме - о соседях-купцах. То прибегала жена Волка с пристани, жаловалась – бьёт муж её, мочи нет! То старую ведьму Куву ограбили местные удальцы…    И вдруг, болтая о Добрянушке – жене Ерая с того берега, Ждана осеклась. И тихонечко выдала:    - Ершуня, а причиной зим-то что? Ни у каких умников-колдунов за поездку не бывал? Не узнал?    - Эээ… - завспоминал Ёрш, не ожидав такого вопроса. - Да всё то же. Куда приезжал, спрашивал – так одно из двух говорят. То асоры виноваты, то богиню гневим.    - Вот как… - протянула Ждана – и вздрогнула. – А вот я, Ершуня, кажись, узнала кой-что. Сидя с Добрянушкой за куделью.    - Да ну! – Ёрш, было, отмахнулся. – Опять слух какой?    - Нет, не слух! – Ждана заозиралась по сторонам, на склады и двор.    А следом судорожно схватила Ерша за руку и потянула к себе. Точно не играла, подобно вчерашнему, когда яко бы шуганулась Горислава, не шутила. По-настоящему боялась.    - Только выслушай, не перебивай, молю! – её голос сбивался. - И не смейся – мол, дура-баба… И пойдём в дом…    - Но зачем? – искренне не понимал Ёрш.    - Страшно мне, родненький! – возгласила Ждана, как резаная. - Не хочу говорить при свете дня, при чужих ушах!    Держись жена поспокойней, Ёрш б отказался точно. Рассердился бы – «не реви!» и притопнул ногой. Нашла тож выделываться! Однако полная рука Жданы дрожала, пальцы похолодели. Значит, взаправду лучше внутри.    И, согласившись, он вернулся с супругой в горницу.    - Ох, теперь хорошо, Ершуня! - чуть подуспокоилась она от его хлопот. – Значит, слушай внимательно! Вот сидим мы с Добрянушкой Ераевой, прядём нити, пару седмиц назад. Слово за слово заплетаем, рассуждаем о том, о сём. Я ей снами делюсь – о тебе и великанах, прошу: «Растолкуй, душа!». А она внезапно в ответ: «Да не боись их, Жданушка! Мой-то (ну, ейный Ерай) сам в Хладноземье сейчас, богатым вернётся!» Я удивилась, аж глаза вылупила: «Разве там деньги есть? Только бычьи мех да рога!» А она: «Знаешь, какие новости бают? Скоро ой-ёй-ёй заведутся!». И поведала их мне, Ёрш. За Ночгранью зимы ж лютее… И старейшины одной деревушки, не выдержав морозов, запретное сделать решили. По старым законам богиню умилостивить, как делали наши и их предки…    - Жертву принесли?! – догадался Ёрш.    И вмиг облился холодным потом, сердце сжалось в груди.    Ждана медленно покивала.    - Ага, муженёк, - промолвила совсем глухо. – Людей. Собственных сыновей. Защитите нас боги, добрые духи и Ночгрань-Матушка!!!    - Защитите… - эхом отдался Ёрш.    Ибо уразумел, отчего жена опасалась говорить сие при солнце, на гульбище над двором.    Сам он, естественно, не застал тех времён – родился позже века на три. Но в раннем детстве прабабка рассказывала, как именно великаны и подчинённые им люди приносили жертвы. Жизнями детей молили Смерть возвратить весну. И, наслушавшись, он, порою, не мог уснуть до рассвета…    - И у них, конечно, не получилось, - утвердил Ёрш, уняв внезапную дрожь. – Ибо жрецы гуторят…    - Нет… - выдохнула Ждана. – Получилось! И ужасное, муж! Как солнце приподнялось, пришли старейшины снять тела. А один парень дышит - богиня не приняла, живой... Что это значит?    - Что, Жданушка? – Ёрш не знал.    - Значит, гневается Зима-и-Смерть, не отступит более! Вот ихний жрец и струхнул - выхватил нож, да всадил ему в грудь. А клинок-то словно об камень ударил! Не ранил, разлетелся в куски, а рука жреца отвалилась, как обмороженная... Тут уж великаны перепугались и заметили - от кожи парня морозом веет, глаза искрятся ледком… Ибо хуже нелюди стал, как в песнях заречных пелось…    - Но это – сплетни! – тут уж Ёрш перестал верить – перебил. Слишком невероятно звучал Жданин рассказ. – Выдумки! В каких песнях? В великаньих байках?    - Да! - Ждана не унималась. – В них самых, в них! Тот, кто владения по сию сторону реки отвоюет… Добряна сказала – он после того на остров поехал, где сбираются их вожди. Перебил всех и назвался Верховным, процветание обещал…     Тут Ждана не выдержала. Её плечи вздрогнули, и она спрятала в ладонях лицо.    - Процветание – хорошо, Ёрш… - всплакнула. – Но великанам – не людям! Потому мне не просто боязно – страшно!!!    И она разрыдалась, точно маленькая девочка. А он заботливо пригрел её к груди, поцеловал в лоб, погладил округлые плечи. А вместе с тем мысленно отмёл все её слова прочь. Слишком невероятно, как в старинных преданиях! Нет, не может такого быть!    - Ну полно, жёнушка, полно… - заворковал Ёрш, успокаивая не только её – и себя. – Уймись, ягодка! День ясный, а я слуху не верю!    - И зря не веришь! – хлюпала Ждана носом. – Иначе с чего те сны? И откуда великанов по дороге встретил? Они ж обычно не пересекают реку…    - Да всякое бывает… - протянул Ёрш, ища объяснений. – Нашлись горячие головы. Это ж не наш – асоров запрет, сношений с Хладноземьем не иметь, старый.... А в дороге и не то происходит…    - Но не прям разом, муж! – Ждана подняла на него блестящие очи.    И вдруг потребовала - внезапно, капризно:    - Молю, успокой меня, чтоб не тревожилась боле…    - Чем? – Ёрш слегка ошалел от внезапной просьбы.    - Когда Ерай приедет из Хладноземья, сходи к нему в дом… Как бы по дружбе – или от меня Добрянушке подарок отдать… И поболтай с ним, да разузнай всё осторожно: врала она, присочиняла, аль нет.    - Да с какого? – вот тут уж Ёрш отмахнулся и упёрся рогами.    Ишь, чего выдумала! Ходить к чужим людям, разнюхивать, дабы не дрожать от подслушанных сплетен, от заречной сказки!    Но, прочитав на лице Жданы страх, он ощутил его и в своём сердце. Не выметенный, не унятый разумом. Потому быстро исправился и утешил:    - Ну хорошо. Как в Переправе будет, заявлюсь в гости, поговорю.    В ответ, ягодка молча заулыбалась и прильнула к нему. И так и стояли они в горнице, крепко обнявшись. Она верила ему, а он - врал, утешая, дабы Ждана чувствовала себя под защитой. Всё-таки не пойдёт он к Ераю!    Или пойдёт?    Сам не понимал.    В один миг, Ёрш уверял себя - навпечатлялась баба. А в другой цеплялся памятью за случай у корчмы в Быстринке, и сомневался снова и снова – авось, и правда? Иначе зачем великаны Ночгрань пересекли, нарушив запрет асоров, о коем Горек напомнил? А сам он шарил у Кривого по карманам и достал из них карту – не абы что? Где были все сёла и города отмечены, да подписаны рунами?    Нет, правду почуял Ёрш о Гориславе – не простой он человек!    И действительно - раньше он таких не встречал!    Несколько дней после того разговора, он упорно пытался всё позабыть. А потом помалу начал кумекать, что именно случилось в корчме. И допёр: коль Ераева Добряна права, послал этих головорезов Верховный Вождь. Наказал соглядатайствовать, зарисовать всё, что расположено за рекою, ибо великаны там давно не бывали. А Горислав тогда им противостоит по воле… невесть кого. И… значит, может снова ему помочь? Защитить его семью, как защитил Ждана от Кривого, ибо: «враг моего врага – мой друг»?    «Не пропадём мы, ягодка, - повторял Ёрш мысленно, видя жену. – Не пропадём! Не боись! Есть у нас заступник! Нужно лишь улучить миг и открыться ему, попросить…»    Однако, из осторожности и оставшихся сомнений, он решил пока помолчать и выжидать, не открывая никому их со Жданой догадок. Тихонько понаблюдать и за Гориславом, и за Ераем – как ведут себя, да с кем видятся…    А там, как должно убедившись во всём, уж и улучить нужный миг.      Так Ёрш и смекал, примерялся, да наблюдал. И не мог решиться действовать аж полторы луны. До самого жаркого лета, почти до Солнцева Дня, когда судьба столкнула его с обещаньем лицом к лицу.    Праздник сей был днём светлым, благим и отмечался повсеместно в бывших асорских землях. Он приходился на завершение Луны Солнца, идущей после Луны Цветения, когда старший Небесный Всадник долее прочего скачет над миром. А следом, как заведено издревле, поворачивает на зиму и ночь.    В сей день люди гуляют, веселятся и пьют. Сходятся, любят, приносят клятвы. Но перед тем держат строгий пост, дабы очистить тело и душу перед прыжком через пламя. В Переправе – длинный костёр, разжигающийся у пристани. На целый год отгоняющий от человека всякое зло.    Естественно – к празднику у домашних Ерша было много дел. Ждана и кухарки сбивались с ног, готовили на стол всякую снедь. Слуги скоблили и чистили огромный дом, от крыши и до клетей. Ждан, Вышко и Краса – и те убирались в своей горенке.    Сам же Ёрш подсчитывал прибыль после новой поездки – в Прилесье, по Луговской дороге. Выдавал жалование обозникам, чтобы не оставлять на потом, а Гориславу – с надбавкой. Ибо он и впрямь хорошо организовал всяких Втораков и Осьмичей: научил новым приёмам с оружием, быстро строиться и исполнять приказы… Как вдруг один из слуг вбежал и доложил:    - Хозяин, вас от Ерая с того берега требуют!    От неожиданности, Ёрш чуть не грохнулся об пол вместе со стулом. Как?! Неужто, Ерай догадался об его замыслах, почуял? Но быстро смекнул – дело не в том. Мало ли, что может понадобиться от одного другому купцу?    - Скажи – зачем он пожаловал? – спросил Ёрш слугу.    - Просил настойки, что хозяйка делает, - ответил. – На праздник, говорит, бочонок нужен, горло промочить! Да дорогого гостя попотчевать!    Гостей в доме Ерая на праздники всегда бывало много. Скупой богач в День Солнца щедрел. Выставлял всё, что кисло в погребах, на столы – ешьте-пейте, иначе ж пропадёт!    Но почему-то Ёрш насторожился. Старым-то да. Однако никого раньше новым он не потчевал, не просил! А тем паче – Жданиной настойкой, славившейся на всю Переправу. Хоть в Княжества и за реку продавай!    - Вот что я повелю, - сказал он, чуть посмекав. – Отошли его прочь. Скажи: мол, настойка в погребе наливается, раньше праздника открывать нельзя. Иначе вкус пропадёт, сам Ерай меня ругать будет. А в День Солнца я ему бочонок пошлю, прямо к столу.    И Ёрш уже даже знал, с кем.    Пусть Горислав в праздник не только отдохнёт, повеселится и прыгнет через костёр, но и проникнет к Ераю во двор. А, вернувшись, перескажет – с кем важным тот водит дружбу.    Так и открыться Ёрш ему сможет.    И сам не полезет, куда не след.